Глава 9

Соня. – Привет, – здороваюсь первой. Артур стоит на первой ступеньке и смотрит на меня снизу вверх. В руках коробка с цветами. Дыхание перехватывает, когда я замечаю большие красные розы. – Нравится? – спрашивает, заметив, как я пристально изучаю его “извинение”. – Да, – смущенно отвечаю, сканируя бутоны и белых роз, которые разбавляют бордовые всплески. Он протягивает мне коробку, где собрана вся композиция. С легкостью беру ее в руки, подмечая, что мой любимый букет от поклонника, тот, из бордовых роз, был необъятный и очень тяжелый. – Значит, извинения приняты? Артур протягивает мне свою ладонь. Она большая, ухоженная, по-мужски красивая. Подарив скромную улыбку, я кладу в нее свою руку. Бисаров улыбается, одаривая меня своей белоснежной улыбкой, и ведет к своей машине. Не покидает ощущение, что за нами следят. Между лопаток постоянно жжет, словно раскаленное железо мимолетно касается, оставляя уродливый отпечаток. – Все в порядке? – спрашивает, когда я в очередной раз оборачиваюсь. – Конечно, – усаживаюсь на пассажирское сиденье и захлопываю поскорее дверь. Обрубаю непонятные мне ощущения. – Хочу показать тебе любимое место. Можно? В свете фар и огней города его глаза блестят по-особенному. Зазывно, что ль. Хоть он и хочет казаться правильным и воспитанным, в душе тот еще чертенок. Но мне хочется узнать другую его сторону. Ту, что он не показывает родителям или знакомым его родителей. Даже той, кому предложили ему в жены. Хочу узнать, кто такой Артур Бисаров. Может, Гаранин только кипиш наводит со своими “будь осторожна”? Вглядываюсь получше в его черты лица, взгляд, всматриваюсь пристальней и ничего предосудительного не вижу. Да, выпил немного, нарушил правило, но ведь извинился. В конце концов, кто из нас безгрешен? Гаранин? Уж за его плечами грешки посерьезней будут, в этом уверена. – А… куда мы едем? Находясь в своих мыслях, не заметила, что мы выехали за черту города. Фонари по двум сторонам дороги исчезли. Путь освещается только фарами дальнего вида. Чувствую себя сейчас некомфортно. Не сказать, что я не люблю сюрпризы. Но, говоря о том, что он хочет показать мне любимое место, думала, что это будет ресторан, парк или что-то в этом роде. А передо мной дорога, снова жуткая темень и Артур по левую руку. Рефлекторно вжимаюсь в кресло, ноги свожу вместе, а пальцами сдавливаю крохотную сумочку на коленях. Кажется, даже волоски напряглись на моей голове. – Нам долго ехать? – спрашиваю не своим голосом. Почему в таких ситуациях, когда надо что-то делать: кричать, звать на помощь, отбиваться – делать все, чтобы спастись, многих словно парализует. Язык присыхает к небу, мышцы атрофируются, за всем будто наблюдаешь со стороны? Думаю и не понимаю, почему такое происходит со мной. Я не трусиха, научилась работать со своим страхом. Однако сейчас опутана сетями – не выбраться. – Минут пятнадцать еще, – отвечает, не переводя на меня взгляда. Кусаю губы, что они становятся чувствительными. Дыхание жесткое и каждый вдох дается с трудом. Маленький салон сужается, а крыша кажется очень низкой. Это все игра моего воображения – шепчут остатки разума. А сердце сжимается и разжимается слишком часто. – В этом поселке был куплен наш первый дом, – рассказывает довольно спокойным голосом и указывает направо. Ну бред, не везет он меня насиловать, расчленять и закапывать в лесу. Мне кажется, мы с девчонками просто пересмотрели триллеров. Пора завязывать с такими жанрами. Вон, Зойка, мелодрамы обожает. Чем они меня-то раздражают? – Смотри, как расстроился. Раньше здесь было всего несколько домов. Недалеко красивый пруд. – И конечно, все под охраной, – аккуратно интересуюсь. – Нет, – Артур ни о чем не догадывается и ничего не замечает. Либо делает вид, – ну, раньше по крайней мере стояла только небольшая будка с охранником. Сейчас, возможно, увеличили штат. Я выдыхаю, хотя понимаю, что еще рано. Бисаров как-то находит небольшую дорожку, куда, сбавив скорость, плавно заезжает. Нет ни указателей, ни какого-либо лучика света. Кромешная тьма, тишина и мое бешено колотящееся сердце. Надо