Глава десятая. Звезды и пончики, пончики и звезды

– Если хочешь, садись назад, – поспешил предложить Михаил, заметив, что Рита замешкалась у его машины. Прекрасно помнил страх бывшей перед передним пассажирским сидением, но надеялся, что время немного сгладило воспоминания. В конце концов, после аварии, в которой погибла ее мать, прошло больше десяти лет.

– Я сяду рядом с тобой, – пообещала Рита. – Уже могу. Сеансы со специалистами творят чудеса. Когда за рулем женщина, не волнуюсь совсем, когда мужчина – лишь немного.

– Вот и отлично, – Михаил подмигнул и открыл ей дверцу, – будешь развлекать меня.

– Буду следить, чтобы ты смотрел на дорогу. Если не засну. Куда мы едем?

Рита нырнула в автомобиль, устроилась на сиденье и пристегнула ремень.

– В планетарий. Остальное – сюрприз.

– Не была там со студенчества…

– Я тоже, – Михаил поспешил сесть за руль, – но это единственное приличное место, куда можно отвести даму в полдесятого вечера. Не в бар же нам идти и не в клуб.

– Потанцевать я бы сходила с удовольствием.

– Ничего не знаю, у нас культурная программа, – он наклонился и бегло чмокнул Риту в губы. Прикрыл глаза, наслаждаясь легким ароматом ее духов. Не стал рассказывать ни про долгие поиски чего-нибудь эдакого, ни про большую удачу, когда из-за отказа от брони свободным оказался именно нужный день. – Но потанцевать мы сможем и там, нам никто не запретит.

Завел машину и направил ее к выезду из паркинга. Тайком посмотрел на Риту. Цветочек сосредоточенно уставилась вперед, выпрямила спину и вцепилась руками в сумку. Михаил мысленно прикинул: ехать им минут двадцать от силы, должно обойтись без происшествий.

Выкатились наружу, объехали здание галереи и на миг притормозили, ожидая, пока откроются автоматические ворота.

– А где те колоритные мужчины у входа? – поинтересовалась Рита, видимо, пытаясь создать иллюзию беззаботности.

– Какие еще мужчины?

– Парочка характерных бугаев прогуливались рядом, когда я пришла к тебе.

– Наверное, кто-то из гостей притащил с собой, – Михаил проехал через ворота. – Коллекционеры иногда поэксцентричнее художников. А у меня охранная система полагается на технологии, а не людей. Да и, положа руку на сердце, к чему красть полотна еще живущих художников? Проще заказать что нужно, и дело с концом. Скорее всего, дешевле обойдется.

– Про ваших художников мы уже поговорили с Людовиком, пока я пила кофе, – Рита картинно закатила глаза, и Михаил почувствовал легкий укол ревности. Его о работе галереи она отчего-то не расспрашивала.

– А что про них говорить? Они, как и остальные люди, разные. Есть такие, как Белов, – страшно талантливые, но не верящие в успех и востребованность, есть равнодушные почти ко всему, кроме картин, как Бекетова, а есть хваткие, как Мымрин, – Михаил ухмыльнулся, – работы у него наивные, почти детские… А поговоришь с ним полчаса и уносишь ноги как мальчишка, тихонько радуясь, что с тебя под шумок не сняли костюм и не продали его по сходной цене на блошином рынке, или не создали из брюк и пиджака очередную инсталляцию.

Рита рассмеялась. Вероятно, представила, как чужой мужчина пытается отобрать у него костюм.

– Ты, гуляющий в одних боксерах и носках в поисках одежды, – тот еще перфоманс, – выговорила сквозь смех, и Михаил тоже хохотнул.

– После планетария мы заедем куда-нибудь перекусить, а потом у тебя будет время оценить меня и в одежде, и без нее.

– Я давно оценила, – неожиданно серьезно заметила Рита, – внешне ты хорош со всех сторон. Смотри на дорогу, пожалуйста.

