Глава 5

Портал выплюнул нас на залитую утренним светом поляну. В Тайринских лесах он был особенно густым – золотым, точно свежий мед, и таким же тягучим. Лучи пробивались сквозь кроны вековых деревьев и ложились на траву причудливыми пятнами. Всюду запахи хвои, влажного мха и сладковатых цветов. Где-то в чаще пересвистывались птицы, и этот звук был куда приятнее, чем студенческий гомон в коридорах Академии.

Поляна была обжитой. Предыдущие практиканты постарались: в центре темнело кострище, чуть поодаль стояла полевая кухня – небольшой навес с котлами и жаровней, а по периметру ждали своего часа свернутые палатки. Магистр Лакриция Данхолл, пожилая преподавательница природной магии, деловито прошла в центр и хлопнула в ладоши. От хлопка с ближайшей сосны сорвалась стая птиц.

– Студенты, разбиваем лагерь! – объявила она голосом, который мог бы заглушить ураган. – Палатки на четырех человек, распределяйтесь поровну. Юноши отдельно, девушки отдельно. И попрошу без глупостей – лес место не для романтики, а для практики.

Я мысленно поаплодировала магистру Данхолл. Правильный подход к делу.

Палатки нам достались добротные, из плотной зачарованной ткани, которая не промокает и не продувается. Мы установили свою, я закинула внутрь рюкзак и заняла спальный мешок у входа. Со мной разместились воздушница Марта, смешливая и вечно хихикающая, и две сестры-близняшки с моего факультета – Кирстен и Кайра, которые отличались друг от друга только тем, что одна заплетала косу налево, а вторая направо.

Мужская палатка стояла на другом конце поляны. Там разместились парни с алхимического, мой сокурсник и Герт. Не рядом – и на том спасибо.

– Васкес, ты чего лыбишься? – поинтересовалась Кирстен или Кайра, я их путала.

– Радуюсь жизни, – честно ответила я.

– Я тоже! – хихикнула Марта, перестав распутывать спальный мешок. – Природа, мальчики, ну чем не счастье. Герт такой милый!

Захотелось заткнуть уши.

Через полчаса лагерь был готов, а кострище обложено камнями. Магистр Лакриция Данхолл собрала нас в центре поляны и объявила:

– Идем на обзорную экскурсию. Не отстаем, смотрим, запоминаем. Ничего не срываем, не ломаем, не пинаем. Собирать семена можно только в естественной среде, не повреждая растения. Съедобное – пожалуйста, сколько влезет. Но если кто-то тронет редкий вид, этого студента я немедленно отправлю обратно в Академию порталом.

Мы направились в чащу. Лес был великолепен. Папоротники высотой мне по пояс! Обросшие бархатным мхом стволы деревьев, кроны, смыкающиеся где-то высоко-высоко, так что солнечный свет пробивался редкими дрожащими пятнами. Магистр шла первой, то и дело останавливаясь и рассказывая про что-нибудь примечательное.

– Серебряный ручей, – показала она на оный, когда мы вышли к узкому потоку, блестевшему как расплавленное серебро. – Вода в нем обогащена магическими минералами. Пить можно, но не советую – неделю будете плеваться искрами. Зато если полить ею спящий корень, он проснется за час. Запомните, пригодится для курсовых.

Ручей был мне знаком по учебникам – я планировала набрать пару склянок про запас, но позже.

– Поляна шепчущих грибов, – продолжила магистр на очередном примечательном месте, где раздавалось хлюпающее бормотание. Огромные пятнистые грибы с фиолетовыми шляпками. – Не рвать! Они под охраной Короны. Если услышите, как начинают смеяться, то уходите. Могут лопнуть от смеха и забрызгать вас.

Студенты опасливо отступили на шаг. Я же приметила, что почва здесь богата перегноем – идеально для мухоловок. Но их не было видно.

