Глава шестнадцатая. Отцы и дети

Ночью никак не мог заснуть. Стоило закрыть глаза, и мерещилась Рита, его Рита в объятиях постороннего мужика. Она кусала губы, стонала и охала, а Михаил сжимал кулаки и не знал, куда деться от собственного воображения. Не готов был делить ее с другим даже временно.

Злой и измученный, отключился ближе к шести, когда сил волноваться просто не осталось. Проснулся в девять. Позвонил Рите, но она снова не взяла трубку. Привел себя в порядок и поехал к ней. К счастью, в галерее сегодня не требовалось его присутствие и можно было спокойно заняться налаживанием личной жизни.

Дома цветочка предсказуемо не оказалось. Михаил трезвонил в звонок, пока не выглянула соседка, сухая и высокая старушка с сигаретой в зубах.

– Молодой человек, прекратите шуметь, – проворчала она тоном обиженной на весь мир старой девы, – а то полицию вызову! Ходят тут. Одни что-то выжидают, другие ломятся. Денег она вам всем, что ли, должна?

– А как выглядят те, кто выжидает? – Михаил отвлекся от Ритиной двери и направился в сторону соседки. Не верил, что за цветочком кто-то следит, но хотел бы знать подробности.

Видимо, выглядел слишком грозно, потому что старушка фыркнула и поспешила захлопнуть дверь.

К ней звонить не стал. Не хватало еще и впрямь загреметь в полицию. Посмотрел на время и ретировался. Надоесть соседям успеет потом, когда они с Ритой найдут общий язык.

Позавтракал в какой-то тихой забегаловке неподалеку. Не хотел есть, но раньше одиннадцати в агентстве было нечего делать и следовало как-то пережить оставшиеся полчаса. Не чувствовал ни вкуса омлета с беконом, ни аромата кофе. Не заметил, как запихал в себя завтрак. Все ощущения съело беспокойство и глупые сомнения. Что, если Рита сошлась с отцом ребенка и захочет остаться с ним? По какому праву он, Михаил, полезет в чужую семью? И как жить без цветочка, вздумай она отказать? Что делать без нее? Дурак! Как можно было второй раз упустить счастье по собственной глупости?

Добрался до агентства в одиннадцать пятнадцать. Припарковался в нескольких метрах и решил провести разведку боем. Набрал Сергея Лакусова, риелтора, с которым продавал свой дом за городом. Сергей, как всякий спец, ответил почти сразу.

– Здравствуйте, Михаил! – прозвенел он задорно. Отчего-то казалось, что там, по другую сторону трубки, собеседник улыбается.

– Здравствуйте! – Михаил попытался изобразить озадаченного клиента. – Помощь нужна. Хотел спросить у Маргариты дату регистрации перехода права, но не могу дозвониться. Трубку не берет. В отпуск сбежала? Вроде не говорила.

– Нет, – тон собеседника стал озадаченным. – Мы сами ее с утра ищем. Клиенты жалуются, не пришла на показы. И на работе не появлялась. Не похоже на нее, Рита – очень ответственный риелтор. Но вы не волнуйтесь, дату вашу посмотрю в базе и напишу сообщение. А Маргариту попрошу позвонить, как появится.

– Хорошо, спасибо, – подытожил Михаил и отключился.

Вдохнул поглубже и тряхнул головой. Как-то не похоже на загул с любовником. Мужчины мужчинами, а Маргарита – взрослая женщина и не поставит под удар карьеру ради сиюминутного увлечения. Может, он просто чего-то не знает? Не мешало бы выяснить.

Покопался в памяти смартфона и нашел Алексея Соколова. Записал номер больше по инерции, когда откапывал информацию о бывшей. Помнил, что Рита с братом общались не очень, но других родных у цветочка просто не было.

– Здравствуй, Алексей, – ответил он на сонное, вымученное и нервное «слушаю». – Михаил Рокотов беспокоит. Риту потерял. Договорились о встрече, а она не пришла. И дома нет, и на работе. Телефон тоже не берет. Не подскажешь, как найти?