Михаил кивнул и уставился вперед. Последнее, чего хотелось, – заставлять ее волноваться.

Добрались без пробок, похоже, все дачники уже умудрились уехать из центра и наслаждались тесной автомобильной дружбой на загородных шоссе или МКАДе. На территорию планетария пустили без лишних проволо́чек, хоть и пришлось позвонить, сообщить, что уже на месте. Стандартная программа начиналась в девять, но Михаил предупредил, что опоздает. Не хотел дергаться и волноваться из-за окончания аукциона. В таких делах спешка и суета только вредили. А им с Ритой лишние полчаса все равно не сыграли бы никакой роли: он теряет голову от одного ее взгляда и в себя приходит в лучшем случае на следующий день.

Навстречу вышел работник планетария и поманил их за собой. Кавалер, как в детском саду, взял Риту за руку, и они последовали за мужчиной. Второй раз за вечер Михаил почувствовал себя неоперившимся юношей. Сердце стучало взбесившейся колотушкой, хотелось удивить Риту, порадовать и заставить забыть обо всем на свете. Боялся ошибиться. Она будто уловила его волнение. Сжала ладонь, а свободной рукой ласково погладила его предплечье. Захотелось поцеловать ее. Здесь и сейчас отблагодарить за все: за нежность, за понимание, за спокойствие и тепло. Сдержался. Все-таки культурное мероприятие обязывало соблюдать хотя бы видимость благовоспитанности.

В Большом Звездном зале едва уловимо пахло сиренью и царила тьма. Только проектор магическим артефактом сиял в центре, едва освещая ряды пустых кресел. Работник впустил парочку внутрь зала и тут же исчез за дверью. Рита проводила его взглядом и испытующе посмотрела на Михаила.

– Мы что, будем здесь одни?

– Да, – подмигнул он. Прижал ее к себе, запечатлел на губах торопливый поцелуй и, схватив за руку, потащил за собой вглубь зала. – Смотри вверх!

Рита подняла голову и ахнула. Прямо над ней сияло небо, полное звезд. Ярких и не очень, больших и едва уловимых взглядом. Небо неродное, знакомое только по картинкам, но живое и такое волшебное, что невольно хотелось загадать желание.

– Я подумал, южное полушарие удивит тебя больше, – Михаил обнял ее со спины и поцеловал в мочку уха, – полагаю, ты пока не добралась до другой стороны Земли.

– Нет, – подтвердила Рита. Чувствовала себя девчонкой, которой хотелось кричать от восторга. В Москве и свои-то звезды разглядеть толком удавалось не всегда, слишком много света, а тут другое полушарие.

– Смотри, вот здесь, – Михаил обхватил ее талию, прижимая к себе сильнее. – Южный крест. Самая яркая звезда там Акрукс. Что-то похожее на нашу Полярную, тоже можно использовать, чтобы не потерять путь. На самом деле это не одна звезда, а несколько.

– Как обычно, – подытожила Рита, насколько помнила из школьных учебников, там через раз за видимой одной точкой пряталась целая система, или на худой конец двойная звезда.

– А вот тот неприлично яркий товарищ – Сириус. Он и у нас показывается. Только зимой.

– Забавно.

Рита высвободилась из объятий и направилась ближе к проектору. Вплотную к нему было не подойти, мешало ограждение, но хотелось рассмотреть устройство получше. В студенчестве он казался ей роботом, созданием сумасшедшего ученого. В этой стальной сфере было слишком много трубочек, лампочек и отверстий непонятного назначения. Сейчас восприятие изменилось, проектор напоминал ей батискаф. Глядя на него, Рита не думала о небе, скорее о темной, безмолвной морской пучине, в которой рано или поздно сгинет весь мир.

Заиграла музыка: нежная, плавная, рвущая сердце румба, и Рита испуганно оглянулась. Столкнулась взглядом с Михаилом. Он стоял рядом, протягивал руку и улыбался. На подлокотнике ближайшего кресла лежал его смартфон с включенным проигрывателем.

