Глава 5

— Ваше Величество, — попытался было вмешаться Проклятийник, но его, видимо, оборвали жестом.

— Видимо, вам было недостаточно последнего нашего разговора, — голос её лорда был негромким, но каким-то… жестким? Равнодушным? И он совершенно не боялся показать своё недовольство при всех, хоть и не выходил за рамки, — что ж, в таком случае, мы сейчас доставим пострадавших в целительское крыло и я буду в вашем распоряжении, мой император. Ильганир…

Так там и апологет Зимы.

— Даже не поздороваешься со своей невестой? Где твои манеры, сын.

Небо вдруг закружилось. И стало близким-близким. Сердце словно прошило иглой. Ерунда, заштопает. И не с таким справлялась.

— Вот как? — воздух ощутимо похолодал. А голос лорда Аргона обесцветился, звуча теперь монотонно и по-настоящему неприятно.

Кажется, она даже передернулась. Правда, чужая магия тут же скользнула к ней, успокаивая. И магия эта в отличие от своего хозяина была очень даже приятной.

— Что ж, прошу прощения, не заметил вас сразу, госпожа. К сожалению, не знаю вашего имени.

— Маили дарх Наитир, мой принц, — прозвенел негромкий голосок, и Дари не выдержала. Заерзала и все-таки приподнялась, щурясь.

Маили, значит. Запомним. Невысокая, но не хрупкая. С пышным… пышной грудью, изящно прикрытой кружевами платья, красивой фигурой, безупречной вежливостью и грацией. Вот только что скрыто за этой нежной, благожелательной маской?

— Леди дар Наитир. Лорд Стужа. Мой император. Я скоро вернусь, — короткий кивок, — и, больше не смотря в сторону гостей, мужчина зашагал вперед.

Миг. Другой. Воронка тьмы закружила их и осторожно поставила на пол лазарета. Вскоре появился и целитель с Ирием Шаэроном. В палате было тихо — видимо, Айри положили в другую комнату.

Тяжелое молчание висело в воздухе, стремясь раздавить.

Лицо тёмного нависло над ней, а потом её осторожно переложили на постель.

— Я разберусь с этим, — кончики пальцев скользнули по её щеке.

Конечно, разберется. Вот только надо ли это ей самой? Настолько ли сильны её чувства, чтобы рисковать детьми, на которых может пасть гнев императора?

— Простите, Ваше Высочество, — шепнула уверенно, а сердце зашлось, всё-то ему отплясывать, — но вы мне ничего не обещали. Как и я вам. Простите, что снова доставила вам неприятности, но я лишь хотела защитить свою сестру.

— Вот как, — глаза темного заледенели. Словно куски черного обсидиана, — что ж, как вам будет угодно, моя леди. Мы ещё поговорим обо всем. А сейчас — лечитесь и приходите в себя. Испытание Отбора будет перенесено на несколько дней.

Темные волосы улеглись волосок к волоску, на одежде — ни пятнышка, словно он и не участвовал в короткой схватке и разборе её последствий. Резко развернулся — и исчез в черной воронке портала.

А она бессильно откинулась на подушки, чувствуя, как щиплет глаза от непролитых слёз.

Не видела, как быстро, как-то по-змеиному переглянулись маги.

Лорд Проклинающий качнул головой, словно что-то решая, и вышел.

Целитель же, позвав молоденькую дриаду, занялся лечением Дари.

Впрочем, большая часть происходящего пролетела мимо неё. Слишком вымоталась. Слишком устала. И, то ли целители применили чары, то ли она сама в какой-то момент провалилась в сон. Спокойный сон. Без сновидений. Только в груди было пусто. Никакая магия не заполнит разбитого сердца. Можно обманывать себя сколько угодно, отмахиваться, скрывать ото всех — но она влюбилась.

Это не было сумасшедшей страстью. Помешательством, как писали в украдкой читанных романах о любви, которые обожала читать хозяйка дома и пару раз подсовывала и ей. Но и тихим ровным огоньком — тоже не было.

Огонек тлел, вот-вот готовясь вспыхнуть. Да, она хотела учиться. Она мечтала… и теперь не абстрактно, как раньше, а вполне конкретно. После вспышки темной магии и встречи с предком в ней как будто что-то безвозвратно изменилось. Стало жестче, непримиримее.

И этот стержень же помогал смириться с тем, что, если она не уверена, идти до конца не стоит. Глупее не бывает — бороться за мужчину, которому ты не нужна.

Но, если бы только был шанс…

Кажется, она начинает заражаться от лорда Элигара непримиримостью.

Что ж… будет день — будет и решение проблем. Пусть метка на руке осветит путь, а Зима не оставит свою крестницу. Она будет следовать собственным путем, но свой долг исполнит до конца.