Глава семнадцатая. Мелодрама со счастливым концом

Михаил остановился у нужного подъезда и внимательно посмотрел на дом. Обычная старая пятиэтажка. Лифта нет, зато есть узкие лестницы. Три квартиры на этаже. Нужная ему располагалась на пятом. В самом тупике. Рядом только лестница на крышу.

Сначала думал дождаться темноты, но потом из подъезда вырулил мужчина, очень похожий на одного из Ритиных уголовников, и Михаил решил действовать сразу. Надеялся справиться с двумя оставшимися за счет неожиданности.

Вошел в подъезд и практически полетел на пятый этаж. Сейчас он вытащит Риту из передряги и они наконец-то смогут поговорить и расставить все точки над i. Никогда и ничего ему не хотелось больше.

Достал из кармана пиджака табакерку и позвонил в нужную дверь.

– Кто там? – поинтересовались строго.

– Я табакерку принес, – бесхитростно сообщил Михаил. – Меняю ее на девчонок.

Дверь приоткрылась на цепочке, и из щели высунулся пухлый человек в черной балаклаве, оставляющей открытыми только глаза. Галерист мысленно усмехнулся, как-то ребята не подготовились: и маскировка так себе, и при желании в квартиру можно вломиться без усилий. Дверь и цепочка высаживаются с одного удара.

– Покажи. И помни, девчонки у нас. Пока еще живые, – голос его из-за ткани звучал глухо.

– Смотри!

Михаил повертел табакеркой прямо перед носом пухляша.

– Она?

– Она. Вот что, друг, нам бы еще деньжат к ней.

– Сколько?

– Пары миллионов рублей будет достаточно.

– Хорошо. Прежде хочу видеть девчонок.

Михаил спрятал табакерку в карман пиджака. Человек в балаклаве закрыл дверь, щелкнул цепочкой и открыл дверь на этот раз широко.

– Проходи.

Михаил повиновался. В квартире было жарко, будто летом забыли выключить батареи, душно и нещадно воняло старыми тряпками. Краем глаза галерист заметил второго обитателя квартиры, долговязого дохляка без оружия. Оценил свои шансы и ухмыльнулся.

– Ну где девчонки-то? Или вы думаете, я чайку попить зашел.

– Сейчас все будет, – сказал первый и, подойдя к двери, щелкнул замком, отрезая пути к отступлению.

Михаил не стал ждать приглашения. Подскочил к долговязому и со всей силы приложил его кулаком чуть подальше уха. Представлял и силу своего удара, и свои умения. Небезосновательно рассчитывал вырубить врага с первого раза. Долговязый охнул и осел на пол. Михаил развернулся к пухлому.

Тот принял какую-то смешную похожую на боевую стойку. Галерист усмехнулся: если перед ним убийца, то прикончил он кого-то по неосторожности. Хватило удара в нос, чтобы пухляш, пачкая кровью балаклаву, со стоном рухнул на пол и остался лежать.

Михаил покачал головой и подошел к двери в единственную комнату. Дернул ручку и вошел. Посреди пустого помещения между дверью и окном стоял еще один мужчина, коренастый брюнет с бешеным взглядом темных глаз. Одной рукой он удерживал Риту, а другой утыкал в ее челюсть пистолет. Михаил выругался. Откуда он взялся? Ушел же! Прямо как в дешевых сериалах.

– Полегче, фраер, – прошипел коренастый вместо приветствия. – Если не хочешь рассмотреть ее мозги в подробностях.

Михаил поднял руки, демонстрируя мирные намерения. Краем глаза заметил в углу комнаты ребенка. Девочка сидела на полу и прятала голову в ладонях. Перевел взгляд на Риту. Женщина будто вжала голову в плечи, закрыла глаза и что-то неслышно шептала пересохшими губами.

– Мо-ло-дец, – смягчился коренастый. – А теперь медленно достань табакерку.

Михаил послушно полез в карман. Руки тряслись, как после попойки, а по спине поползла липкая капелька пота.