– Потанцуем? Ты, помнится, хотела. До фильма еще десять минут, самое то размяться.

– А что за фильм? – Рита протянула ему руку и позволила увлечь себя в манящую смесь латиноамериканского танца и обычного медляка. Они с Михаилом никогда не танцевали профессионально, но любить двигаться под музыку им это не мешало.

– Про темную материю, – почти прошептал партнер, в очередной раз привлекая ее к себе. – Решил, нам стоит вспомнить, что это такое.

– Да, – согласилась Рита, слегка отталкиваясь от его плеч и отступая на два шага.

Он рассмеялся и снова притянул к себе, заставляя двигаться так, как хочется хентайному господину. Пробежался ладонями по спине и губами проложил дорожку от уха до яремной впадины, окончательно унося разум своей близостью и беззастенчивыми ласками. Рита посмотрела вверх и пожалела, что им не дадут заняться любовью здесь. Страшно хотелось чувствовать на себе тяжесть Михаила, ощущать твердость его плоти внутри, сходить с ума от каждого его движения, стонать в голос и, время от времени открывая глаза, видеть чужие звезды.

Погладила жесткий ежик мужской прически. Медленно и нежно, будто изучая каждый участок кожи.

– Что ты делаешь со мной, – простонал Михаил ей в ухо, и Рита прикусила уголок губы. Ответить было решительно нечего. Разве что задать ему такой же вопрос. Поинтересоваться, для чего он собирается похитить ее сердце, разум и душу и что планирует с ними сотворить?

Погладила его шею и впилась в губы жадным поцелуем. Может, стоит немного подождать и все станет понятно без лишних слов?

* * *

Рита открыла сумку-холодильник и вздохнула. Контейнер с маринованным мясом, пачка сосисок, апельсиновый и вишневый соки – в общем, ничего, что можно съесть прямо сейчас. Покачала головой. Михаил хоть и был почти идеален, но доверять ему сборы, похоже, не стоило. Мужчины часто упускают из виду важные вещи. Например, забывают, что за три часа дороги можно проголодаться. Закрыла сумку с продуктами и потянулась за своей дамской. Надо позвонить Ежику, попросить купить не только кофе, но и каких-нибудь бутербродов.

Улыбнулась мысли о разноплановости своего хентайного господина. Он и повелевал, и бегал на посылках с одинаковой легкостью и энтузиазмом. Вот и сейчас – его невольница пожелала латте, и Михаил послушно отправился за добычей в ближайшую придорожную забегаловку.

Выполнил свое обещание: вместо культурной программы в городе без лишних слов отправился инспектировать домик в глухомани. Рита планировала поехать туда на электричке утром в воскресенье, но Михаил предложил провести ночь в деревне, и они прибыли после обеда в субботу. На машине. Ежик отказался от электрички. Сказал, хочет взять с собой так много, что на себе не унести. И сейчас, стоя рядом с выгруженными из багажника сумками, Рита усиленно гадала, что именно может в них быть.

Не успела позвонить. За забором характерно зашуршал гравий и показался знакомый автомобиль. Рита поспешила открыть ворота на свои царские пятнадцать соток. Дождалась, пока Михаил припаркуется и выйдет из машины. Мысленно настроилась удовлетвориться латте. Есть хотелось ужасно, но посылать мужчину куда-то еще раз просто не позволяла совесть.

– Еще даже остыть не успел, – Михаил победно приподнял подставку с двумя огромными бумажными стаканами, – и пончики купил. Не знаю только зачем. Горячие… Ты голодна?

Уверенно направился к стоящей около дома старой беседке со столиком и положил покупки на него. Вернулся к воротам, закрыл их на крючок и приблизился к Рите. Поймал в объятия и бегло поцеловал в губы.

– Сейчас перекусим и посмотрим твои владения.

– Я бы поторопила тебя с шашлыком, – вздохнула Рита. – Голодна как зверь.