было все-таки попросить у Дмитрия прощение. Неправильно с ним тогда себя повела. Эгоистично и высокомерно, как самая настоящая сука. Я ведь не такая… – Артур, а мы где? – дрожащим голосом спрашиваю. Бисаров не отвечает. Останавливает машину, выходит и идет открывать багажник. В голове проносятся слова прощание с мамой, папой, девчонками. Не забыла про Михаила, которого я последнее время вообще не видела, у него же другой “объект”. Остаюсь сидеть в машине. На телефоне связь то появляется, то пропадает. Интернет работает с перебоями. Конечно, мы же в лесу, в самой глуши. Не слышно ни одной проезжающей машины. – Ты чего, София? – резко открывает дверь Артур. Выглядит нормально. Остался таким же. В глазах нет никакого сумасшествия, все движения обычного человека. Он даже вроде как переживает… – Забылась, – шепчу и шумно сглатываю слюну. – Пойдем. Это еще не все. Готова взмолиться, чтобы уже отвез меня назад. Официально заявляю, что с этой минуты я не люблю сюрпризы. Тропинка ведет вглубь леса. Но она довольно облагороженная. Видно, что ею пользуются. Путь Бисаров освещает фонариком. За спиной у Артура какие-то мешки, корзинка, очень похожая на ту, что обычно берут с собой на пикник, плед. Логика подбрасывает мне разные идеи, но страх пока настолько велик, что вспоминается сказка, когда от этого самого страха герои видели то, чего нет. – Не отставай, – уверенно говорит. Он знает, куда ведет и зачем. На улице глубокая осень. Под ногами много опавших листьев, земля начинает промерзать, я чувствую холод, который пробирается от стоп и движется вверх, как будто чьи-то ледяные руки касаются. У меня буквально идет мороз по коже. – Вот, мы пришли. Артур доводит нас до конца тропинке. Здесь открывается шикарный вид на тот самый поселок и озеро. По периметру горят огни. Уверена, об этом позаботились жители. На небе горит луна и много-много звезд. От красоты теряю дар речи. Господи, ради такой картинки и побояться можно. Теперь хочется рассмеяться и рассказать все Бисарову, как София Мещерская уже рассталась с жизнью. Прощения у Гаранина можно и не просить. Пожалуй, еще поживу. – Как тебе? – Артур смотрит завороженно на меня. Ждет ответа. Сейчас он выглядит красивым, милым. Да что уж, очаровательным. Закусываю губу от пришедших на ум мыслей. Если он все-таки такой хороший, почему бы и правда не попробовать с ним? Ну, отношения в смысле. – Мне нравится. Это правда твое любимое место? – Угу. Летом тут интересней. И покупаться можно. Сейчас, конечно, холодно и, – делает паузу, – темно. Бисаров опускает голову, будто извиняется, а потом резко спохватывается и начинает доставить небольшой столик, два походных кресла и еду для пикника из… корзинки для пикника. – Понимаю, выглядит очень странно. И, возможно, ты рассчитывала на ресторан. Но у нас ведь все впереди, да, София? – смотрит в глаза, а чувство, что глубже заглядывает, мысли старается прочитать. Отворачиваюсь. Момент какой-то очень интимный был. – Успеется. С рестораном, – уточняю. На столике появляется вино, фрукты, конфеты. Замечаю термос и две чашки к нему. Обо всем подумал. – Я вино пить не буду, – уточняет строго, – это для тебя. Если, конечно, захочешь. Улыбаюсь. Мне и правда приятно такое внимание. Еще никто и никогда такого для меня не делал. – Артур, – хочу задать мучащий меня вопрос, – а почему красные розы? В букете? Сердце поставлено на паузу. От волнения оно замерло. Не отрываю от его лица взгляда, ловлю каждую деталь, что сможет подсказать: он это или нет. Сейчас хочется, чтобы это был он. – Они же твои любимые. Нет? – чуть обиженно смотрит. И правда, милым выглядит. – Любимые, – подтверждаю, беру клубнику и откусываю маленький кусок. Позаботился, нашел, где такая вкусная продается. – Но чисто-красные розы у тебя же уже были. Я видел. “Я видел”… Бисаров не спрашивает, от кого был тот букет. Не спрашивает… Потому что знает? Артур подходит ближе и кладет свои руки мне на плечи, слегка сжимает и притягивает к себе. Я слышу долгий, глубокий вдох. По телу проходит озноб, и я дергаюсь. Воздух вокруг резко опустился до