– Овраг светляков. – Лакриция махнула рукой на уходящий в туманную низину склон. – Вырабатывают и свет, и тепло. Если заблудитесь и замерзнете – ныряйте туда, отогреетесь. Не забудьте выставить щит, а то они любят гнездиться в волосах. Замучаетесь вычесывать.

Я рефлекторно поправила косу. Нет уж, никаких светляков, моим волосам хватит приключений.

– И наконец, заросли древних папоротников. – Магистр остановилась перед стеной гигантских листьев. – Их споры усиливают магические потоки. Если вдохнете, будете колдовать втрое мощнее ближайшие полчаса, но потом трое суток проваляетесь с мигренью. Так что дышите осторожно.

Это я и так знала. Споры папоротника – штука полезная, но коварная. В прошлом году один третьекурсник надышался ради зачета и неделю лечился у целителей. Говорят, до сих пор вздрагивает при слове «ботаника».

Всю экскурсию я поглядывала по сторонам в поисках мухоловки-гиганта. Увы, ни зубастого цветка, ни характерного шипения, ни сладковатого аромата, которым они заманивают добычу. Значит, растут глубже, там, куда мы сегодня не дойдем.

Герт всю дорогу держался в окружении других студентов. Алхимики, мой сокурсник, сестры-близняшки и Марта – все так и липли к нему, будто он был редким образцом, который срочно нужно изучить. Они болтали без умолку, и до меня долетали обрывки разговоров: что-то про селендийские обычаи, про океан, в котором он серфил, про магические эксперименты с волнами… Герт отвечал охотно и искренне наслаждался вниманием. Позер, одним словом.

Лакреция Данхолл неожиданно остановилась и, обернувшись, спросила:

– Студент Новак, что я только что сказала про серебряный ручей?

Герт, даже не запнувшись, дословно повторил:

– «Вода обогащена магическими минералами, пить можно, но будете плеваться искрами. Зато полив спящего корня пробуждает его за час». А также вы упомянули, что ручей находится под наблюдением Лесного Дозора и что в прошлом году два практиканта пытались набрать воду в обычные фляги, после чего фляги растворились.

Магистр Данхолл удовлетворенно кивнула. Я стиснула зубы. Болтает со всеми, шутит, балагурит – а сам фиксирует каждое слово преподавателя. Кому это вообще под силу? И зачем ему это надо? Неужели нельзя быть просто обаятельным раздолбаем, как все местные звезды?

Меня это злило. Даже бесило! Причем совершенно иррационально.

В лагерь мы вернулись к обеду. Солнце поднялось высоко, и на поляне стало жарко. Студенты потянулись к кухонному навесу, предвкушая трапезу. И тут началось.

– Девушки, готовьте еду! – объявил кто-то из алхимиков с той беспечной самоуверенностью, с какой обычно раздают приказы люди, никогда не державшие в руках поварешку.

– Чего это мы? – немедленно вскинулась вроде Кайра, а не Кирстен. – У нас что, на лбу написано «кухонная бригада»?

Марта захихикала.

– Ну, так исторически сложилось… – начал было парень, но осекся под моим взглядом.

Я уже собралась разразиться гневной тирадой о сексизме, но не успела и рта раскрыть.

– Я помогу! – вызвался Герт. – Готовка – это не женская обязанность, а общая. К тому же я кое-что уже собрал.

И продемонстрировал объемный мешок, из которого торчали пучки дикой зелени, коренья и горсть грибов. Шепчущие, разумеется, не тронул – только обычные, съедобные. Девушки расцвели и защебетали, какой Герт заботливый, какой предусмотрительный и вообще душка. Я закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственный затылок.

Он взял на себя командование кухней. Быстро, четко и без лишней суеты. Мне досталась роль «подай-принеси-нарежь». Я бесилась, но делала, что велено. Во-первых, хотелось есть. А во-вторых, селендиец и правда знал, что делает.

