Эпилог

Эпилог

Говорят, что даже церковь не видела столько искренних слез, сколько видели сотрудники вокзалов и аэропортов. Слезы счастья от долгожданной встречи и ожидания. Приятные и радостные эмоции.

Но у меня сегодня другая причина для слез. Это боль расставания и разлуки. Как бы сильно не пыталась я собрать себя, ничего не выходит. Я прорыдала практически всю ночь, пока Арс баюкал меня на своих руках, целовал и говорил ласковые слова. Убеждал, уверял, объяснялся.

Наверное, это беременные гормоны, но я не могу на них ссылаться, потому что здравый смысл должен пересиливать.

Провожать Арсения приехали все члены наших семей. Родители как могут пытаются разрядить остановку, но для меня все попытки тщетны.

– Яся, дочка, ты так рыдаешь, словно кто-то умер! – шепчет мне мама на ушко, ободрительно обнимая. – Арсюша вернется за тобой!

Со стороны слышатся слова поддержки, кто-то гладит меня по спине, но ничего не помогает. Я не могу смириться с нашей разлукой. Не могу и все. Чувствую себя жутко одинокой и брошенной, не смотря на огромное количество людей вокруг.

Низ живота снова каменеет, матка в тонусе. Сразу после аэропорта Марк Анатольевич отвезет меня в клинику, клятвенно пообещав Сене за мной присматривать.

Арс уже зарегистрировался на рейс, сдал багаж и ему давно пора проходить досмотр, но он все никак не уходит. В сотый раз прощается с близкими, а затем заключает меня в объятия.

– Ясенька, любовь моя, – с болью произносит он, в очередной раз вытирая мои горячие слезы. – Пожалуйста, будь сильной. Тебе не о чем переживать, родная. Я тебя так сильно люблю, что на две жизни хватит. Обещаю, совсем скоро мы будем вместе и никогда больше не расстанемся. Клянусь тебе.

Я снова срываюсь на рыдания, целуя его в последний раз. Веду себя как истеричка, цепляюсь за его пиджак, когда он пытается от меня уйти, едва не падаю на пол. Меня подхватывают чьи-то руки, как в тумане слышу слова, чтобы Арсений скорее уходил. Меня поят водой, умывают, суют под язык какую-то таблетку, после чего выводят на свежий воздух.

– Сейчас, моя хорошая! – приговаривает мама, помогая усесться в машину. Сама устраивается рядом и бесконечно гладит меня по голове. – Сейчас подействует таблетка и станет полегче. Марк, поехали в больницу!

– Не станет! – злобно выкрикиваю я. – Зачем вы все меня обманываете?

– Возьми себя в руки, Ярослава! Своей истерикой ты вредишь не только себе, но и малышу. Ничего смертельного не произошло. Люди летают в командировки. Это нормально! – пытается привести меня в чувство родительница, слегка встряхивая.

– Нормально? – усмехаюсь я сквозь слезы. – Ты тоже верила папе до последнего, когда он жил со степной кобылой ради карьеры. И чем это все закончилось? Я родилась без него, он все пропустил, познакомившись со мной только в три года!

Мама дергается как от удара по лицу, ее теплый взгляд стекленеет и становится безжизненным.

– Прости! – тут же понимаю, что наговорила лишнего и сорвалась на ней. – Пожалуйста, прости меня.

– Ты имеешь полное право так говорить, Яся, – наконец, отвечает она. – Но это наша жизнь и наша судьба. Ты проживаешь свою. И с Арсением у вас совершенно другая история. В ней нет других женщин, и, надеюсь, никогда не будет. А твоего отца я давно простила. Все мы не идеальны, я тоже в своей жизни натворила много глупостей. Но это наш путь. И только наш. Не бывает сказок, понимаешь? Как бы нам этого не хотелось.

