Глава 21. Больше никогда

ЭЛЯ Чувствую, как Зелим мгновенно напрягается – как разъяренный хищник, готовый к прыжку. Одной рукой снова вцепляется в мои волосы, другой приставляет пистолет к моему виску. – Ты не в том положении, чтоб договариваться, – одышливо бросает Зелим, – у меня в руках Элла. Что предложишь взамен? Иштван сосредоточен, но не отвечает. Зелим сильнее сматывает мои волосы, но я стараюсь не выдавать боль. Чтоб не отвлекать Иштвана. Хотя уверена, он сейчас подмечает каждую деталь, даже если не смотрит на меня. От ужаса сердце заходится, как полоумное. Выстрел звучит негромким, но резким хлопком и, дернувшись подо мной, Зелим обмякает. Все замирает и плывет прямо перед глазами. Будто со стороны вижу, как Иштван быстро подходит ко мне и помогает слезть с этого проклятого кресла. И с Зелима. Ноги не слушаются и я шатаюсь, опираясь на Иштвана. Он что-то скручивает с пистолета, кажется – глушитель. Пистолет уходит обратно в кобуру. Готова упасть, но он подхватывает меня и обнимает. – Эль, все в порядке, родная. Все позади, – шепчет он, но я почти не слышу. Глаза застилает обжигающая пелена слез, меня беззвучно трусит в истерике. Пытаюсь одернуть платье, но понимаю только сейчас, что оно разорвано по бокам. Подташнивает от мысли о том, что было бы минутой позже, если б Иштван не успел. – Все, уходим. Быстро, – командует Иштван, но сделав пару шагов, мы замираем. Из холла отчетливо слышится звук каблуков, цокающих по напольной плитке. Кто-то на шпильках медленно и уверенно идет в сторону гостиной. – Так, сейчас молчи. Ничего не говори, даже если будут тебя спрашивать. Просто молчи и все, – едва слышно просит Иштван и заслоняет меня собой. Пистолет из кобуры снова мгновенно оказывается у него в руке. Шаги все ближе. Едва сдерживаю вскрик и успеваю зажать рот ладонью, когда вижу, кто входит в комнату. Мила. – Надо же, и снова Иштван Вёреш. И его «плюс один» – насмешливо выдает Мила и тут же, вскользь мажет по мне лисьим, холодным взглядом. Иштван чуть подается в сторону и теперь я могу видеть не только Милу, но и своего мужчину – то, как он смотрит на свою бывшую. Черт, не нравится мне, как он на нее смотрит. – Мила, ты вконец страх потеряла? Одна шляешься по таким местам, какого черта? – рычит Иштван. – Решила, ты снова меня прикроешь. По старой памяти, – Мила тонко вибрирует хрипотцой в голосе и едва заметно подмигивает Иштвану. Пользуюсь случаем и пытаюсь рассмотреть, что же такого он в ней когда-то нашел. А, ну все понятно, пятый размер, до которого мне самой не дорасти в этой жизни. Белая шелковая блузка, небрежно расстегнутая на верхние пуговицы до глубокого декольте, наглядно подчеркивает явное преимущество этой стервы. Стараюсь незаметно отвести взгляд в сторону, чтоб не травить себе душу еще сильнее. Вдыхаю воздух поглубже и пытаюсь определить парфюм Милы. Что-то стильное и пафосно-дорогущее, явно от «Ланком» против моей привычной «Шанели», которой от меня сейчас и близко не пахнет… Господи, у меня по всем фронтам – сплошной прокол. – Ну так что, как решать вопрос будем? Издевается она или как? С такой двусмысленностью в голосе они тут вообще о преступлении говорят или флиртуют прямо при мне? – Мила, – выдает Иштван с такой интонацией, что я едва не поперхиваюсь от смеси злости и ревности, – у меня есть отличный вариант решения. И тебя он устроит полностью. Ловлю на себе насмешливый взгляд Милы – победительницы по жизни. Чувствую, что в этой комнате третий – лишний. И это именно я. – Устроит полностью? – мурлычет Мила и блаженно подкатывает глаза, – да ты прямо интригуешь? Выкладывай. Лисьи глаза загораются азартным огнем. – Тебе точно понравится, но для начала нам надо выбраться, – парирует Иштван. – Нам? – фальшиво-удивленный взгляд теперь отчетливо выстреливает в меня, – да, кстати, кто это тут у нас? Элла Беликова? Та самая девушка, которая пропала без вести. Девятнадцатилетняя, если не ошибаюсь. Иштван молчит. Я тоже помалкиваю, чувствуя себя абсолютно не в своей тарелке. – Иштван, ей правда девятнадцать? – Да, Мила. Ей девятнадцать, – с легким нажимом чеканит Иштван. – Ну я смотрю, перед нами звезда информационных сводок, – вальяжно воркует Мила, – читала как раз утром про «накануне пропажи ее видели с неизвестным мужчиной». От каждого звука, который исходит от этой уверенной в себе, чем-то похожей на пантеру, женщины, мне становится горько и неуютно. Чувствую себя слабой и раздавленной. – Мила, раз уж начала цитировать заголовки и информационные сводки, то продолжай, – в голосе Иштвана отчетливо звучат