Глава 3

Утро началось с подозрительно пристального внимания к моей скромной персоне. Я вышла из общежития, миновала Модесту, а та почему-то хмыкнула.

На улице на меня оглядывались. Нет, даже не так – пялились. Первокурсники с иллюзорного факультета, которые обычно носились по коридорам с воплями «у нас практика по левитации», проводили меня синхронным поворотом голов. Троица вечно мрачных и не высыпающихся некромантов отвлеклись от дискуссии о правильном хранении костного порошка и уставились с таким видом, будто я только что восстала из могилы прямо на их практикуме. Даже встреченный у арки учебного корпуса библиотекарь поправил очки и моргнул дважды.

Я невольно потрогала седую прядь. Ну да, прическа у меня теперь необычная. Но не настолько же! Можно подумать, кто-то вообще помнил, как я выглядела раньше. Я не из тех девушек, чью внешность обсуждают на каждом углу. Неужели одна-единственная перекрашенная прядь способна вызвать такой переполох?

Ну правда, я ведь не Дара Вайстоун с аурой ужаса, о которой все шепчутся, что это «та самая из Роузенкрик». В здании Академии я ускорила шаг, намереваясь проскочить к аудитории и там уже разобраться, что происходит, но меня перехватили.

– Коралина! – звонкий голос разрезал гул коридора, и передо мной возникла Райли Фэйн.

Бывшая соседка по комнате. Год назад она переехала в отдельные апартаменты, так уж получилось. С тех пор мы виделись регулярно, но реже, чем хотелось бы. Я по ней скучала, хоть и не говорила об этом вслух. Сентиментальность – не мой конек.

Райли запыхалась, будто бежала через весь корпус. Светлые волосы, гладко зачесанные назад, растрепались у висков, на щеках проступил румянец. Разодета она была с иголочки – за год ее гардероб пополнился вещами куда более изысканными, чем старый серый костюм. Сегодня на ней была белая блуза с кружевным воротником и юбка оттенка кофе с молоком. Никаких кричащих украшений и показной роскоши. Сдержанно и со вкусом. В этом была вся Райли – даже получив доступ к баснословным деньгам, она не превратилась в разряженную куклу.

– Привет, – я отошла с ней в уголок, – ты чего такая взволнованная?

– У тебя все в порядке? – выпалила Райли.

Я оглядела себя. Две руки, две ноги, пиджак застегнут, галстук на месте. Седую прядь я даже не стала прятать – чего стесняться-то?

– А с чего мне быть не в порядке?

– Ну как же, – она понизила голос и придвинулась ближе. – Взрыв в лаборатории. И твоя прическа… Я места себе не находила.

Я нахмурилась. Допустим, про взрыв она могла услышать от Лиссы – та, при всех своих достоинствах, умела разносить новости быстрее почтового самолетика. Но чтобы Райли «места себе не находила»? Это было слишком даже для впечатлительной светлой магички.

– Откуда тебе известно про взрыв?

Вместо ответа Райли извлекла из сумки сложенный вчетверо листок и молча протянула мне.

Я развернула. «Сплетник». Свежий, еще пахнущий типографской магией, с фирменными искрами по краям. И на первой полосе, сразу под заголовком «Трагедия на ровном месте» красовалась заметка:

«В лаборатории зельеварения прогремел взрыв. Коралина Васкес проводила сомнительный эксперимент перед Гертом Новаком, и в результате не только разнесла половину лаборатории, но и поседела от ужаса перед содеянным».

Я дочитала и вернула листок Райли. Внутри клокотала гремучая смесь из негодования и нервного смеха. М-да, Лисса обзавидуется.

– Во-первых, – произнесла я ледяным тоном, – взрыв был маленький. Я выставила щит, и лаборатория не пострадала. Во-вторых, никакой трагедии не было. Прядь поседела от реагента, который попал на волосы. Обычная химическая реакция. В-третьих, какой-то идиот написал «от ужаса перед содеянным». Серьезно? Я похожа на человека, который пугается собственных экспериментов?

– Слава богам. – Райли выдохнула с явным облегчением. – А то я уж подумала… Знаешь, после того случая с хтонью на первом курсе я на все подобные новости реагирую остро.

– У меня не хтонь, – заверила я. – Один самоуверенный селендиец, который подкрадывается к людям со спины.

– Это тот новенький? – Райли приподняла бровь. – Про которого все говорят?

– Он самый. – Я поправила ремешок сумки на плече. – Уже познакомились.

– И как?

– Никак. Он занял мою лабораторию, я на него накричала. Конец истории.

В глазах Райли отразилось любопытство – совсем как год назад, когда она допрашивала меня про своего Вокса Неймара.

– Ладно, идем, – я подтолкнула ее к лестнице, – а то на лекции опоздаем. И прекрати на меня так смотреть. Никакой романтики. Только химия. В прямом смысле.

– Ну-ну, – протянула Райли, но послушно зашагала рядом.

На лестнице мы разошлись по разным этажам. У дверей нужной мне аудитории толпились студенты четвертого курса – у нас была общая лекция по магической теории для факультетов земли, воздуха и экспериментальной магии. Я сразу заметила Герта. Не потому, что искала его взглядом – просто не заметить было невозможно.

Он стоял в центре группы студентов и что-то рассказывал, оживленно жестикулируя. Вокруг него собрались парни с экспериментального и одобрительно кивали с таким видом, будто Герт только что изобрел вечный двигатель. Рядом вились две девицы с воздушного факультета – те, что устраивали вихревые бои в общежитии. Они синхронно смеялись над каждой его шуткой. Еще одна, с моего факультета, держалась чуть поодаль, но смотрела с откровенным интересом. Вся компания напоминала свиту, окружившую заезжую знаменитость. Судя по довольному выражению лица Герта, роль знаменитости его вполне устраивала.