– Не пришла, значит, плохо старался в предыдущий раз, – проворчали в трубке. – Оставь сестру в покое.

– Я боюсь, что с ней что-то случилось, – Михаил пропустил замечание мимо ушей. Что сделать, у Алексея есть повод его недолюбливать. – Как с ней еще можно связаться?

– Никак. Рита же не агент разведки. У нее один адрес, одна работа, один телефон. Послушай, Ежик, – с нажимом на прозвище затянул собеседник, – если она не хочет встречаться с тобой, значит, не стоит ее преследовать. А от меня вообще отстань, у меня дочь пропала, мне не до ваших постельных дел.

– Что случилось? Вдруг могу помочь, – Михаил почувствовал, как сердце берет разбег: чем дальше, тем больше настораживало происходящее. Похоже, Соколовы опять умудрились кому-то перейти дорогу.

– Не смеши! В полицию уже обратился, в поисковую организацию тоже. Всю ночь с Машкой не спали… Что ты можешь? Повздыхать вместе с нами?

– Может быть, есть что-то, что можно рассказать мне и нельзя полиции? Перед пропажей ничего не произошло? Я думаю про дружков вашего отца.

– Эти появлялись. Но они по другой части, вряд ли станут похищать людей.

– И что хотели? – Михаил скрестил пальцы. Чем больше сейчас расскажет Алексей, тем легче будет разобраться, что к чему. – Я хочу помочь.

– Верю всякому зверю, а тебе, ежу, погожу, – задумчиво заметил собеседник. – Вещицу из отцовской коллекции, то ли табакерку, то ли шкатулку времен Екатерины II. Я ее и в глаза не видел, поэтому не знаю, о чем речь. По второй линии незнакомый номер. Бывай!

И повесил трубку. Михаил шумно вздохнул и легонько постучал ногой по педали. Оправдывались худшие опасения. Это Леша с Ритой думали, что дружки их отца –почти безобидные шутники, у Рокотовых о них сложилось другое мнение.

Завел мотор и вырулил на дорогу. Похоже, здесь без помощи серьезных людей было не обойтись.

За окном мерно поплыли московские улицы, а Михаил готовился к серьезному разговору. Мало просто попросить о помощи, похоже, потребуются аргументы, чтобы убедить сделать хоть что-то. Но другого варианта просто не было.

Каждый раз, когда приходил в компанию Рокотова-старшего, Михаил вспоминал легендарного «Крестного отца». Главы про то, как мафия, преобразовываясь, обрастала респектабельным бизнесом. Нет, Сергей Рокотов никогда не был преступником в полном смысле этого слова, скорее, в прошлом он просто проворачивал сомнительные делишки, но стоя около входа в здание его инвестиционного банка, Михаил никак не мог отделаться от параллелей.

Уважал отца: за силу характера, за смелость, за умение договариваться и признавать ошибки, но искренне радовался, что не пошел по его пути. Пусть галерейный бизнес не сулил несметных прибылей, но в нем было прозрачнее, спокойнее и уютнее. Михаил не хотел больших денег, хотел обойтись без великих потрясений.

Вошел через служебный вход, миновал несколько коридоров и остановил путь в приемной. Секретарь сообщил, что у господина Рокотова совещание и нужно подождать. Михаил послушно сел на диван.

Не смог остаться на месте. Через пять минут начал выхаживать туда-сюда в нетерпении. Тревожили мысли о Рите: вдруг, пока он прохлаждается здесь, с ней что-нибудь случится? Или уже случилось? Ходьба давала иллюзию действия и пусть немного, но успокаивала.

Секретарь время от времени кидал на него укоризненные взгляды, но ничего не говорил. Видимо, не хотел раздражать сына босса.

– Может, принести вам кофе, господин Рокотов? – не выдержал он минут через двадцать.

– Не стоит, – выдохнул посетитель. – Я и без того на взводе.