– Я все сделаю, только не дури, – стараясь придать своему голосу все спокойствие вселенной, заверил он. Тяжело сглотнул, мысленно умоляя всех богов поберечь Риту для него.

– Конечно, сделаешь, – ухмыльнулся коренастый и, будто играя, сильнее вдавил ствол в Ритину челюсть.

Галерист достал табакерку и показал ее коренастому.

– Опусти пушку, – выдавил еле слышно. Во рту пересохло, и говорить стало необычайно сложно.

– Кинь мне табакерку, – приказал коренастый.

Михаил тяжело сглотнул. С этой мрази станется после перестрелять всех по очереди. Надо что-то делать! Глубоко вдохнул и кинул табакерку чуть левее, чем просил. В сторону коренастого, но так, чтобы прежде, чем поднять ее, нужно было приблизиться на пару шагов к нему, Михаилу. Надеялся, что успеет сделать хоть что-то.

Рита не открывала глаз. Все так же беззвучно шептала неизвестно что пересохшими губами. Коренастый потащил ее за собой. Шагнул раз. И Михаил заметил человека в черном на веревке за окном. Шагнул два. Михаил приготовился к прыжку. Коренастый на несколько мгновений опустил пушку, чтобы наклониться за табакеркой, а галерист рванулся, как в детской игре в цепи, пытаясь разорвать его связь с Ритой.

Кажется, успел. Почти бережно уложил ее на пол за мгновение до того, как зазвенело стекло и кто-то выстрелил неизвестно куда. Навис над ней, прикрывая если не от всего, то от большей части возможных проблем. Битого стекла, ветра и случайных предметов.

Никогда не видел, как работает группа захвата вживую, только в кино. Не увидел ничего толком и на этот раз. Лежал лицом в пол, стараясь не давить на Риту слишком сильно, пока один из ребят с автоматом не сказал, что все кончилось. Михаил уселся на пол и помог сесть Рите. Она уткнулась ему в плечо и разразилась слезами.

– Тише, сладкая, – он поцеловал ее в висок. – Все позади. Все уже хорошо.

Зажмурился и вдохнул поглубже, мысленно благодаря провидение, что никому не понадобилась вторая жизнь.

* * *

– Когда уже ваши ребята отпустят Риту? – Михаил с укоризной посмотрел на стоящего напротив Зорина. На улице уже начало темнеть, и, чтобы рассмотреть Андрея Вячеславовича, приходилось вглядываться и щуриться.

Михаил два часа провел в полиции, уже почти час стоял ждал Риту на улице и страшно проголодался. Подозревал, что она тоже. Вот только, в отличие от него, сладкая никуда уйти не могла. Ее еще не выпустили. Его встретили отец и Зорин, ее и встретить-то было некому.

Собеседник пригладил седые усы и покачал головой.

– Они не мои ребята, Миша, я другим занимаюсь. Так, попросил старого товарища помочь. Заодно у них галочку поставили. Не волнуйся, ничего с твоей Ритой не случится, просто ее опрашивают медленнее,– оглянулся на стоящую неподалеку машину Рокотова-старшего. Тот хоть и объявил, что отчаливает, но ехать не спешил. А Зорин, вероятно хотел спросить что-то важное, но не хотел делать это при отце Михаила. – Так и знал, что ты сунешься. Сергей говорил, что ты пообещал ему без гусарства, а я сразу сказал, что без него никак. Но ребятам было на руку, ты супостатов отвлекал, группа готовилась. И ты душу отвел, и у них без потерь.

– А что в этой табакерке?

– Шифровка. Объяснение, как добраться до общака. Шайка у них была, большая и удачливая. Соколову бумажку эту главарь передал на хранение, и, думаю, все закончилось бы как они планировали, но антиквара нашего очень не вовремя убили. А дальше ты все знаешь. Они отчего-то решили, что Алексей их обманывает. Ну все хорошо, что хорошо кончается.

Отцовская машина наконец-то завелась и отъехала. Зорин ринулся в наступление.