Герт нарезал коренья тонкими ломтиками, бросил их в котел, добавил пряных трав, и по поляне поплыл такой аромат, что в желудке предательски заурчало. Когда я держала миску, в которую он накладывал готовое рагу, то его пальцы на секунду коснулись моих – горячие, сухие, с парой мелких шрамов на костяшках, какие бывают у магов-практиков. Я не вздрогнула, но миска чуть накренилась.

– Держи ровнее, – нахально усмехнулся Герт. – Или ты и еду умудришься взорвать?

Я одарила его самым уничижительным взглядом из своего арсенала.

– Осторожнее с шутками, Новак. А то добавлю в твою порцию пыльцы огненного папоротника.

– Не советую. Брови у тебя красивые, жалко будет.

Он отвернулся к котлу, а я осталась стоять с миской в руках и отвратительным ощущением, что мне только что сделали комплимент. Или это была очередная шутка? Поди разбери этих селендийцев.

Рагу вышло отменным. Наваристое, пряное, с грибами и неуловимой островатой ноткой. Все хвалили Герта наперебой.

– Неплохо, – оценила и я.

Одно слово. Но я его сказала. Если человек заслужил – надо признать. Это то, чего я так и не дождалась от родителей.

Мой отец – чиновник средней руки в столичном магистрате. Мать – домохозяйка, добрейшая женщина, но очень приземленная. Я младшая из четверых детей. Трое старших братьев пошли в папу: солидные, порядочные и без магического дара. А во мне он проснулся в шестнадцать лет. Для семьи это стало потрясением – у Васкесов крайне редко рождались маги. Я поступила в Академию, и меня отправили туда со смешанными чувствами: гордились, но вели себя как-то настороженно, будто я отрастила вторую голову. Хвалили редко. Я ждала, когда же они наконец признают, что я чего-то стою, а потом перестала. Решила не зависеть ни от чьего мнения, даже родительского.

После обеда я взяла карту, накидку от солнца и пошла в лес. Прочесала серебряный ручей, окрестности поляны шепчущих грибов и склон оврага светляков. Мухоловки будто вымерли или мимикрировали под что-то неприметное, замаскировались, короче.

К ужину я вернулась уставшая и злая. Он уже был готов. Герт единолично приготовил похлебку с клецками, и от одного запаха рот наполнился слюной. Я зачерпнула ложку. М-м-м… Предательски вкусно.

– Ты сюда на практику по кулинарии явился, что ли? – буркнула я, усаживаясь с миской в сторонку.

– В Селендии принято уметь готовить, – отозвался он. – А ты что в лесу ищешь?

– Допустим, гигантскую мухоловку, – зачем-то призналась я.

– Нашла?

– Нет.

– Значит, плохо искала. – Он поднял палец вверх. – Я видел пару мест к югу, когда мы ходили к зарослям древних папоротников. Там влажность выше, и почва болотистая – мухоловки такое любят.

Я хотела ответить что-нибудь едкое про то, что не нуждаюсь в его помощи. Но сдержалась. Вдруг правда заметил то, что я пропустила? Да и похлебка была слишком хороша, чтобы портить аппетит перепалкой.

На лагерь опустился вечер – в лесу темнеет стремительно. После ужина студенты собрались у костра. Трещали дрова, искры улетали в темное небо, кто-то достал гитару. Доносились взрывы смеха – Герт снова травил байки.

Я засела в своей палатке, расстелив на коленях карту леса. Осмотренные за день участки заштриховала карандашом. Работы предстояло еще много. Я пометила крестиком места, которые упомянул Герт – те, с повышенной влажностью. Если завтра там ничего не найду, пойду еще глубже.

Сквозь ткань палатки доносился его голос. Герт рассказывал о том, как однажды случайно вызвал водяного элементаля прямо в портовой таверне, и тому так понравился рыбный суп, что тот залез в кастрюлю. Студенты хохотали. Я поймала себя на том, что слушаю и уголок рта предательски ползет вверх.

Врет, конечно. Но интересно. Вот ведь селендиец.