Глава одиннадцатая. В ожидании перемен

Понедельник выдался привычно суетным, и до списка необходимых звонков Михаил добрался ближе к шести вечера. Уселся за свой шефский стол, облокотился на гладкую теплую поверхность, опытным путем проверяя, достаточно ли хорошо поработал с утра плотник, и пробежался глазами по фамилиям.

Бекетова Ольга, талантливая художница и любительница мрачноватой атмосферы, значилась там третьим номером. Не стал тянуть кота за хвост, позвонил ей первой. Собирался обсудить деликатный вопрос и решил отстреляться сразу, чтобы потом не волноваться и не терзаться сомнениями. Подняла трубку после второго гудка. Хороший знак!

– Добрый вечер, Ольга, – поздоровался Михаил в ответ на ее торопливое «алле». – Вы с нами?

Улыбнулся вопросу. Тот выглядел глупо, но был необходим. Госпожа Бекетова страдала, как говорил ее супруг, рисовальными запоями и вполне могла просто забыть про разговор, если увлечена работой.

– С вами, – одобрительно хихикнули на той стороне. – Слушаю вас, Михаил.

– Я по поводу вашей выставки. Обдумал расположение полотен и хочу попросить об одолжении.

– Все еще продолжаю вас слушать, – отозвалась Ольга, вероятно, желая дать понять, просьбы ее не смущают.

– Остается свободным маленький синий зал, тот самый, в тупике с другой стороны от главного входа. Я бы хотел поместить туда картины новичка, Вячеслава Зорина. Он не будет мешать, работаете вы в разных направлениях, к тому же, полагаю, у него будет агрессивная рекламная компания и, возможно даже, к вам кто-то забредет от него.

– Главное, чтобы моих не били на входе, – подытожила Ольга со смехом.

– Уверяю, все будет чинно и благородно. Входы будут отдельные.

– Тогда я не против. Доверяю вашему чутью, господин Рокотов, оно меня еще ни разу не подводило.

– Спасибо! – выдохнул Михаил и снова улыбнулся. Все-таки госпожа Бекетова, когда находилась в этом мире, была очень приятной собеседницей.

Ольга никогда не скрывала своего дружеского расположения, и он страшно ценил его. Не лгал, когда говорил, что новичок не помешает, разделить потоки посетителей ничего не стоило. Синий зал имел хоть неприметный, но отдельный вход, а чтобы попасть туда с центрального крыльца, нужно было обойти всю остальную экспозицию. Неясно, кто оказывался в бо́льшем выигрыше: Славик от соседства уже состоявшейся художницы или художница от того, что зашедшие поддержать генеральского внука серьезные ребята увидят ее работы.

– Я отправила вам документы сегодня, – прервала его раздумья Ольга, – буквально полчаса назад. Завтра, думаю, привезут.

– Отлично! Спасибо! Если что – звоните, я всегда рад помочь.

– Непременно.

Ольга попрощалась и отключилась. Михаил вздохнул и откинулся на спинку кресла: за помощь Рите, считай, расплатился. Еще не мешало бы взглянуть на картины Славика вживую, но главное он сделал: нашел генеральскому внуку подходящее время. Даже если новичок провалится с треском, этого никто не заметит. Выставка Бекетовой затмит любое другое событие в галерее.

Посмотрел на смартфон и пожалел, что больше нет повода звонить Рите. С тяжелым сердцем попрощался с ней утром, а сейчас страшно хотел видеть. Побыть вместе еще немного. Обнять, насладиться ее сладким теплом и горячей нежностью. С удовольствием бы даже просто прогулялся вместе по какому-нибудь парку. Прошелся по улице, держась за руки и болтая о ерунде. Жаль, он несвободен! Если бы перед носом не маячила давно запланированная свадьба, уже бы мчался к старой подруге как зеленый по уши влюбленный мальчишка.