Секретарь кивнул и снова погрузился в бумаги. Михаил уселся на диван. Сцепил руки в замок и вдохнул поглубже. Что там обсуждают, черт возьми? Почему так долго? Снова вскочил на ноги, но шагнуть никуда не успел. Из отцовского кабинета начали выходить незнакомые люди в деловых костюмах. Михаил решил прикинуться мебелью, стоял, кивал каждому и улыбался как дурачок. Не хотелось, чтобы посторонние видели его нетерпение.

Вошел без приглашения. Отец удивленно приподнял бровь, но ничего не сказал. Поздоровался, обнял и предложил сесть. Отправил восвояси помощника и сам закрыл за ним дверь. Устроился рядом. Не на шефское место, а на соседний стул.

– Сегодня мне звонил Морозов, – начал он, не дожидаясь, пока сын заведет свою речь. – Лера, конечно, малолетняя дуреха, но ты тоже хорош! Надо было как-то дать понять ей, что она ведет себя неприемлемо. Что за ненужную вседозволенность развели? Ясно, что сейчас уже не переиграешь, но еще можно помириться. Учесть прошлые ошибки. Морозов говорит, она проревела всю ночь.

– Отец! Я пришел вовсе не из-за Леры…

Михаил вздохнул и с тоской окинул взглядом просторный кабинет с большим столом. С последнего его визита три года назад здесь ничего не изменилось. Та же мебель из красного дерева, те же тяжелые бежевые шторы на окнах, те же безжалостные холодные светильники над головой и лимонный запах бытовой химии.

– Догадываюсь,– подытожил отец. – Но пока ты еще готов меня послушать, я хочу высказаться. Мне не в чем тебя упрекнуть, твой бизнес обошелся без моей помощи, но советы давать я имею право. Хочу напомнить, что хорошо выстроенные социальные связи помогают в самые неожиданные моменты.

– Вот и мне сейчас нужна помощь! – выпалил Михаил. Понимал, что нравоучения затянутся надолго, и уже потерял всякое терпение. Пока он тут треплется о жизни с его Ритой могут сотворить какую-нибудь мерзость! – У нас достаточно сильная социальная связь?

– Говори…– отец нахмурился и прошил сына пристальным взглядом. Все-таки в умении взаимодействовать Рокотову-старшему не было равных. Он быстро смирился с тем, что учить жизни придется дома, когда сын в очередной раз пожалует в гости.

Михаил поспешил рассказать ему все, что знал. И про Риту, и про Лешу и его дочь, и про табакерку.

– Что хочешь от меня? – поинтересовался отец строго, когда сын закончил сбивчивую речь.

– Ты же знаешь, кого попросить, чтобы Риту нашли побыстрее. Тебе не откажут. У меня таких связей нет, а у тебя есть. В конце концов, везде камеры, можно вычислить машину и ее владельца. Узнать его адрес. Для твоих друзей это несложно.

– Несложно, – Рокотов-старший свел брови так, будто сын сотворил какую-то несусветную глупость. – Но ради этой девицы я даже пальцем не пошевельну. Неясно, как ты умудрился сойтись с ней второй раз! Нашел из-за кого бросить Леру!

Михаил тяжело сглотнул. Не сказал отцу, что они с Ритой любовники, но тот догадался и сам.

– Хорошо, – выдавил хрипло, – не хочешь пошевелить ради нее, пошевели пальцем ради внука или внучки, – прочистил горло и соврал: – У нас с Ритой будет ребенок.

Затаил дыхание, ожидая реакции. Даже если у цветочка родится негритенок, это будет потом, сейчас отец должен ему поверить.

Рокотов-старший скривился в некрасивой усмешке.

– Шутка судьбы, Миша, не иначе. Надеюсь, в этот раз Соколовская девчонка обойдется без глупостей. Впрочем, если нет, я задушу ее этими руками, – он внимательно посмотрел на свои ладони, будто прикидывая, выйдет у него задуманное или нет.

– Отец!

– Что отец? Сейчас дерну кого нужно. С тебя адрес этого игорного, – мужчина ехидно усмехнулся и покачал головой, – заведения, время действия и описание машины. Пришли сообщением. Посмотрим, что можно сделать. Но за ребенка с Соколовской девчонки спрошу отдельно! Будет сидеть дома и выходить на прогулки только в сопровождении серьезных ребят. Чтобы без резких движений!