стальные нотки, – и не забудь вспомнить про «возможно она стала жертвой преступления». Мила тут же осекается и переводит взгляд на безжизненно обмякшего в кресле, Зелима с расстегнутой ширинкой. Инстинктивно морщится и вздрагивает. Снова переводит взгляд на меня и задерживается на боках моего порванного платья. Чуть сощуривается и между холеными бровями пролегает едва заметная морщинка. Сканирует меня цепким взглядом, но уже без враждебности, хотя и с интересом. И теперь с отчетливым, явным сочувствием. – Ладно, к делу, – продолжает она уже тихо и серьезно, – я так понимаю, что записи с камер наблюдения искать бесполезно? – Бесполезно, – мгновенно подтверждает Иштван. Мила внимательно осматривает Зелима, находясь в паре метров от него. Кивает какой-то своей мысли. – Да. Нехорошая история получается, ты ведь понимаешь? – Понимаю, Мила. И готов сделать тебе ценный подарок, чтоб у всех нас одной серьезной проблемой стало меньше. Мила еще раз бросает на меня задумчивый и заинтересованный взгляд и снова кивает. – Надо поторопиться. Сам понимаешь, отсчет на минуты. – Да, – соглашается Иштван, – Элю сейчас заберет Влад и мы поговорим. Не здесь. Только я успокаиваюсь, как от меня снова норовят избавиться? Едва сдерживаюсь, чтоб не высказаться, но меня останавливает то, что я итак накосячила и вся эта неразбериха тут – по моей вине. Слышим, как открывается входная дверь и несколько секунд спустя в гостиной оказывается Влад. – Мила, – короткий приветственный кивок и едва заметная, фирменная усмешка Влада. – Вла-ад, – снова вибрирует голосом эта стерва, как будто нарочно тут дразнит всех, кто собрался в комнате. – Так, концерт по заявкам окончен, – устало вставляет Иштван, – Мила, я на минуту. Выходим в холл и я легонько вскрикиваю. Прямо передо мной лежат два безжизненных тела – те самые громилы, которых я видела в доме, когда меня сюда привезли. Проходим мимо и Иштван старается закрыть меня собой, чтоб я не видела тела на полу. – Эль, сейчас ты едешь с Владом. Я задержусь на пару часов. Приеду под утро. – Ты останешься с ней? Чувствую, что снова готова разреветься. Теперь еще и от досады. – Э-ля, – медленно произносит Иштван, – нам с Милой надо поговорить. Это только разговор. Деловой. – Тогда… – запинаюсь я и меня окончательно сбивает с толку то, что Влад в этот момент прыскает со смеху, – Иштван, поцелуй меня. Прямо сейчас. Теперь уже Иштван едва сдерживается от смеха. Но все же целует меня так, что у меня не остается сомнений в том, что я для него важнее этой Милы. – Так, все. Влад, вези нашу беглянку ко мне и приставь к ней своих людей. Влад кивает и мы выходим из особняка Зелима. Садимся в черный «Гелендваген» Влада и автомобиль с ревом стартует, резко разгоняясь до максималки. – Эля, скоро будешь дома, – голос Влада звучит уверенно, бодро и даже немного буднично, – в полной безопасности. На этаже и у подъезда будет дежурить по паре моих людей. – Это – домашний арест? – выдавливаю из себя вымученную, но вежливую улыбку. – В твоем случае – да, именно так, – весело скалится Влад. Нахохливаюсь и замолкаю, стоит только вспомнить о том, что Иштван сейчас наедине с Милой. Догадываюсь, что вряд ли они будут беседовать в особняке Зелима. Скорее всего, куда-то отъехали. Черт, от ревности готова сойти с ума. – Ревность? – иронично подмечает Влад. – Угу, – буркаю я и глаза снова горят от навернувшихся слез. – Эля, вот тебе точно волноваться не стоит. Я прекрасно помню их отношения. Без скандалов они не могли продержаться и суток. Ты видела Милу. А теперь представь, что это – ее обычная манера общения. Повседневная. Иштвану такое теперь и даром не надо. Ему нужна только ты. – Хорошо бы, – печально выдаю я. – И к счастью, карьера Милу всегда интересовала больше, чем личная жизнь. А Иштвану ей есть что предложить именно до этому делу. Так что не загоняйся. И да, что бы тебе там не показалось, Мила точно не станет пакостить Иштвану и тебе. – Вы ее хорошо знаете? – Отлично знаю, – уверенно отвечает Влад. Едем дальше и я чувствую, что у меня от пережитого начинает кружиться голова. Реально, темнеет в глазах и к горлу подкатывает комок тошноты. – Можете остановить на пять минут? Мне нехорошо, – едва слышно прошу я. «Гелик» мгновенно берет вправо и сбрасывает скорость, плавно притормаживая в подходящем месте. Открываю дверь и в этот момент Влад обходит машину и помогает мне выбраться наружу. Пошатывает, но приступ тошноты быстро проходит. – Это – нервное, – пытаюсь оправдаться я, но Влад понимающе улыбается. – Все нормально, Эля. Протягивает мне