Вздохнул и снова вернулся к списку: работа сама себя не сделает. Сейчас позвонит кому нужно, потом зароется в документах, а там, глядишь, и улетучатся неправильные мысли о чужой женщине, которую так хочется сделать своей.

Освободился в пол-одиннадцатого. Еще надеясь избавиться от желания видеть Риту, позвонил Лере, но это не помогло. Невеста полчаса увлеченно рассказывала про декор очередного особняка в псевдорусском стиле, про попытки преобразить здание и нежелание его хозяина принять прекрасное, а Михаил поддакивал и мечтал о другой женщине. Представлял Риту, неспешно потягивающую латте за маленьким круглым столиком в летнем кафе. Время от времени она отрывалась от чашки, что-то говорила и улыбалась так ласково, что от радости хотелось кричать.

С Лерой распрощались в пять минут двенадцатого. Михаил дежурно промурлыкал: «Котя тебя тоже» в ответ на ее признание и отключился. Минуту гипнотизировал смартфон, потом отыскал номер Риты в телефонной книге и нажал зеленую трубку. В конце концов, сладкой нравилось быть с ним, отчего она должна отказать сейчас?

Не подняла. Михаил дождался, когда хорошо поставленный голос предложит ему оставить сообщение, и повесил трубку. Выругался и решил пойти в тренажерку. Из-за выходных с Ритой пропустил субботнюю тренировку, и сейчас было самое время наверстать упущенное. Измотать тело так, чтобы ничего больше не хотелось.

Вечер оказался на редкость хорош. Дул приятный ветерок, пахло еще не остывшими от жаркого дневного солнца листьями, где-то даже пытались чирикать птахи. Михаил вдохнул полной грудью и порадовался, что сегодня оставил машину около дома и отправился на работу на метро. Побоялся пробок. Утром никак не хотел уезжать от Риты, еле как заставил себя заглянуть домой переодеться и провозился там дольше, чем нужно. Зато сейчас с чистой совестью мог позволить себе прогуляться.

Зазвонил смартфон. Михаил достал его из кармана и как дурак просиял от надписи «Маргарита Проскурова» на экране. Во рту пересохло, и сердце застучало быстрее. Раз перезвонила, значит, хочет видеть. Рита – умница, превосходно складывает два и два. Усмехнулся мысли, что до фитнес-клуба он не доберется и сегодня.

– Добрый вечер! – приветствовал, стараясь казаться беззаботным. – Почему не берешь трубку?

– Добрый! Гуляла с приятелем, не очень удобно было говорить. Что-то случилось?

Михаил почувствовал, как кровь приливает к лицу. Какие еще приятели? Кто разрешал ей проводить время с другими мужчинами?

– Где ты? Я сейчас подъеду, – сжал аппарат так, будто собирался раздавить.

– Миша, что стряслось? – в голосе Риты проскочили нотки озабоченности.

– Мне не нравятся твои прогулки с приятелями. Особенно такие…

– Какие?

– Во время которых неудобно поднимать трубку, – он покачал головой, – Не хочу, чтобы вокруг тебя ошивался неизвестно кто. Меня должно быть достаточно.

Рита изобразила нечто похожее на стон. Михаил даже представил, как она закатывает глаза.

– Рокотов, ты сошел с ума. Вдохни поглубже и подумай, насколько абсурдна твоя просьба.

– Где ты? – еще раз поинтересовался он.

– Через пять минут буду дома.

– Сейчас я подъеду и мы обсудим и мой разум, и абсурдность моих просьб, – отрезал мужчина и, не дожидаясь ответа, нажал отбой.

Риту хотелось запереть. Спрятать от всех, как редкую картину. Отругать как девчонку, а потом схватить в охапку и целовать, пока не разболятся губы, не затечет спина и не онемеют руки. Не собирался ни делить ее с кем-то, ни отдавать полностью! Рита – его женщина, и это не обсуждается!