Я понимаю, но очень хочу верить в них. Пока отец Арса везет меня в больницу, я засыпаю после бессонной ночи. На подгибающихся ногах добираюсь до своей палаты. Сквозь пелену слышу, как Марк Анатольевич дает распоряжение о капельницах для меня, после чего снова засыпаю. Мама дежурит рядом со мной, сквозь сон слышу, как она говорит по телефону с папой и тетей Дашей. Чувствую, как мне периодически поправляют иглу в вене, но даже глаза не могу открыть. До того я вымотана и обессилена.

Прихожу в себя глубокой ночью, словно очнувшись. Резко сажусь на кровати и осматриваюсь по сторонам. На кушетке около окна идентифицирую спящую маму, а на тумбочке рядом с моей кроватью корзину с цветами.

Катетер в вене пуст, лекарства мне не поступают. Безумно хочется пить и в туалет. Я осторожно свешиваю ноги и нащупываю кончиками пальцев тапочки. Аккуратно поднимаюсь и иду в санузел. Сделав необходимые дела, словно впервые рассматриваю себя в зеркало. Лицо ожидаемо опухло от слез, глазки маленькие и красные. Умываюсь холодной водой, вытираюсь полотенцем, а после машинально оглаживаю живот. Мягкий и безболезненный. Тонуса нет, слава богу.

Задираю сорочку и замечаю, что животик слегка округлился. Наш малыш растет и развивается. Ему уже почти десять недель, совсем скоро можно будет сдать кровь на определение пола ребенка и через две недельки меня ждет первый скрининг.

Поворачиваюсь в профиль и внимательно всматриваюсь, не показалось ли мне. Но нет, животик есть. Однозначно! Испытываю нереально чувство счастья и решаю сделать для Арса фотографию.

Тихонечко возвращаюсь в палату и беру телефон с собой.

– Ясенька? – доносится до меня мамин голос. – Все в порядке?

– Да, мамуль. Арсу фото сделаю. У меня животик видно стало!

– Покажи!

Я демонстрирую маме свою радость и широко улыбаюсь.

– Откормить тебя надо, дочь! – смеется мама. – Кости тазовые торчат, смотреть страшно. Совсем исхудала.

– А есть, что поесть? – спрашиваю, ощущая чувство голода.

– Конечно. Папа фруктов привез целый ящик, Даша пасту с креветками привезла и посикунчики для тебя постряпала.

– Ммм! Погреешь?

– Конечно. И чай приготовлю!

Я возвращаюсь к большому зеркалу и делаю несколько фотографий, которые отправляю Арсу. От него обнаруживаю огромное сообщение со словами поддержки и любви, перечитываю несколько раз, но не плачу. Держусь. Я буду сильной девочкой, и мы обязательно будем вместе.

Выхожу из чата с ним и замечаю, среди множества сообщений, фото с неизвестного номера. Открываю переписку и обнаруживаю фото Оливии, которая тычет в камеру свой средний палец. А ниже подпись «Пошла на хуй. Я всегда добиваюсь своего!»

Не успеваю сделать скрин, как фотография тут же удаляется. Мое душевное равновесие снова расшатывается, но я упрямо сцепляю зубы и сдерживаюсь. Она специально выводит меня из себя, тварь. Но ей ничего не светит. Если бы Арсений хотел, он бы давно был с ней, еще до меня. Так что, тухлое Оливье, у тебя нет шансов. Даже не надейся!

Я оформлю визу, прилечу в Америку и рожу своему мужу десятерых детей. От своих мыслей заряжаюсь оптимизмом и возвращаюсь к маме.

– Ты долго! Я уже все подготовила! – сообщает она, усаживаясь в кресло.

– Спасибо, мамуля! Я такая голодная. Слона бы съела!

– Ой, наконец-то моя дочь вернулась!

– Слезами горю не поможешь! – отправляю в рот посикунчик, блаженно щурясь. – Надо быть сильной и выносливой. Правда?

– Конечно, милая. А как же еще? Ты дочь своей матери. Никогда не сдавайся.

Конец