Глава 68. Арсений

Глава 68. Арсений

Иногда в своей жизни приходится делать выбор. Не всегда он приятный, порой, даже чудовищный. И вот, этот выбор приходится сделать мне. Как мог, пытался отсрочить этот момент, но дальше тянуть некуда.

Моя персона согласована с Минздравом, меня ждут в «Биогене» и я не имею никакого морального права отказаться от поездки и остаться в России. Все то время, пока Яся лежала в больнице, я много думал. Взвешивал все «за» и «против». Чувствую себя последним куском дерьма, но отказаться от своих научных исследований не могу. Слишком высока цена отказа.

– Ты уверен, Арсений, что поступаешь правильно? – спрашивает меня отец в своем кабинете.

Он очень сильно за меня переживает, но я решил поговорить именно с ним. Он медик, и должен меня понять.

– Я не знаю, папа, – выдыхаю я, утыкаясь горящим лицом в ладони. – Не знаю. Я не знаю, как Ярослава воспримет новость о моем отъезде в Америку на целый год. Возможно, воспримет его как предательство. Но я также не могу предать маленьких детей с редким генетическим заболеванием. Я уверен, ты меня прекрасно понимаешь.

– Да, – невесело улыбается папа, снимая с переносицы очки. Пальцами растирает уставшие глаза, после чего подходит к моему креслу и усаживается рядом. – В свое время мне пришлось пожертвовать отношениями с твоей матерью, Арсений. Ради Алисы и ее выздоровления. Мне было очень тяжело от нее отказаться. Слишком высока была цена. И я ее заплатил. Практически до трех лет не подозревал о существовании Богдашки.

– Но ты спас Алису!

– Да! Она выздоровела. И я поступил бы так еще тысячу раз ради ее исцеления.

– Я знаю. Знаю!

– Но также понимаю, что много пропустил. Рождение Богдана, его взросление, первые шаги, первые слова.

– Ты не догадывался о его существовании. А я буду присутствовать.

– Я думаю, Яся поймет тебя. В конце концов, ты же ее не бросаешь. Она под присмотром, с ней остаются Кира с Макаром, ее семья, мы, Тая с Алиской. Ты с ней будешь на связи постоянно.

– Ярослава сейчас не сможет со мной полететь. У нее нет визы и жесточайший токсикоз, она из-под капельниц не вылезает, папа. А для того, чтобы оформить визу нужно лететь в Польшу или Казахстан. Я все узнал уже.

– Об этом не может быть и речи! – категорично возражает отец, срываясь с места. Нервно прохаживается по своему кабинету, заложив руки за спину. – Это небезопасно на ее сроке! Никаких перелетов.

– Я знаю! – отвечаю, сжав зубы. – Нам нужно будет расписаться до моего отлета. Неизвестно, как потом все сложится и когда я смогу вернуться. Но ребенок должен родиться в семье. Это обязательно и вариантов быть не может.

– Это верно, Сеня. Поддерживаю. Не волнуйся, мы поможем Ясеньке. Поддержим! Она умная девочка и очень эмпатичная.

– Пап, – в грудной клетке сердце становится размером с камень и бьется через раз, с трудом перегоняя кровь. Херово так, как никогда в жизни не было. выдерживаю паузу, а затем, набираясь смелости, выпаливаю. – Алиса выздоровела в детстве, но недавно, проходя осмотр, выявились неприятные первые звоночки. Сначала она пожаловалась, что стала быстро уставать, я настоял на том, чтобы она прошла обследование. Показатели крови пришли неутешительные. У моей сестры прогрессирующая мышечная дистрофия. Мы до последнего надеялись, что ее минует сей недуг, но чудес не бывает.

Папа замирает посреди кабинета, как замороженный, а затем медленно поворачивается ко мне.

– Повтори? – на нем просто лица нет. Кажется, что он даже постарел лет на десять.

– Болезнь снова возвращается. Ген никуда не делся, просто дал отсрочку. Да, она сможет ходить и передвигаться, но постепенно начнет угасать, если не подобрать соответствующего лечения.

– А его, как я понимаю, нет? – еле слышно произносит он.

Я отрицательно качаю головой и развожу руками.

– Все на стадии разработки. Поэтому, лечения нет. Только ЛФК, витамины и массажи. Я не знаю, как быстро будет прогрессировать болезнь. Алиса жалуется на то, что начала спотыкаться на ровном месте. Разумеется, ни о каких походах в горы не может быть и речи. Это небезопасно.

– Господи! Моя бедная девочка!

В его голосе сквозит такое отчаяние, что хочется рвать на себе волосы от бессилия. Я привык Алису видеть активной и полной жизни, лучезарной и улыбающейся. Но прекрасно понимаю, что при неблагоприятном течении она даже ребенка не сможет выносить. А сестра просто обожает детей.

– Пап. Я пообщался с генетиком и с коллегами из «Биоген». Разработкой нового препарата мы сможем убить двух зайцев. И малышам помочь со спинально-мышечной атрофией, и людям с атрофией мышц. Я видел результаты исследования американских коллег, и они внушают оптимизм.

– В чем суть?

– Это испытания применения генной терапии на основе внедрения в пораженную клетку мышечной ткани модификации адено-ассоциированного вируса. Вирус вызывает мягкий четко запрограммированный иммунный ответ, в результате которого восстанавливается синтез альфа-саркогликана. Со СМА все немного сложнее, но я надеюсь на лучшее. Я пять лет потратил на изучение болезней и исследования. Я не могу отступить.

– Хочешь, мы вместе поговорим с Ясей? – предлагает папа.

– Нет. Я должен сам. Только это еще не все.

– Да что ж такое?

– В списках научной группы из России находится Оливия Расковалова. Помнишь ее?

– Лаборантка твоя?

– Она самая.

– У вас с ней что-то было?

– Ничего серьезного. После того, как мы с Ясей начали встречаться, я отправил ее в фармацевтическую лабораторию, чтобы они не пересекались. Яруша у меня очень ревнива. Так вот, Оливия летит с нами. И я никак не могу повлиять на то, чтобы она осталась здесь. Списки формировал Минздрав.

– Что ж так все сложно-то? – рычит отец, без сил падая в кресло. Берет в руки кувшин с водой, наполняет стакан и залпом выпивает.

– Я постараюсь найти слова для Яси. Но пообещай мне, что она будет в полной безопасности, пока меня нет рядом. Вы поможете ей при любом раскладе и окажете всяческую поддержку.

– Обещаю, сын!