Нарезал круги зверем в клетке, пока ждал такси. Перестал замечать и волшебство вечера, и пение птиц, и галерею рядом. Забыл, что его походы туда-сюда видны на камерах наружного наблюдения. Было плевать на все! Не боялся показаться смешным, боялся, что Рита не захочет быть с ним.

Угомонился, лишь усевшись на заднем сиденье такси. Без пробок ехать было полчаса от силы и следовало привести мысли в порядок. В конце концов, прежде чем он похитит Риту у остального мира, потребуется сказать что-то вразумительное. Объяснить, почему она должна променять своих приятелей на шебутного бывшего.

Свет в знакомом окне заставил забыть все приготовления и аргументы. Сердце снова застучало кузнечным молотом, и Михаил почти влетел в подъезд, чуть не сбив по пути выходящего оттуда молодого человека. Поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь.

Рита открыла сразу. Выглядела немного уставшей и растерянной, но такой родной, что замирало сердце. Зовущие губы, внимательные бездонные глаза, выбившиеся из прически русые прядки и знакомые родинки на щеке и шее. Заметил морщинку между бровями и обезоруживающе улыбнулся. Цветочек, должно быть, немного злится, но это не беда, сейчас он все объяснит. А потом стащит с нее этот ужасный, похожий на футляр деловой костюм и заставит забыть обо всем на свете, кроме своего Ежика.

– Будет только хуже, Миша, – предупредила она вместо приветствия, но безропотно пропустила внутрь квартиры. Видимо, не хотела выяснять отношения на лестничной клетке. – Ты без пяти минут женат.

– Глупости, – он захлопнул за собой дверь. – Я пока свободен.

Потянулся к пуговицам ее жакета и принялся расстегивать их одну за одной.

– У тебя есть невеста, – напомнила Рита строго, но даже не попыталась убрать его руки. – Ты чужой мужчина.

– Сейчас я твой. Не представляешь, насколько сильно хочу быть с тобой.

Нырнул ладонью под жакет и погладил Ритино плечо, ключицу, шею. Ухватил свободной рукой за талию и крепко прижал женщину к себе. Жадно втянул носом цветочный аромат ее духов. Думать не хотелось. Говорить тоже. Хотелось только терзать ее губы и проникать в рот настойчивым языком. Снова вернулся к пуговицам. Сейчас он избавит цветочек от лишней одежды и доберется до ее нежной груди. Приласкает острые соски и сорвет с ее губ нетерпеливый стон.

– Прекрати, Миша, – взмолилась она, – так не может больше продолжаться. Давай поговорим, нам надо что-то решить.

Поймала его вопросительный взгляд и поспешила пояснить:

– Насчет нас. Я не хочу быть третьей в чужой постели.

Расстегнул последнюю пуговицу на ее жакете и пробежался ладонями по плечам, сбрасывая его вниз. Скользнул пальцами по щеке Риты к волосам и расстегнул собирающую копну заколку. Позволил той упасть на пол. Запустил ладонь в шевелюру любовницы. Застыл, глядя сверху вниз и поддразнивая обещанием поцелуя.

– Давай что-то решим в пятницу, – прошептал ей в губы, – еду одним днем в Питер, подумаю в дороге, вернусь, и все обсудим. Пожалуйста. Мне кажется, тогда точно будет какая-то ясность. Сейчас я просто схожу с ума. Ничего не соображаю.

– Хорошо, – выдохнула Рита и пробежалась руками по его плечам, обнимая.

Михаилу захотелось стонать. Тело заныло в томительном предвкушении нежного десерта. Шагнул, прижимая Риту спиной к свободной стене, и накрыл ее губы своими. Вторгнется на ее территорию сначала языком, а чуть позже и другими частями тела. Рита ответила на поцелуй и первая пустила в ход язык. Погладила Михаила ладонями по спине и прижалась к нему бедрами.