– Иди садись за стол, моя хищная мышка, – хохотнул Михаил и направился к сумке-холодильнику. Достал оттуда какой-то контейнер и помахал им в воздухе. – Буженина устроит? Все-таки шашлык хочу после заката. Полутьма, костер, романтика…

Рита покачала головой, как умудрилась не заметить? Вроде смотрела с пристрастием. Михаил наклонился к другой сумке и достал из нее хлеб. Рита мысленно попросила прощения у мужчины за необоснованные обвинения. В бытовом плане Ежик оказался по-настоящему идеален, жаль только ей он достался во временное пользование.

– Что у тебя там еще? – поинтересовалась, присаживаясь за стол. Взяла в руки бумажный пакет с пончиками отложить в сторону, но уловила запах и застыла. С наслаждением вдохнула еще раз. То ли голод делал свое дело, то ли угощенье и впрямь пахло божественно. Почувствовала во рту вкус хрустящей, посыпанной пудрой корочки с маслом и воздушной сердцевины. Нырнула рукой в пакет, прихватила один пончик и откусила. Сдержала стон. Добыча оказалась выше всяких похвал.

– Голод – лучшая приправа? – заметил устроившийся напротив Михаил. – Знал, что тебе понравится. А в сумках всякая всячина. Разборный мангал, уголь, плед, полотенца, вдруг соберемся искупаться, антисептик, мыло, продукты и надувная кровать.

Рита чуть не подавилась. Потянулась к латте и сделала внушительный глоток.

– А кровать зачем?

– Ну как зачем? Где-нибудь на заднем дворе лежать и смотреть на звезды. На северное полушарие.

Михаил пересел ближе, точно так, чтобы они касались друг друга боками. Чмокнул спутницу в ушко и принялся раскладывать буженину на хлеб. Рита положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Сверху шумела листва, дул приятный ветер, пахло пончиками, рядом сидел великолепный мужчина… Такой большой, теплый и удивительно родной. Момент, кажется, лучше не придумаешь.

– Мечтаешь? – осторожно поинтересовался Ежик. – О чем?

– Скорее наслаждаюсь, – хихикнула Рита. – Пончиками.

Отхлебнула кофе и снова откусила от посыпанного сахарной пудрой бочка. Михаил добродушно рассмеялся. Ему, похоже, тоже нравилось происходящее.

До осмотра владений добрались ближе к вечеру, перед тем как вплотную заняться шашлыком. Кроме отцовских сейфов, Рита не видела в старом пустом доме ничего примечательного и не спешила зазывать гостя внутрь, но, похоже, у Михаила на него были свои планы. По крайней мере к ужину они с Ритой уже опробовали старый диван в комнате под крышей и решили поискать другое пристанище на ночь. Если развлекаться на нем было неплохо, то валяться вдвоем после мешали бугры с торчащими пружинами и заунывный скрип, сопровождающий каждое движение.

Оделись, распахнули окна, чтобы прогнать духоту, и спустились на первый этаж. Здесь плохо закрывалась дверь и дуло постоянно. Зато пахло травой, а не многолетней пылью. Комнат внизу было больше: три, не считая маленького проходного зала. Рита сначала бегло заглянула в каждую, прикидывая, нужна ли какая-то уборка перед завтрашним визитом местных риелторов, а потом начала водить по ним Ежика, как по музею.

– Мы перестали ездить сюда после смерти матери, – поделилась хозяйка дома, увлекая гостя в комнату, некогда служившую ей спальней, – но пока мама была жива, проводили здесь почти каждое лето, иногда с отцом, иногда без него, по-разному. Родительская спальня была наверху, а здесь спала я.

Михаил кивнул и, как всякий, осматривающий помещение, поспешил первым делом к окну. Выглянул и кивнул, как старым знакомым, растущим рядом кустам с малиной. Даже распахнул створки и попытался дотянуться до ближайших, еще не созревших толком ягод. Не вышло! Как и у Риты в детстве.

– Какое славное место! – задумчиво заметил он, закрывая окно. – Зачем ты хочешь продать дом? Много за него не выручишь, а так хоть какая-то память.

