Глава XXXII. Маша

К врачам я добралась под обеспокоенные взгляды Давида и его непрекращающееся «ты в порядке?». Но, не скрою, мне это было приятно. И его слова, что малыши в моем животе — это прежде всего наши дети, вселяли надежду на то, что Штерн не согласится на предложение Павла.

— Может, мне сходить за… ну таким креслом, знаешь? Я видел где-то в кино, что тех, кто рожает, перевозят по больнице на них, — предложил Давид, когда припарковал машину рядом с больницей.

— Я не рожаю, — уведомила я его. — И вообще сейчас мне гораздо лучше.

Выйдя из машины под недовольным взглядом будущего отца (в этот момент мне хотелось думать о Штерне именно так), я направилась к дверям казенного учреждения. Светлана Ивановна уже добралась до больницы, видимо, не хотела оставлять настолько сложный случай без своего внимания.

— Пчелкина, наконец-то! Я уже думала отправлять за тобой спасательный вертолет. — Она недовольно окинула Давида взглядом и довольно бесцеремонно уточнила: — Это и есть источник наших неприятностей?

Мне стало одновременно смешно и обидно за Штерна. Он ведь никак не был виноват в том, что произошло.

— Это один из вероятных отцов. Ну и источник волнений, да.

— Вообще-то у меня тоже есть язык, — мрачно проговорил Давид.

Я густо покраснела. С его языком я успела свести более чем близкое знакомство.

— Я не сомневаюсь, что он у вас есть, — заверила его Светлана Ивановна. — Ждите здесь, я осмотрю Пчелкину и решим, что будем делать дальше.

Мы уже направились по коридору, когда позади раздался голос Штерна:

— Если понадобится, я найду Маше самых квалифицированных специалистов.

Светлана Ивановна сначала замерла на месте, потом резко повернулась к Давиду.

— Я надеюсь, это не намек на то, что мать ваших детей осматривают дилетанты?

— Я имел в виду другое.

— Вот и хорошо. Но мне нравится ваш настрой. Постарайтесь впредь и дальше обеспечивать Пчелкину всем необходимым. И помните — волнения и тревоги в этот список не входят.

Она так же резко отвернулась и зашагала по коридору, и мне ничего не оставалось, как засеменить за ней.

— Вообще он нормальный парень, — подернула она плечами, когда мы ехали в лифте. Я не знала, что сказать Светлане Ивановне. Поблагодарить там за ее речь или еще что-то?

— Нормальный, да, — согласно кивнула я в ответ.

— А второй как?

Я не сразу поняла, о чем она.

— Кто второй?

— Ну отец. Их же двое может быть, судя по твоим приключениям.

— А! Он тоже хороший.

— Тогда нам повезло. — Мы вышли из лифта и Светлана Ивановна кивнула в сторону одного из кабинетов. — Ладно, идем. Сделаем узи на всякий случай, я обо всем договорилась.

На эту ночь меня решено было оставить в больнице. Мне выделили комфортабельную палату, где я находилась одна, и я подозревала, что тут не обошлось без личности Давида Штерна. Или он сам каким-то образом настоял на том, чтобы у меня было все самое лучшее, или же Светлана Ивановна сделала все, чтобы Дав не начал рвать и метать на ровном месте.

— У меня сейчас целая лекция была о том, что беременным женщинам, особенно с двумя матками и особенно вынашивающим не одного ребенка, категорически нельзя волноваться, — сообщил мне Штерн, когда я уже заподозрила, что он уехал, не попрощавшись.

Осмотр показал, что с детьми все в порядке, и я подумала, что Давид, узнав об этом, просто отправился домой. Потому его прибытие в мою палату стало сюрпризом. Очень даже приятным.

— Светлана Ивановна умеет донести нужную информацию, — согласилась я.

— Да, с этим спорить не стану.

Он взял стул и, развернув его спинкой перед собой, оседлал.

— Дети в порядке, ты тоже, — сообщил Штерн то, что я знала и без него.

— Да, — кивнула в ответ.

Я не знала, о чем с ним разговаривать и боялась снова вызвать гнев или сомнения, а то и все сразу. Но и молчать не хотелось. Давид ведь мог в любой момент подняться и уйти, а я уже знала, что тут же начну по нему скучать, вопреки доводам здравого рассудка.

— По поводу Тараканова… в общем, извини, что я так сходу на тебя набросился. Этот тип меня просто выбесил.

На лице Штерна снова заиграли желваки. Таким он мне нравился особенно — настоящий дьявол во плоти.

— Ничего страшного, — кивнула я в ответ. — И у меня с ним действительно давно ничего не было. Года два наверно уже как.

— Хорошо, — заверил меня Давид.

— Хорошо, — повторила я.

Между нами установилось молчание. Я придумывала тему для продолжения беседы, Штерн просто сидел рядом, и я надеялась только на то, что он не встанет со стула в следующее мгновение и не уйдет.

— Ты только не ругайся на меня за следующий вопрос, ладно? — осторожно начала я, и Давид взглянул на меня с опаской.

— Я постараюсь.

— А как так вышло… ну, что Агата Эдуардовна оказалась с Алексеем? Ты не подумай ничего такого, просто мне действительно любопытно.

Сначала на лице Штерна появилось недовольное выражение, но оно быстро сменилось улыбкой.

— Когда Агата убежала, я попросил Лелика взять ее на себя. Ну и он так взял, что, похоже, решил ее перевоспитать.

— Перевоспитать?

— Ну, да. В последний раз, когда мы с ним созванивались, они как раз месили тесто.

Представить мою бывшую начальницу за таким занятием я могла с огромным трудом, потому просто рассмеялась. Картина того, как Агата увлеклась кулинарией, была довольно забавной. Штерн тоже не стал сдерживаться и вскоре мы с ним хохотали дуэтом. А когда досмеялись, я снова стала искать повод для разговора, хотя меня и начало клонить в сон.

— Я поеду, пожалуй, — произнес Давид, поднявшись на ноги. — Завтра приеду за тобой, Светлана Ивановна сказала, что тебя можно будет забрать и отвезти домой.

— Хорошо, — согласилась я, ложась удобнее. Ночь ведь пролетит быстро и совсем скоро я снова увижу Штерна.

— Спокойной ночи, — пожелал мне Давид и, после некоторого колебания, вышел, оставляя меня наедине с собой.

Жизнь была довольно непредсказуемой. Несколько часов назад мне хотелось спрятаться от всех мужчин вместе взятых, сейчас же я уже тосковала по вполне определенному представителю сильного пола. Гормоны… что с них возьмешь?