– Хочу тебя целиком, Ежик, – прошептала сбивчиво и потянулась к брюкам.

Повозилась немного с пряжкой ремня. Слегка дернула за пояс, меняясь с мужчиной местами, заставляя его опереться на стену. Совладала с ширинкой и расстегнула брюки Михаила. Спустила их так, что стало сложно даже сделать шаг. Усмехнулась, мол, никуда не убежишь, встала на колени и грубо нарушила все планы. Не он вторгся на ее территорию, а его нагло захватили в плен самым сладким способом из известных.

Михаил ослабил галстук и расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Облизнул пересохшие губы и прикрыл глаза. Если он хотел что-то доказать Рите, в этом отпала всякая необходимость. Сейчас готов был согласиться с любым ее тезисом и предложением. Кипящая наслаждением кровь надолго отправила разум в нокаут.

* * *

Время до пятницы провел как пчела в меду. От Риты мчался в галерею, из галереи опять на встречу к Рите. Или забирал ее с показов, или прибегал в кафешку, где любовница потягивала латте, ожидая, пока он закончит дела. Вечерами много гуляли. Кажется, обошли пол-Москвы, побывали даже там, где не были со студенчества. Ели в незнакомых забегаловках, смеялись и расхаживали по городу, держась за руки. Михаил чувствовал себя юношей без прошлого, давно забыл о проступке бывшей, жадными глотками пил время рядом с ней и никак не мог напиться. Риты постоянно не хватало. Он успокаивался ненадолго перед рассветом, когда, измученные, они засыпали в обнимку, и снова терял разум, любуясь Маргариткой за завтраком. И так каждый день.

Утром в пятницу совместной трапезы не получалось. Сапсан отбывал в семь пятьдесят, а до него следовало заскочить домой и прихватить кое-какие документы. Михаил поцеловал сонную Риту и, мысленно ругая партнера и требующие присутствия в Питере дела, поспешил начать новый день. Страшно хотелось спать, но на душе пели птички, и Михаил не обращал на недосып никакого внимания. Думал о том, что вернется ночью, бесшумно откроет дверь в Ритину квартиру, нырнет в ее кровать и обнимет свою теплую и сонную женщину. Не зря же выпросил у нее комплект ключей! Главная задача – как-то дотянуть без цветочка до вечера.

Перед самым прибытием в Питер пришло сообщение от Леры. Михаил не стал смотреть его сразу, вряд ли она написала что-то срочное. Не разговаривали толком с понедельника, невеста с компанией засели в каком-то месте с ужасной связью. Ему, конечно, это было на руку, но самого факта не отменяло.

Прочитал уже в такси. «Вернусь раньше, – сообщала Лера, – встречу тебя с поезда вечером. У меня важные новости. Люблю Котю» «Посмотрим, чьи важнее», – подумал Михаил, пряча смартфон обратно в портфель. Не видел смысла отвечать: главного не напишешь, а переливать из пустого в порожнее не хотелось.

* * *

Рита проснулась не сразу. Успела пару раз нажать на «напомнить через десять минут» на смартфоне и даже выключить отдельный, воскрешающий мертвых будильник в настольных часах. Заставила себя подняться, когда зазвенел специально выставленный таймер на кухне. Он возвещал о последнем шансе успеть выйти из дома вовремя без суеты.

Уселась на кровати и сдавила виски. Всегда просыпалась с трудом, а сейчас, когда на сон от ночи оставалось чуть больше половины, пробуждение стало походить на перезагрузку старого компьютера. Система медленно считывала файлы, пищала и не сразу включалась в работу.

Поднялась на ноги и потащилась на кухню сварить себе латте. Посмотрела на холодильник и улыбнулась: на примагниченном к нему листе красовалась надпись: «Хорошего дня моей Маргаритке». Михаил, хоть и убежал с утра пораньше на Сапсан, нашел способ напомнить о себе.