Рита сложила руки в замок и нахмурилась, раздумывая, как объяснить ему, в чем дело, не рассказывая о беременности. Мысленно отругала взявшее разгон сердце. Еще не хватало, чтобы Михаил заметил ее волнение!

– Сюда и с детьми можно будет приезжать, – он продолжил мысль, – конечно, каждые выходные не наездишься, но смотаться из Москвы на лето самое то.

– Как раз чтобы муж спокойно окучивал старых подруг, пока ты с потомством прозябаешь черти где, – отрезала Рита. Отчего-то его рассуждения о детях показались издевательством. Знает же, что у нее все непросто, зачем поднимает эту тему?

Михаил задумался на мгновение, а потом, видимо, решил не принимать шпильку на свой счет.

– Не все же такие, как твой бывший супруг.

– Не все, – вздохнула Рита, – но многие. Еще раз так не хочу.

– А кто хочет? – пожал плечами Михаил. – Все мечтают о большой любви на всю жизнь, о семье и детях. Выходит только у каждого по-своему.

У Риты защипало глаза. Неясно отчего захотелось разреветься. Ее «по-своему», конечно, слишком далеко убежало от идеала, но это не повод раскисать сейчас. Вдохнула поглубже, пытаясь взять себя в руки. Наверное, устала, для буйства гормонов рановато…

Михаил прищурился, сделал пару шагов и заключил Риту в объятия. Она уткнулась носом в его грудь и прикрыла глаза. Пусть ненадолго, но с ним стало спокойнее. Погладил по голове, отгоняя раздражение, страх и глупые мысли.

– Я влез куда-то, куда не должен был? – перешел на шепот. – Прости. Замолкаю.

Поцеловал ее в макушку.

– В агентстве у нас не пойми что творится, – Рита выдала первую пришедшую в голову ложь, – а мне еще кредит за машину возвращать большой. Муж оставил прощальный подарок. Хочу подстраховаться. Все равно ездить сюда не собираюсь.

– Вот шельмец! – рассмеялся Михаил. – Нашел-таки способ поживиться за твой счет. И ведь по всем статьям подготовился, гад.

– Это точно, – усмехнулась Рита. Потерлась носом о его рубашку, – Кстати, поделись, что там с квартирой? Как удалось уговорить господина Суровцева?

– Пришлось проявить изобретательность, но мы справились, – любовник переместил руки на ее талию, направляя мысли подальше от бывшего, заставляя думать о мужчине, который рядом. – Подруга твоего Паскудова – крестница хозяина строительной конторы. Оттого он на деньги и не реагировал, там другой интерес был. Помочь девочке хотел. Она же в положении! Зато превосходно отреагировал на перспективы уголовного дела. Решил, что найдет другие способы облагодетельствовать родственницу.

– Как все просто…

– Конечно, за дело же взялся Рокотов!

Рита рассмеялась. Рокотов и впрямь местами был очень эффективен. Михаил поцеловал ее в шею и снова почти целомудренно обнял за плечи, будто давая понять, что готов и поддержать, и вытерпеть капризы. Тряхнула головой и отстранилась, еще не хватало впадать в иллюзии. Он чужой мужчина и старается, только чтобы ненадолго заполучить ее в постель. Просто мастерство не клавесин, его не пропьешь, вот у нее и сносит крышу от Мишиных ухаживаний.

– Пойдем покажу тебе отцовский сейф.

– Оба?

– А ты откуда знаешь, что их два? – нахмурилась Рита. Отец тщательно скрывал сам факт существования второго сейфа где бы то ни было. Ему нравилась мысль, что грабители всегда останавливаются на одном и просто не ищут второй.

– Мы же купили два его магазина года четыре назад. Помещения. Не знала? Одно уже перестроили. А до второго у отца никак руки не дойдут. Он сейчас больше финансами занят, ему и не до старины, и не до искусства. Вот когда перестраивали, тогда и нашли. Решили, что у Соколова мания такая, не оставлять сейфы без пары. Дураки… Кучу сил потратили, чтобы вскрыть, а в сейфах ничего не было.