– Думаю, таких строгих условий не понадобится, – заверил Михаил.

– Иди, займись делом. Я позвоню, как будут новости.

– Хорошо. Спасибо!

– Пока еще не за что, – подытожил Рокотов-старший и поднялся со стула. – Иди. Мне тоже не мешает поработать.

Михаил послушно поплелся к выходу из кабинета. Если отец заговорил о работе, значит, считает вопрос исчерпанным.

Поехал в галерею, там хоть и не требовалось его присутствия, зато всегда было чем заняться. Дела плохо отвлекали от волнений, но воевать с очередной стратегией продвижения, периодически переключаясь на мысли о Рите, оказалось проще, чем просто сидеть и изводиться от бессилия. Только время от времени, поглядывая на часы, Михаил с тревогой тянулся к телефону. Душа просила поторопить отца и его приятелей. Бил себя по рукам. Лишними стенаниями только испортит дело.

Выполз пообедать ближе к четырем. Сидя за столиком в ожидании заказа, снова вернулся к табакерке. Никак не мог смириться с мыслью, что кому-то нужен столь незамысловатый предмет. Нет, готов был отдать гораздо больше, лишь бы с Ритой ничего не случилось, но сам факт настораживал. Что в этой табакерке было такого, чтобы ради нее похищать людей? Вскрыть бы, и дело с концом, но тогда, возможно, не удастся использовать ее для торга. Тряхнул головой. Какой торг? Риту удерживают, скорее всего, съехавшие с катушек воры, вряд ли с ними будет много возни для профессионалов.

Извлек находку из портфеля. Снова настойчиво погладил прохладную серебряную поверхность: крышку с портретом, гладкую часть дна. Подергал некое подобие ножек – маленькие овальные бугорки. Пробежался пальцами по бокам, нажал на выступающие ребра-выступы. Бесполезно! Вещица никак не отреагировала на его поползновения.

Прикрыл глаза, припоминая, как вообще открывались шкатулки с секретом. Иногда нужно было на что-то надавить, иногда что-то вынуть, а иногда что-то сдвинуть. Жать он жал, вынимать здесь просто нечего, остается попробовать сдвинуть. Чувствовал себя ищущим клад мальчишкой. Вроде делал все по правилам, а что-то шло не так. Сколько ни старался, крышка осталась неподвижной, ножки тоже. С надеждой подергал бока. Еще раз. И еще. Кажется, они откликались на усилия.

Собрался с мыслями и глубоко вдохнул, сосредотачиваясь. Не сломать бы! Взялся пальцами за боковые выступы и с силой потянул их на себя. Те скрипнули, но поддались. Проползли где-то сантиметр и встали. Михаил покачал головой: неужели этого достаточно? Потянулся к крышке и откинул ее.

Прищурился, не веря своим глазам. Внутри табакерки лежал исписанный сверху донизу свернутый во много раз стандартный лист. Михаил развернул его и посмотрел на свет. Ничего. Только наброшенные торопливой рукой цифры. Порядка в их рядах не наблюдалось никакого. Галерист нахмурился, достал смартфон, сфотографировал находку и поспешил собрать табакерку обратно. Разгаданный секрет оставил еще больше вопросов.

Подоспел официант с заказом. Михаил поблагодарил и кинул взгляд на часы. Сейчас перекусит и позвонит отцу, узнает, есть ли новости.

Рокотов-старший опередил. Сын еще не успел разделаться с кофе, когда отец вызвал на разговор. Михаил схватил трубку, будто это была самая важная добыча в жизни.

– Ее нашли, – сообщил отец вместо приветствия. – Но сопровождение у нее так себе. Один убийца, полгода назад вышел из тюрьмы, и двое отсидевших за разбой. Месяца три на свободе. И один товарищ просто на побегушках. На его машине ее и привезли.

– Бывалые ребята, – ухмыльнулся Михаил.