– И тебе хорошего дня, Ежик, – ответила Рита вполголоса и подошла к кофемашине. Кинула взгляд на часы и довольно кивнула: успеет все – и помедитировать над латте, и собраться без спешки.

Нажала нужные кнопки, подставила чашку и потащилась обратно в спальню взять планшет, проверить, готовы ли сданные вчера анализы. Вечером записалась на консультацию ко врачу. Показов после семи в эту пятницу не намечалось, поезд Ежика прибывал в Москву в двадцать два пятнадцать, и Рита вполне успевала незаметно пообщаться с доктором. Не хотела говорить Михаилу о беременности, по крайней мере пока мужчина не определится в своих желаниях, и его поездка в Питер была на руку как никогда. Не пришлось даже придумывать несуществующий показ, как вчера утром.

Довольно ухмыльнулась, вспоминая свою уловку. Михаил, должно быть, решил, что у риелторов та еще работенка. Рита убежала якобы на просмотр к семи, вернулась домой в восемь, составила компанию Ежику за завтраком и уже после они вместе поспешили по делам.

На миг прикрыла глаза, чувствуя, как в груди разливается тепло. Страшно нравилось это «вместе»! Рядом с Мишей словно погружалась в сладкий сон и совсем не хотелось просыпаться. Казалось, была влюблена в Паскудова как кошка, но ни один день с супругом не шел ни в какое сравнение со временем рядом с Михаилом. Кровь закипала от шепота, сердце замирало от объятий, а душа наполнялась нежностью от одной улыбки. Хотелось обнимать Ежика, целовать, болтать обо всем на свете и никуда не отпускать от себя дальше, чем на расстояние вытянутой руки. Знала, что рано или поздно все закончится, но гнала от себя тревожные мысли. В конце концов, она взрослая женщина и имеет право ухватить от жизни немного радостей.

В очередной раз зазвенел будильник в смартфоне, и Рита вздохнула: с пробуждения прошло десять минут, а она успела только помечтать. Надо ускориться, если не хочет опоздать на работу.

День прошел в привычной суете, разве что сегодня неизвестно отчего Риту страшно раздражал запах духов сидящей рядом коллеги. Мутило от одного намека на горьковато-розовый аромат. К счастью, в кабинете риелторы пересекались нечасто и открытое настежь окно помогало пережить досадное неудобство.

Ко врачу попала вовремя, но специалист настояла на УЗИ и осмотре и поэтому визит немного затянулся. К моменту, когда дело дошло до обсуждения анализов, Рита поняла, что страшно хочет спать. Успокоила себя тем, что успеет вздремнуть до возвращения Михаила, и постаралась сосредоточиться на словах доктора. Наблюдалась у этой женщины давно, еще с первых попыток забеременеть, и доверяла ей больше других.

Доктор вещала что-то о показателях анализов, нормах и возможных сложностях, размахивала руками, подчеркивала цифры в бумажках ручкой и время от времени поправляла очки. Рита пыталась внимательно слушать, кивала и почти засыпала на ходу. Собеседница, похоже, уловила ее состояние и постаралась закруглиться.

– В общем, Маргарита, – произнесла она тоном старой подруги, – у вас все отлично. Показатели в норме, ребеночек там, где должен быть. А учитывая ваш анамнез, можно смело благодарить судьбу за чудо. У себя вас жду в эти даты, – она протянула Рите очередной листок с длинным списком, – нужные анализы назначу. Увидите в личном кабинете. Постарайтесь придерживаться графика, особенно в начале беременности. А в общем и целом, принимайте поздравления. Не зря ваш супруг отказывался от ЭКО, как чувствовал, что все получится и так.

Кровь прилила к лицу, и Рита поняла, что краснеет. Про отказ Паскудова от ЭКО рассказывала доктору сама, но сейчас отчего-то стало не по себе.

– Мы развелись, – еле слышно поделилась она. Понятия не имела, нужна ли эта информация, но молчать не видела смысла. – Я беременна от другого мужчины.