Рита хмыкнула: надеяться что-то найти там и впрямь было наивно.

– Знала, что он выходит из дела, но никогда не интересовалась подробностями.

Взяла мужчину за руку и поманила в спальню брата. Маленькую, похожую на вагончик комнату с большим шкафом прямо у двери.

– Дай угадаю, – Михаил остановился у входа и положил руку на стенку деревянного гиганта. – Он тут?

– Да.

Рита распахнула дверцы и улыбнулась «гиганту в гиганте», стальному монстру почти с нее ростом. Михаил тоже заглянул в шкаф и удовлетворенно кивнул, словно подтверждая, что где-то уже видел подобное.

– В магазине был такой же и еще один поменьше и попроще.

Хозяйка дома повернула оставленный в двери сейфа ключ, набрала знакомый код цифрового замка и открыла тяжелую дверцу, демонстрируя внутренности гиганта во всей красе. Три пустые стальные полки и вездесущую пыль.

– Этот еще и огнестойкий. Четвертый класс взломостойкости. Дорогущий. Вот только не понимаю пока – преимущество он для продажи или недостаток…

– Смотря какой покупатель, – Михаил протянул руки и обнял Риту со спины. Прижался к любовнице, окончательно отнимая разум. – Кому-то лучше похвастаться, а кому-то уже после продажи оставить ключ и пароль. А если товарищ особо вредный, пароль можно и забыть, пусть насладится процессом.

– Легко вычислит, – отмахнулась Рита. – У отца все пароли или день рождения, или день смерти матери. А нам менять лень.

– Если об этом никому не рассказывать, то не вычислит, – Михаил развернул ее к себе и заглянул в глаза. – Твой отец сложные дела проворачивал, никто и не подумает, что с сейфом все может быть так просто.

– Ты опять заглядываешь туда, где тебя не должно быть… – прошептала Рита и примиряюще чмокнула его в губы.

Не хотелось говорить об отце, вообще не хотелось вспоминать прошлое. Последнее время одолевали мысли из разряда «если бы», а следом за ними приходили тоска, обида и злость.

Рита часто думала, что если бы тогда не избавилась от ребенка, вполне возможно, они с Михаилом остались бы вместе и сейчас она ждала бы третьего. Второго они бы непременно родили после окончания института. У них была бы настоящая семья, а не странные встречи урывками. А потом разум выливал на мечты ушат ледяной воды. Издевательски замечал, что Михаил, должно быть, и ей изменял бы с такой же легкостью, как сейчас изменяет Лере. Рита ругала себя и за наивность, и за неумение долго обижаться, и за нежелание забыть обо всем. В конце концов, Ежик тогда тоже мог все изменить, плюнуть на конфликт с отцом и прийти к ней, но не сделал этого. Значит, не очень-то и хотел. И сейчас не тепло ему нужно, не любовь и не семья, а обычное разнообразие. Исчезнет из ее жизни сразу, как она наскучит.

– Надо возвращаться в Москву, – задумчиво заметил мужчина, – здесь ты грустишь, а я чувствую себя беспомощным мальчишкой. Не знаю, чем тебя порадовать.

– Завтра вернемся, – выдавила улыбку Рита, – сразу после разговора с местными риелторами. Пойдем займемся шашлыком. Хочу восседать на надувной кровати и наблюдать, как мой тиран колдует над мясом.

– Главное – помни, потом придется выполнять все его прихоти. Сразу, как он закончит с мясом.

– Звучит многообещающе, мой господин, – она привстала на носочки и бегло поцеловала его в нос. – Но я готова даже к самым страшным испытаниям.

Михаил накрыл ее губы нежным, разгоняющим кровь поцелуем. Рита прижалась к деспоту крепче и закинула ногу ему на бедро. Тирания набирала обороты.