Глава 2

Дрема проходила медленно и лениво. Она все ещё цеплялась за покрывало сладкого сна, где не было страхов и тревог. В этом сне было удивительно уютно, тепло и — самое главное — безопасно.

Тяжёлая рука лежала поперек её груди, прижимая к чужому телу. Телу?! Сознание вылетело из полусна как пробка из бутылки.

Нет, не померещилось. Так и есть. Её крепко прижимали к сильному мужскому телу. Особенно чувствительно это было по причине того, что тело это было полуобнажённым, да ещё и лишь в нижнем белье.

Щеки залила краска. Наглая же конечность темного и не думала никуда исчезать — так и лежала поперек груди. И чьи-то определенно лишние пальцы так и норовили этой самой груди коснуться. Сжать. Стиснуть. Вылезать из-под тяжёлой конечности пришлось едва ужом не извиваясь.

Лицо спящего мужчины было безмятежным, хмурые складки на лбу разгладились, на губах играла лёгкая улыбка.

Красивый он. Волосы хоть и короткие, иссине-черные, но густые. В правом ухе — длинная серьга с мерцающим синим сапфиром. Правильные черты лица. Глаза от мощной груди, обтянутой бинтом, Дари поспешно отвела.

Может, даже слишком поспешно. И потому заметила, как по губам темного скользнула довольная улыбка.

Вот так, значит? Притворяемся почти умирающим и совершенно беззащитным?!

Рука можно сказать сама поднялась — и отвесила щелбан прямо по макушке!

— Ай, анэ, ну драться то зачем! — возопил обиженный, тут же весьма бодро подскакивая.

Прохиндей. Всё ведь ещё вчера зажило!

— Анэ, значит?! — сама вскочила, поправляя смятое с вечера платье. Вчера так и уснула одетой — к счастью. — Сестра, значит? Анарис, ты… — выдохнула, пытаясь утихомирить вспыхнувшее на пальцах ледяное крошево.

Кажется, за окном даже вьюга усилилась. Успокоилась, впрочем, так же быстро, как и вспылила. Бесполезно. Он не поймет. Ни того, что она искренне переживала, ни того, что он снова её подставил. Наверняка ведь навеял сонные чары!

— Анэ, — мужчина резко стал серьёзен. Он с трудом сел, опираясь на подушки. Значит, рана всё же не была ложью, — я никогда не лгал тебе. Мог не договаривать, но… ты до тьмы хорошенькая, когда злишься, — и жесткое лицо темного озарила улыбка. — Не переживай ты так! Ты устала вчера, да и я тоже, ну куда бы пошел? А Дарк занят был.

— И что теперь станут говорить? Что зимняя невеста знатных женихов перебирает? Или того хуже? — ну невозможно было злиться, глядя на эту раскаивающуюся физиономию!

— Что избранница моего брата так прекрасна и чиста, что перед ней сложно устоять даже самому завзятому сердцееду, — подмигнули ей.

И вот хочется ведь повторить процедуру со щелбаном — а рука не поднимется.

Опять говорит глупости. И хотя знает ведь, что темный вовсе не такой добрый, беззаботный и лёгкий на подъем мальчишка, но… разум знает, а сердце верит в иное. А ещё верит, что зима и ему подарит свое персональное чудо.

Вот только все благие размышления были перечеркнуты. Её дернули за пояс юбки, подтянули ближе, подмигивая.

— Рис, прекрати! — впервые осмелилась в порыве злости назвать его сокращенным именем. Как он вообще осмелился здесь оказаться!

Тот, дурачась, попытался опрокинуть на кровать. И именно в тот момент, когда она — взлохмаченная и смеющаяся, едва не лежала на несносном темном, дверь распахнулась.

В неё ворвались льдистые искры магии, а следом раздался и знакомый ледяной голос:

— Смотрю, пока я расследую произошедшее на Отборе, вы уже неплохо… поладили? Никогда бы не подумал, что здоровье главы Ордена Смотрящих настолько хрупкое!

У распахнутой двери стоял ледяной маг. И сейчас его волосы действительно были белее снега, а светло-серебристый костюм обнимала снежная пелена плаща. В тёмно-фиолетовых, таких обманчивых глазах тёмного царило мнимое спокойствие. Но Дари это не обмануло.

Даркарен был зол. И, безусловно, она признавала за ним это право.

Посмотрела на себя как со стороны — растрёпанная, хорошо хоть одетая достаточно прилично, а не в сорочку. Глаза горят, на щеках румянец, и едва не лежит на другом мужчине. Хорош-шааа. Вот же умыр кладбищенский!

Веселье как слизнуло. Кажется, Анарис тоже понял, что дело серьёзное — поморщился и осторожно отпустил её, ставя на пол.

На его бинтах проступила кровь — безумец из Мрака, очевидно, действительно обладал огромной силой.

— Брат, это моя вина. Уверяю тебя, вместе нас никто не видел, не провоцируй сам присутствие посторонних, — донёсся шелестящий голос принца, который она слышала как сквозь вату.

Все неприятности этого странного утра вдруг разом обрушились на голову, заставляя додумывать последствия снова и снова.

А если бы их застал в постели вместе кто-то другой? Невесту с посторонним мужчиной. И неважно, что они только спали. Неважно, что решили подурачиться, как дети, чтобы избавиться от остатков усталости и страхов вчерашнего дня. Что и мыслей никаких романтических впомине не было.

Это всё совершенно не важно.

Важно лишь то, что это оказалось ошибкой. Промашкой, которая могла дорого стоить и сыграть врагам на руку. Что она не осознавала полностью, что настолько сильно дорожит отношением Даркарена.

Мысли метались, в чужие голоса она почти не вслушивалась, пытаясь понять. Что-то было не так. Ни Анарис, ни она сама, никогда бы не сделали такую глупость. Не подставили близких людей. И эти остатки эйфории, что бродили в крови. Слишком неестественные.

— Ты и сам прекрасно понимаешь, что между нами ничего не было и быть не могло. Я тебе не враг, Дарк. Ты же видел — я вышел из борьбы за трон, я тебе не соперник, — Анарис говорил мягко и успокаивающе, словно с буйным общался.

Хотя, почему словно?

В комнате было холодно. Настолько, что дыхание вырывалось облачком пара, голова шла кругом, а тело уже сводило и едва не клонило в сон.

— Дарк, ты её заморозишь! Знак Зимы — это ещё не твоя ледяная кровь! Очнись уже и хватит ревновать на пустом месте! Разыграв эту милую сценку, кто-то очень хотел, чтобы ты застал нас спящими в обнимку! В чай добавили сильнодействующие дурманящие травы, но этот мерзавец хаар Тши меня настолько вымотал вчера, что я умудрился пропустить!

Кажется, слова всё-таки возымели эффект.