Врач растерянно нахмурилась, а потом, похоже, сообразив, что ответить, расплылась в улыбке.

– Значит, ваш новый партнер просто удачливый малый. Есть чему позавидовать. У вас есть вопросы?

– Нет.

– Хорошо, – доктор внимательно осмотрела стол, будто проверяя, все ли отдала пациентке, – если что, всегда можете мне написать и мы решим, нужен ли внеочередной прием.

– Спасибо! – Рита встала из-за стола и поплелась к выходу.

Сидящая у кабинета парочка, приятный молодой человек и женщина ему под стать, мирно беседовали в ожидании своей очереди. Мужчина обнимал спутницу одной рукой, а другую непринужденно, так, словно она и должна там быть, держал на уже солидном животике женщины. Рита подумала о Михаиле. Было бы просто чудесно, если бы они могли быть вместе. Нет, она ни на что не претендует, но и отказываться от Ежика не собирается. Если, конечно, он захочет быть с ней.

Завернула к кассе и назвала свою фамилию, чтобы оплатить визит. Снова кинула взгляд на парочку. Эти двое за руку заходили к доктору в кабинет. Рита покачала головой: беременность как-то меняла восприятие. Никогда не любила подобного, но сейчас парочка вызывала скорее умиление, чем осуждение. Вздохнула. Может, зря не говорит Мише о ребенке? Вдруг он обрадуется? Маловероятно, конечно, но всякое может быть.

Расплатилась и побрела к выходу. Достала смартфон и полистала телефонную книгу. Отыскала Михаила. Как всякие тайные любовники, не звонили друг другу без надобности, но сейчас ей страшно хотелось услышать его голос. Не собиралась говорить о беременности, только спросить, как дела. Посмотрела на время. Полдесятого. Он уже должен был сесть в Сапсан и вряд ли рассердится, если она отнимет у него три минуты.

Ежик не поднял трубку. То ли не слышал звонка, то ли решил, что поговорит с ней при встрече. Рита не придала значения. Успокоила себя тем, что добредет до дома и проспит до возращения любовника.

Зашла в квартиру, разделась, заглянула ненадолго в ванную, надела очередную красивую рубашку и улеглась в кровать. Если кавалер соберется будить поцелуями, стоит выглядеть соответствующе.

Проснулась на рассвете. Часы показывали без пятнадцати четыре, Михаила рядом не было. На всякий случай обошла свою обитель и, убедившись, что дома одна, полезла в сумку за смартфоном. От волнения сердце стучало как ненормальное. Думала только об одном: лишь бы с Ежиком ничего не случилось!

За ночь пришло единственное сообщение. Рита нажала на «прочитать» и застыла, не понимая толком, отчего все внутри сжалось в тугой комок и рвется наружу где-то в районе глаз. «Больше не приду. Извини» – гласила надпись. Тяжело сглотнула и, пытаясь не разреветься, выдавила ехидную улыбку. Ожидала другого? Твои ожидания – твои проблемы. А потом уселась на пол и дала волю слезам. По плечам пробегала дрожь, перехватывало горло, в груди ныло, а на душе топталась такая скользкая мерзкая тоска, что все казалось безнадежным. Вспомнились слова отца: «Отчего не попользоваться дурехой, если она сама выпрыгивает из платья? Думаешь, он какой-то особенный? Нет. Такой же, как все. Не отказывает женщине, пользуется и выбрасывает, как только надоест».

Рита шмыгнула носом и задрала лицо к потолку, хотелось как-то унять поток слез. Вдохнула поглубже, тщетно пытаясь хоть немного успокоиться. Не помогло. Только боль в груди плавно перетекла куда-то к горлу. Рита всхлипнула и прикрыла глаза. Даже если знаешь, что тебе ничего не светит, все равно чертовски тяжело расставаться с надеждой.