Второй день в Академии – и уже завел друзей. Ну рубаха-парень!

Не удостоив эту сцену больше ни единым взглядом, я прошла на лекцию. Аудитория была большой: амфитеатр с рядами длинных столов. Заняла свое привычное место – третий ряд от окна, слева. Отсюда хорошо видно кафедру, но не задувает сквозняком, и соседи обычно не лезут. Идеально.

Я достала тетрадь, ручку, учебник. Студенты постепенно заполняли зал, рассаживаясь и продолжая переговариваться. Гул голосов нарастал. Убрав за ухо седую прядь, я услышала:

– Не занято?

Подняла голову. Герт Новак собственной персоной стоял у соседнего места и держал в руках потрепанный конспект. Вид у него был самый что ни на есть безмятежный, словно он всю жизнь только и делал, что садился со мной на лекциях.

– Вообще-то да, – припечатала я.

– А где твой сосед?

– Я всегда сижу одна.

– Отлично. – Он опустился рядом прежде, чем я успела возразить. – Значит, я никого не сгоняю. Буду твоим исключением из правил.

Я стиснула зубы. Герт раскрыл конспект и небрежным жестом откинул со лба золотисто-блондинистую прядь. Рубашка под пиджаком, разумеется, снова была расстегнута на две пуговицы. Кажется, он спал в таком виде. Или это у селендийцев мода – демонстрировать ключицы.

– У вас лекцию по основам энергетических потоков ведет сам магистр Вейс, – произнес он вполголоса, – специалист по магической динамике. Я читал его монографию «Петли обратной связи в замкнутых магических системах». Довольно занятно, хотя выводы спорные.

– Поздравляю, – отозвалась я, не поворачивая головы. – Ты умеешь читать.

– А ты умеешь грубить с утра пораньше. Впечатляет.

В аудиторию вошел магистр Вейс – пожилой маг с седой бородой клинышком и в мантии, украшенной вышитыми формулами. Студенты затихли. Он водрузил на кафедру толстый фолиант, оглядел аудиторию поверх очков и начал лекцию.

– Сегодня мы рассмотрим парадокс Рейнхарта, – объявил скрипучим голосом. – Напомню: он заключается в том, что при пересечении двух разнонаправленных магических потоков в замкнутом контуре происходит не взаимное гашение, как предсказывает классическая теория, а спонтанный выброс энергии. Кто может привести пример из практики?

В аудитории повисла тишина. Я знала пример. Парадокс Рейнхарта часто проявлялся при работе с быстрорастущими растениями – когда корневая система начинала впитывать магию быстрее, чем крона, и возникал конфликт потоков. Но я не поднимала руку – не люблю высовываться.

– Позволите? – раздался подле меня спокойный голос.

Магистр Вейс одобрительно кивнул, Герт поднялся.

– Классический пример – работа с быстрорастущей флорой, – молвил он со значением. – Корневая система и крона растут с разной скоростью, магические потоки пересекаются в стебле, и без правильной балансировки растение может в прямом смысле взорваться.

Он сел, в аудитории захихикали. Кто-то обернулся в мою сторону. Вот ведь… Селендиец это специально, что ли?! Нет, ну точно специально!

– Благодарю, студент Новак, – кивнул магистр. – Весьма наглядный пример. Студентка Васкес, это ваш эксперимент вчера пошел вразнос?

Пришлось подать голос.

– Эксперимент не шел вразнос, магистр. – Я встала, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Произошла непредвиденная реакция из-за внешнего вмешательства. Но с точки зрения парадокса Рейнхарта это действительно подходящая иллюстрация. Если рассматривать лабораторию как замкнутый контур, то пересечение моего магического потока с посторонним вызвало спонтанный выброс.

– Любопытная трактовка, – одобрил магистр Вейс. – Спасибо.

Я села и, не глядя на Герта, прошипела:

– Ты это нарочно упомянул взрыв.

– Я упомянул флору. Про взрыв ты додумала сама. Кстати, раз уж мы заговорили о лаборатории. Ты сегодня там появишься?

– Допустим.

– Тогда советую успеть со своими делами до девяти часов. После девяти она моя.

Я повернула голову и посмотрела на него уничижительным взглядом. Он выдержал его с абсолютной невозмутимостью, только уголок рта дрогнул в намеке на усмешку.

– Знаешь что, Новак, я сейчас пойду в регистратуру и впишу себе бронь на эту лабораторию до конца учебного года. Назло тебе.

– Не получится, – отозвался он, не переставая улыбаться. – Бронь можно оформлять не больше чем на две недели вперед. Я изучил регламент.

– Тогда я буду оформлять ее каждые две недели. До самого выпуска.

– Значит, будем видеться в регистратуре. Я тоже планирую оформлять бронь заранее.

Я открыла рот, чтобы ответить, но магистр Вейс постучал указкой по кафедре.

– Студенты Васкес и Новак, ваша дискуссия, безусловно, увлекательна, но, может быть, вы позволите мне продолжить лекцию?

По рядам прокатились смешки. Герт, разумеется, и бровью не повел – откинулся на спинку стула и с видом примерного студента устремил взор на магистра.

Я открыла чистую страницу и принялась конспектировать лекцию с таким усердием, что бумага едва не задымилась. Сильнее всего бесило то, что теперь придется и правда идти в регистратуру. Своих слов я на ветер не бросаю. Негодяй! Самоуверенный, нахальный, чересчур умный негодяй.