Глава 3

Успели они вовремя.

Ещё одна невеста — черноволосая, яркая Тарина, кажется, дочь одного из советников… складывала из бумаги фигурки. Ловко, виртуозно, в полной тишине. Отчетливо было понятно, что это, видимо, гостиная. Фигурка девушки в большой кресле. Она наверняка или читает — или занята рукоделием. Рядом — колыбель. Там спит ребенок.

А рядом с женщиной, на теплой шкуре у камина сидит мужчина, держа её за руку. Наверняка он смотрит только на неё. С любовью. С теплом.

Неожиданно. На миг она даже засомневалась в собственном представлении. Разве это то, чего она действительно хочет? Её суть? Её мечты? А не такие вот простые, уютные, семейные вечера?

Тарине апплодировали громко. От женихов вдруг отделился один из мужчин — высокий, заметно старше других — наверное, на человеческий взгляд ему было около сорока. Густые черные брови, хищный острый нос, могучая фигура. Он подошел — и подхватил пискнувшую девушку, как пушинку, крепко, но бережно прижимая её к себе. Кажется, этим двоим больше не нужно было слов. Здесь было всё решено.

— Дарх Дарнари Элигар, — Ирий представил её полным именем. Холодные глаза Проклинающего азартно блеснули, — прошу…

И вот теперь, видимо, заклятие отвлечения внимания пропало. Даже Маарена вскинулась, ошарашенно выдохнув, но тут же взяла себя в руки. А Ламира, судя по взгляду, готова была тут же приступить к допросу. Просто возможности не было.

— Милорды, — почти по-военному четкий кивок.

И осязаемое тепло одобрения, идущее от невидимого Мирая. И вспыхнувшие чернотой глаза Даркарена.

— Моя леди…

Послышалось?

— Если будет позволено, я бы хотела представить вам… песню. Её написала не я, — извиняющий взгляд в сторону скрытого Мирая, — но один из моих досточтимых предков. Я лишь добавила к ней один куплет. Мне кажется, что эта песня расскажет обо мне и моём роде достовернее, чем моя попытка изобразить что-то иное.

— Прошу, — дарх Ирий задумчиво посмотрел на её руки, который теперь также были плотно закрыты перчатками.

На мгновение горло сжало от волнения, но в следующую секунду Дарнари уже решительно положила на небольшой столик на “сцене” добытый у Мирай кристалл.

“Девочка…” — голос Черной Смерти по их связи был необычайно тих.

Надлом. Теплота. Восхищение. Признательность.

Конечно, он понял, что именно она выбрала. И, наверное, именно в этот момент они оба по-настоящему ощутили себя семьей.

Кристалл с музыкой активировался. Полилась негромкая, чуть рваная мелодия, перебор струн интары, тихий звон незнакомого инструмента, далекий рокот барабанов.

Она никогда не пыталась петь специально на публику, но ещё там, в городке, где они жили с родителями, ей говорили, что её голос довольно приятен.

Сейчас же, в последние недели, он стал ниже и немного грубее, словно подстраиваюсь под магию, что всё сильнее меняла и душу, и тело.

Быть собою — почти искусство,

Быстро вертится колесо.

Если видишь сплошные плюсы —

Значит, понял ещё не всё.

Между истиною и ложью

Грань нечёткая, дайте срок —

Можно минусы преумножить,

И тогда подвести итог.

Мы пока не знаем — надолго ли, но дорога у нас одна.

Плюс на минус дает надежду в эти смутные времена.

Беспощадные откровения, недоказанная вина…

Вызов. Непрошенные воспоминания накатывают. И её собственные — и его, Мирая.

Невольно, но он влияет на неё, дарит ей своё видение мира, своё чувство справедливости, свою смелость, своё безрассудство и нерассуждающее желание измениться, вырваться из плена условности.

Рокот барабанов стал громче, дыхания едва хватало — да, эту песню Мирай писал для себя, под свой голос. И сейчас, казалось, именно он звучал на периферии сознания — или наяву? Глубокий мужской баритон, низкий, чуть срывающийся, словно он пел то ли пытаясь не заплакать, то ли стискивая зубы от боли.

Промелькнуло перед глазами

Много жизней в короткий миг…

Кто тут смелый — рискните сами

Раздавать не свои долги…

Кажется, она уже не могла контролировать собственную магию. Да, у неё не было дара творить иллюзии, но в этот момент сила испытываемых чувств (её или Мирая?) была такова, что на стене заплясали тени.

Они складывались в причудливые узоры, переплетались, перетекали одна в другую.

Меч и змея. Знамя над древним замком. Сражение.

Маленький домик, затерянный среди других таких же. Трое осиротевших детей.

Сражения. Долгие, беспощадные. И он — Смерть в чернёных доспехах на спине виверны — впереди.

Последний урок старого шамана. И вор, который умер, чтобы жили Дарин и Кайли. Она уже думала, что смогла надежно забыть об этом.

Мы пока не знаем — надолго ли обрели этот общий дом.

Недосказано слишком многое, всё отложено на потом.

Мы в душе остаёмся прежними — уж такими, какие есть…

Безмятежность — удел мятежников, риск — удел сохранивших честь.*

Последние слова. Последние отброшенные сомнения.

Воин больше не поднимается в небо — его слишком боятся. Кто-то посеял зёрны сомнения в тёмном императоре. Тот отсылает бывшего друга, боясь, что Черная Смерть желает захватить власть.

Гибнут его друзья и близкие. Предает родня. Исчезают дети. Падение. Бесконечное, вечное, мрачное. До самого дна. В ловушку.

А дети из последних сил выживают в огромном городе. Падает от усталости старшая, плачут от голода младшие. Приставания в тавернах, жестокость знати, постоянный страх привлечь внимание.

Лорд Проклинающий ждал тысячи лет. Одного шанса. И дождался.

Он нашёл, ради кого жить. Одна девочка, пришедшая к нему во сне, перевернула мир. А она отыскала то, на что уже и не надеялась — семью и защиту. (3303c)

“Кровь и честь”. Теперь она поняла, что значит девиз Элигар. Кровные узы и честь рода превыше всего на свете.

Музыка затихла.

*Использована песня Чароит — Быть собою