бутылку минералки и несколько глотков холодной воды на свежем, ночном воздухе немного бодрят меня. – Если хочешь поговорить или что-то рассказать, можешь поделиться. Не надо храбриться. Тебе было очень страшно и сейчас это – отходняк. Молчу. Чувствую на себе внимательный взгляд Влада. – Эль, только откровенно. Тебе нужен врач? Я могу организовать частного доктора, если надо, чтоб тебя осмотрели. – Нет, точно не нужно, спасибо, – отвечаю я, понимая что конкретно Влад подразумевает. – Хорошо, – кивает он, – просто имей ввиду… Хочу улыбнуться и показать, что у меня все в порядке, но именно в этот момент из глаз предательски текут слезы. Меня накрывает самая настоящая истерика – та, которую я сдерживала в особняке Зелима. Влад успокаивает меня и говорит, что я в безопасности. Протягивает носовой платок и я громко хлюпаю носом. Снова садимся в машину, но мне становится в самом деле чуточку легче. И хорошо, что никакой врач мне не нужен. «Гелик» снова мчится по ночной дороге. – Тебе сейчас полезно, держи, – Влад протягивает мне небольшую фляжку. Открываю и принюхиваюсь. Коньяк? Отпиваю несколько глотков и чувствую, что да – мне становится еще немного легче. Спокойней, что ли? Подъезжаем к дому Иштвана и словно во сне, я иду к лифту. Мчимся на последний этаж и заходим в его квартиру. Влад тут же проходит по всем комнатам, проверяя все места, где теоретически может кто-то прятаться. – Все спокойно, – бодро улыбается он, – можешь ложиться спать. И вот еще что. Когда Иштван вернется, не сильно выноси ему мозг. Ревность – это понятно, но лучше приготовь ему что-нибудь вкусное. Он нам уже похвастал, что ты отлично готовишь. Киваю и шмыгаю носом. Протягиваю ему фляжку с коньяком. – Оставь, тебе сейчас нужнее, – улыбается Влад и вскоре исчезает за входной дверью. Допиваю остатки коньяка из фляжки и подхожу к окну, стараясь вычислить тех, кто сейчас приставлен охранять квартиру Иштвана. Разумеется, никого не вижу и бросаю эту бесполезную затею. Словно от мерзкой и липкой паутины, избавляюсь от разорванного платья. Сдергиваю его с себя и бегу на кухню, выкидывать его в мусорное ведро. Открываю шкаф и выбираю одну из рубашек Иштвана. Облачаюсь в нее. Сразу становится спокойней. Ложусь спать и, несмотря на адскую усталость, почти не могу заснуть. Стоит провалиться в беспокойное забытье, так почти сразу же просыпаюсь. Ворочаюсь на огромной кровати и не могу найти себе места. Мне холодно и сейчас начинают болеть места, по которым Зелим наносил удары. Мне кажется, что на теле нет живого места. А еще не дает заснуть ощущение какой-то запачканности, грязности. Проворочавшись почти до самого рассвета, я решаю пойти в ванную. Надо просто отмыться и все пройдет. Шатаясь и постанывая от боли, я дохожу до ванной и включаю горячий душ в режим жесткой струи. Беру грубую мочалку и пытаюсь стереть с себя все, что напоминает о прикосновениях Зелима. Мне кажется, они впечатались в мою кожу и только яростное оттирание жесткой мочалкой мне поможет. Обжигающие струи душа больно бьют по коже, я плачу и продолжаю царапать себя мочалкой до красных следов. Уже вся исцарапана до боли, но мне так и не становится легче. Дверь в ванную открывается и я вижу Иштвана. Он молча подходит ко мне и прямо как есть – в футболке и джинсах – делает шаг к душевой кабине. Переключает воду с обжигающей на приятно теплую в режиме тропического дождя и забирает у меня жесткую мочалку. Берет с полочки мягкую губку и выдавливает на нее немного своего геля. Чуть вспенив ее, осторожно проводит ею по моей коже. Вздрагиваю от нежных прикосновений и от того, как ласково и податливо скользит губка по мягкой пенке на коже. Спустя пару минут, я вся стою в мягкой и ароматной пене и он аккуратно смывает ее с меня. Молча, не разрывая взгляда, в котором сейчас плещется целый океан боли. Так же, не говоря ни слова, заворачивает меня в теплое махровое полотенце и на руках несет в спальню. Укладывает на кровать и обсушивает, мягко прикасаясь ко мне полотенцем. Сбрасывает с себя мокрую одежду и закутывает меня в большое, воздушное одеяло. Ныряет ко мне под одеяло и прижимает к себе. – Давай спать, Эля. Бессильно выдыхаю в ответ и прижимаюсь к нему крепче. Сейчас от него веет дикой усталостью, но для меня все равно он – самый сильный. Непобедимый, что бы ни случилось. – Не пугай меня так больше. Никогда, – глухо шепчет самый родной голос на свете. Вместо ответа утыкаюсь носом ему в грудь. Утренние солнечные лучи вскальзывают в спальню в тот момент, когда мы оба проваливаемся в долгожданное сонное забытье.