– Скажи, – перешел на заговорщический шепот, – а раз у тебя с Соколовой ребенок будет, ты же с Лерой все?

– Да, – Михаил удивленно приподнял бровь. Никогда не слышал, чтобы Андрей Вячеславович интересовался молоденькими, казалось, предан своей Анфисе Павловне еще с лейтенантских времен.

– Думаю их со Славиком свести, – поспешил внести ясность собеседник, – партия она подходящая, девушка видная. Чем плохо? И внучку вроде нравится. Главное, не выдавай меня.

– Не выдам, – хохотнул Михаил, – даже под пытками.

– Вон твоя пассия. Выпустили. Ну, здрав будь, Миша. Не забывай старика.

Развернулся и пошел к своей машине.

– Спасибо! – кинул Михаил ему вслед и направился навстречу Рите. Предстоял важный разговор. Тоже требовалось внести ясность насчет Леры.

В полутьме плохо разбирал Ритины черты и не мог сказать, измучена его сладкая или нет, напугана или устала, но страшно хотел обнять ее. Как настоящий тиран, присвоить возлюбленную, спрятать от мира в своих руках, защитить и заставить забыть обо всем, кроме угнетателя.

Цветочек, похоже, была не против. Покорно нырнула в расставленные сети и обняла в ответ. Вздохнула и прижалась к груди.

– Ежик, родной мой, как хорошо, что с тобой все в порядке, – прошептала сбивчиво. – Как подумаю, что с тобой что-то могло случиться, так сердце останавливается.

– За меня-то волноваться не стоило, – он поцеловал ее в макушку. Его не гонят, и это просто отлично. Зажмурился на миг, наслаждаясь ее теплом. – Рита, хочу быть с тобой. Я теперь свободный мужчина и жажду сложить свою свободу к твоим ногам.

– Проще говоря, ты хочешь ночевать в моей постели, – она оторвалась от его груди и посмотрела снизу вверх.

– Или чтобы ты ночевала в моей, – наклонился и чмокнул ее в нос. – Неважно в чьей. Хочу быть с тобой. Каждый миг, каждый день, каждый вздох. Каждую новую игру в нашем злачном месте. И твой малыш меня ничуть не смущает. Если у нас с тобой все сложится, он просто будет нашим.

– Он и так наш, Миша.

Михаил нахмурился, не понимая, что она имеет в виду, говорила же, что беременна от коллеги. К чему шутки? Рита поднялась на носочки и поцеловала его в нос.

– Ты самый меткий стрелок в моей жизни. Да и не было у меня никого другого. Я беременна от тебя, Рокотов. Если есть сомнения, потом можем провести ДНК-тест.

– Вот еще, – он погладил ее по волосам и крепче прижал к себе. На душе стало так радостно, что хотелось петь.– Какие к черту тесты? Дети не берутся из воздуха. Раз никого больше не было, то какие сомнения?

– Не знаю. Вдруг…

– Рита! Глупостей не говори, – снова поцеловал в макушку и погладил по спине. – Люблю тебя. Даже не представляешь, насколько сильно.

– Представляю, – она потерлась носом о его грудь. – Я тоже люблю своего Ежика. Очень-очень. Пойдем домой?

– К тебе или ко мне?

– Плевать. Просто вдвоем.

– Значит ко мне, – решил за двоих Михаил. – К нам.

И, одной рукой удерживая Риту рядом, другой потянулся за смартфоном вызвать такси. Не хотел выпускать свой цветочек из рук даже на мгновение.

Примирительного секса не случилось. Сначала Рита списывалась с работой и отменяла завтрашние встречи, потом они ужинали и купались, а когда Михаил вышел из ванной, сладкая уже спала, захватив в плен одеяло и подушку. Он на всякий случай достал себе плед, чмокнул Риту в щеку и улегся рядом. Осторожно обнял со спины. Чувствовал себя настоящим самцом: в его постели лежала великолепная самка с его малышом под сердцем, и одна эта мысль заставляла кровь разгоняться от счастья.