критического минуса, а потом снова поднялся до терпимого плюса. – Испугалась? – спрашивает очень близко. Дыхание ощущаю на затылке. Бисаров выше меня, сильнее. Он мужчина, я женщина. Должна испытывать какое-то наслаждение от такой близости. Внутри что-то должно такое происходить похожее на взрывы. Ищу это, ищу тщательно. – Есть немного. Если ты хотел меня удивить, то у тебя получилось. – Прости. Думал, будет романтично. Артур разворачивает меня к себе. Мы почти сталкиваемся носами. Бисаров смотрит на меня, я на него. Голубые глаза так и остались голубыми, не вижу темного неба. Оно только над головой. А хочется, чтобы смотрело на меня, сжирало и пронзало. Обрушивалось… – Ты такая красивая, София… – наклоняется еще ближе. Его губы в опасной близости от моих. А я еще даже не поняла, хочу этого поцелуя или нет. Он же к этому ведет? Прикрываю глаза. Просто даю ему шанс. Ищу эти взрывы, всполохи, чтобы кровь из вен выкипала, а вместо нее разливалась ядерная смесь. И гнала, гнала свои сплавы. Артур целует нежно, чуть касается кожи губ. Потом слегка захватывает верхнюю и втягивает ее, языком проходит. И я чувствую его вкус. Странно. Мне нужно ему ответить, нельзя же стоять как огорошенная, будто никогда не целовалась и не знаю, что такое. Подаюсь навстречу, открываюсь ему. Глаза прикрыты, все рецепторы работают на полную мощность. Но они полусонные, потому что я все равно ничего не понимаю и ничего не чувствую. – Ты сладкая, – говорит в губы и облизывает свои. Они покрыты нашей общей слюной. Дыхание Бисарова частое, взгляд гуляет по моему лицу. Его щеки покрыты румянцем, и он кажется мне мальчишкой. Хулиганистым, вредным и противным. Который всегда добивается своего. – Ой, извини, пожалуйста, – звонок моего телефона прерывает нас. Может, и хорошо. Мне нужна секунда передышки, собрать мысли в кучу и понять, что же все-таки чувствую. На экране имя того, у кого хотела попросить прощения, а потом передумала. – Черт, как чувствует, – ругается Бисаров и отходит. Обвожу Артура взглядом, замечая, как он поправляет свои джинсы. Я не дура, от одного нашего поцелуя у него хорошая такая эрекция. – Слушаю, – отвечаю, когда Бисаров отошел чуть дальше. Не хочу, чтобы он стал свидетелем нашего разговора, который, я надеюсь, будет коротким. – София. Сергеевна, – от его обращения закружилась голова. Воздух выкачали из всего леса и всей округи, – мне телефон показывает, что ты… Вы в… лесу. Говорит с такой претензией, что даже и ответить ничего не могу. Он что? Следит за мной? – Допустим, – коротко отвечаю и возвращаю взгляд на Бисарова. Тот стоит у кромки воды, голову поднял к небу. Все еще тяжело дышит. Вижу это по часто поднимающимся плечам. – И что вы там делаете? Одна? – Я не одна. Повисает тишина. Такое ощущение, что я сказала что-то лишнее, но это ведь не так. Я просто сказала ему правду. От которой мне неуютно. Странным образом одежда кажется мала, у сапог слишком высокий каблук, а берет сжимает голову до головной боли. – Я сейчас Вас заберу. – Не надо. – Я отвечаю за Вашу безопасность, София Сергеевна. А Вы в лесу, в десять вечера. Еще и с кем-то. Мне вашему отцу так и передать? Гад. Знает, где больное место. На него и давит. Отец будет и правда переживать. Несмотря на то что я с Бисаровым. – Мы заканчиваем. Сейчас попрошу Артура отвезти меня домой. Вам не придется ехать за мной, ну, и докладывать папе соответственно. Снова молчание. Господи. Просто положи трубку, Гаранин! При разговоре с ним я теряюсь. То превращаюсь в мямлю, то в суку. Среднего не дано. Среднее Бисарову достается. – Я сам тебя сейчас заберу, Соня. Кладет трубку. Его слова как град на меня обрушились. Каждое слово продавливало до отметин. Круглые ледышки застревают в легких, заполняя все альвеолы. Перед глазами плывет, а по телу проходит жар. Дышу, дышу глубоко и жадно, рукой за сердце хватаюсь, потому что оно из тела сейчас вырвется. Спустя минуту на телефон приходит оповещение, что “Безопасник” пытался до меня дозвониться тринадцать раз. И сообщение от него, которое не успеваю прочитать, потому что он успел его удалить.