– Да не то слово. Данные все скинул на электронную почту. Отдельным файлом скинул то, что надо сказать в полиции. Или попроси Алексея, или сам можешь заявить. Скажи, что ты ее сожитель, должны отреагировать. И не вздумай соваться к девчонкам сам! Там люди, умеющие убивать, только все испортишь. Наберись терпения. Если все пойдет хорошо, завтра твоя Рита будет дома.

– Для этого мне должны поверить в полиции…

– Сын, – отец перешел на менторский тон, – тебе озвучить сумму, увидев которую, люди начинают верить в любые небылицы? Или просто подкинуть денег?

– Не надо. Все есть.

– Вот и хорошо. И без гусарства! Женщин и детей у тебя еще будет море, а второй жизни никто не подарит.

– Постараюсь, – согласился Михаил, жестом подзывая официанта, чтобы расплатиться.

– Отлично! – Рокотов-старший отключился.

Михаил покачал головой. В свете новостей вмешательство профессионалов перестало выглядеть правильным. Никто не будет церемониться с такими ребятами, а значит, Рита может пострадать. Стоит попробовать договориться.

Расплатился по счету и полез в почту. Не нашел там ничего неожиданного и почти ничего нового. Вызвал такси. Позвонит Алексею по дороге, пусть с полицией разбирается Соколов. Рокотов пойдет другим путем.

* * *

Риту мутило постоянно. То ли из-за вчерашней мерзкой тряпки, то ли из-за духоты комнаты, в которой держали их с Иришкой, то ли просто организм так реагировал на стресс. Не знала, что делать, и от этого волновалась еще больше. Не хватало свежего воздуха, раздражал затхлый запах видавших виды матрацев и влажного картона, и время от времени хотелось выть от бессилия.

Вадим больше не появлялся, и, судя по всему, мужчин в квартире осталось трое. Хмурые и молчаливые, они время от времени заходили в комнату, проверяли, не пытались ли девчонки сбежать, и убирались восвояси. Поснимали ручки с окон, не разрешали болтать, кормили кашей, в туалет выводили по расписанию. Ужасно хотелось вымыться, но Рита боялась просить. Вообще старалась вести себя тихо. С Иришкой, слава богу, все было хорошо, а провоцировать сторожей на резкие выпады не хотелось.

К вечеру стало совсем невмоготу. Казалось, вонь пропитала все тело и навечно засела внутри.

– Может, проветрим? – осторожно поинтересовалась она, когда тот самый долговязый зашел в комнату. – Хотя бы пятнадцать минут. Пожалуйста. Меня уже тошнит от духоты.

– Потерпишь! – отрезал мужчина. – Недолго осталось. Завтра утром свяжемся с твоим братцем. Теперь он должен стать сговорчивее… Уже, небось, успел соскучится…

– Леша не знает, где табакерка.

– Захочет увидеть дочь и сестру живыми, узнает, – отрезал сторож. – Как думаешь, чей палец ему стоит прислать первым, твой или соплюхи? Да шучу я, чего побледнела… Не тронем пальцы, начнем с ушей. Будете как Винсент Ван Гог или как Пьер Безухов.

Долговязый глухо расхохотался и вышел из комнаты. Рите захотелось разреветься. Посмотрела на Иришку. Девочка сидела на матрасе, обняв руками колени, и беззвучно плакала. Рита уселась рядом и осторожно погладила ее по спине.

– Ну-ну, все будет хорошо…– пообещала она, сама не веря в свои слова.

– Я домой хочу… Что им надо от папы?

– Если б знать, малыш.

У Риты защипало глаза. Она уткнулась носом в девчачью спину и часто заморгала, чтобы не расплакаться.

В квартиру позвонили. Рита встрепенулась. Через дверь комнаты трель звонка звучала приглушенно, но никаких сомнений, что пожаловал кто-то посторонний, не было. Сторожа приходили и уходили без звонков. Лишь изредка было слышно, как хлопает входная дверь.

– Все будет хорошо, – повторила Рита и вся обратилась в слух.