Рита проснулась от поцелуев. Жадных, настойчивых, горячих. Сначала не поняла, что происходит, а потом память услужливо напомнила о вчерашних событиях и сердце застучало чаще. С ней ее Ежик и, похоже, надолго. А может быть, навсегда. Все хорошо и больше не случится ничего плохого.

Михаил, словно не желая делить ее мысли даже с раздумьями о будущем, ринулся в бой. Сначала терзал ее шею, то с одной стороны, то с другой пробегая губами от мочки уха к яремной впадине, потом по-звериному покусывал плечи. Еще в полудреме Рита выгибалась ему навстречу, подставляя под его руки истосковавшееся тело. По-утреннему кружилась голова, но вставать не требовалось и головокружение не смущало. Потом Миша добрался до груди и принялся ласкать соски. Сначала обводил их языком, как нежной кистью, а следом осторожно прикусывал, обостряя чувства, и дразнил самые кончики. Рита стонала, ощущая, как внутри затягивается тугой узел предвкушения и сон убегает куда-то далеко.

– Что ты делаешь? – хрипло поинтересовалась она когда он сжал ее грудь руками, а с поцелуями спустился к животу.

– Побеждаю токсикоз, – прошептал он куда-то в пупок, – написано, что если женщина просыпается постепенно, то токсикоз почти незаметен.

Отвлекся от Ритиной груди и, скользнув ладонями по бедрам, развел ноги сладкой. Прощально чмокнул в живот и спустился ниже.

– Обожаю тебя, цветочек, – сообщил, прежде чем окончательно свести с ума.

Рита охнула и подалась ему навстречу. Ежик не в первый раз применял запрещенные приемы, но хуже они от этого не становились. Все так же она наслаждалась каждым касанием его энергичного языка, все так же томилась в сводящем с ума ожидании разрядки и все так же почти кричала от крышесносного оргазма.

– Хочу к тебе на колени, – сообщила она когда Михаил с чувством выполненного долга прилег рядом. – Хочу чувствовать всю мощь твоей деспотии внутри. Хочу бороться с ней, пока хватит сил. То принимать, то отвергать и пытаться сбежать.

Он хохотнул и погладил ее по голове.

– Прежде хочу задать вопрос.

– Слушаю…– она зарылась в его плечо и прикрыла глаза. Как же хорошо было лежать рядом!

– Хочу, чтобы ты стала моей женой. Что скажешь?

– А зачем?

– А почему нет?

– Тоже правда.

– Ты согласна?

– Да.

– Ну тогда иди ко мне на колени, бунтарка.

Михаил уселся на кровати и ловко, будто всю жизнь готовился к этому моменту, приподнял Риту за талию. Насадил на разгоряченный член. Она откинула голову и прикрыла глаза, позволяя мужчине держать себя за бедра и задавать темп. По-прежнему кружилась голова, вот только Рита плохо понимала, дело в токсикозе или в особых свойствах деспотии Рокотова. А потом Ежик захватил губами ее левый сосок и природа слабости стала неважна.

– Люблю тебя, сладкая, – напомнил Михаил за мгновение до очередного оргазма, и вместо ответа Рита протяжно и томно застонала. Сил на слова не было, и оставалось надеяться, что Ежик все поймет и без слов.

* * *

Многоярусная, с позолотой и тяжелыми фигурками по периметру каждого кольца с хрустальными висюльками, люстра и впрямь приносила удачу жильцам дома, в холле которого она висела. За почти пять лет жизни здесь Рита убеждалась в этом много раз. Сегодняшний день тоже не стал исключением. Ей удалось договориться с барыней на частичную занятость. Сначала директриса и слушать не хотела о риелторе, который работает два дня в неделю, но потом вспомнила о Ритиной работе до декретов и смягчилась. Договорились попробовать, а через три месяца обсудить, получается ли из процесса что-то дельное. Рита просто на крыльях летала. Страшно боялась замкнуться только на семье и доме, и вариант с неполной неделей был лучше не придумаешь.

Сразу после разговора в агентстве забежала в сад за детьми: пятилетней Тамарой и близнецами-трехлетками Вячеславом и Владимиром. Не стали подниматься домой, остались погулять на площадке во дворе. Михаил обещал вернуться из галереи пораньше, а лишней беготни не хотелось. Супруги собирались отпраздновать чугунную свадьбу вдвоем, без детей, и он планировал отвезти сорванцов на побывку к дедушке с бабушкой.

Кажется, Рита чересчур увлеклась детской игрой и пропустила возращение главы семьи.

– Вот вы где, – раздалось из-за спины, – я уже домой зашел. А Рокотовых там нет. Ни одного!

Рита отвлеклась от совместного выпекания куличиков в песочнице и поднялась на ноги. Отряхнула руки и поцеловала мужа. Дети тоже отвлеклись, чтобы поцеловать папу, но ненадолго. В данный момент песочница интересовала их гораздо больше.

– Как дела? Как твой поход к барыне? – промурлыкал он, обнимая супругу и незаметно для окружающих ухватывая ее за грудь.

– Миша!

– Я просто рад тебя видеть.

– С барыней все удалось. А там видно будет.

– Не волнуйся, все получится. В крайнем случае, у нас будет няня, знаю, ты не хочешь, но…

– Разберемся ближе к делу.

Вместо ответа он еще раз поцеловал ее в губы и сильнее сжал объятия.

– Собирайся, ты тоже поедешь с нами.

– С чего бы?

– Во-первых, отец хотел тебя видеть, говорит, ему не нравится, что мать его внуков прячется от него, он хочет и готов общаться. Да и мама давно хочет познакомиться ближе. А во-вторых, у нас ночью самолет, а оттуда до аэропорта ехать меньше.

– Какой самолет, Миша?

– Железный. С мотором и крыльями, – хохотнул он. – Я подумал, будет неплохо сменить обстановку. Ненадолго. Дня на три. Вещи и документы собрал еще вчера. Билеты купил. Гостиницу забронировал.

– Ты с ума сошел…

– Давно. Как только встретил тебя.

– Ты уверен, что взял все, что нужно?

– А что нужно двум взрослым людям у моря? Купальники, пара трусов, сланцы и карта с деньгами. Это все есть.

Рита потерлась носом о его грудь.

– Были бы мы нормальными, – продолжил он ей на ухо, – прихватили бы еще презервативы или что-то в этом роде. Но я хочу четвертого. Еще раз на ЭКО тебя не пущу, слишком хлопотно, но, если ребенок получится сам собой, я только за.

Рита рассмеялась. Сам собой? Вряд ли… Но оптимизм супруга не лишен предпосылок.

– Уговорил. Если получится сам собой, значит, это судьба.

– Люблю тебя, мой сладкий цветочек!

– И я тебя, мой хентайный тиран.

Михаил снова поцеловал жену, а потом зашел в песочницу и начал собирать формочки.

– Всем Рокотовым приготовиться к погрузке в транспорт, – копируя Левитана, сообщил он, – мы отбываем на Куретос Мюретос к дедушке и бабушке. Нас ждет опасная и секретная миссия.

Дети послушно отвлеклись от песка и выстроились в колонну. Рита рассмеялась: таким авторитетом у них пользовался только отец. Не всегда, правда, но у нее не было и этого.

Михаил приосанился и повел свой отряд к машине. Госпожа Рокотова хихикнула как девчонка и поспешила замкнуть колонну. Раз тиран приказывает ехать на Куретос Мюретос, ей придется подчиниться. А плату за свою покорность возьмет с него потом, возможно, даже в тройном размере.

Подмигнула вечернему солнцу и улыбнулась старой как мир мысли. Любовь не выбирает подходящего времени, она всегда греет где-то внутри и, охраняя от бед, бродит рядом. Где бы ты ни был. Даже если сейчас летишь на Куретос Мюретос.