Глава 24. До свадьбы заживет

ЭЛЯ – Давай-ка, иди ко мне, – притягивает меня к себе Иштван и устраивает между бедер. Но мне становится чуть спокойней и я пытаюсь справиться с волной паники и растерянности. – Эль, ты же говорила, что учишься на отлично. Какие у них могут быть причины тебя отчислить? И вообще, откуда такая информация? – Когда ты разговаривал с Астаховым, я на самом деле залезла в интернет. На свою электронную почту. И там было входящее сообщение. Из деканата. Они не могли связаться со мной по старому телефону, который отключен и написали на почту. – Что именно? – Да я показать могу даже. Прислали копию приказа об отчислении, якобы из-за грубого нарушения учебной дисциплины, несовместимой с этическими нормами университета. – Так ты, значит, смутьянка и бунтарка? – Иштван притягивает меня к себе еще сильнее, но его взгляд серьезен. Глаза все выдают и перевести в шутку эту тему у него явно не получается. Значит, есть повод для серьезного беспокойства и вряд ли он связан с самим отчислением. Но мне еще и стыдно. Что если Иштван и в самом деле решит, что я такая бестолочь, которая даже не может нормально учиться в универе, да еще и на заочном. Нужна ему такая? – Эль, – наконец собирается мыслями Иштван, – мне в самом деле вся эта ситуация не нравится. Но дело не в твоем отчислении, а во внезапной необходимости ехать в Краснодар. Значит так, мы едем вместе. – А может я сама, по быстрому… – Исключено, – тут же перебивает меня Иштван и сейчас у него такой тон, что возражать бесполезно, – мы едем вместе. Кстати, заодно заедем к тебе домой. Представишь меня своим родителям. Снова чувствую, как щеки начинаю пылать огнем. Но он и тут прав. Это я с чего-то решила, что он в разгар всей этой заварухи с его заданием, отпустит меня одну в другой город. Иштван выпускает меня из своих объятий, подходит к барной стойке и берет свой телефон. Что-то в нем выискивает. – Мне сейчас надо отъехать на пару-тройку часов. Новость огорошивает настолько, что поначалу я даже не могу подобрать нужные слова. Опять? Едва успели перевести дух от всей этой истории с Зелимом. – Иштван… – Эль, сейчас это и в самом деле полностью безопасно. Я даже не буду запрещать тебе лазить в интернете. Только пока новым номером особо не свети, но Юле с Яной звонить можешь. Молчу и пытаюсь сообразить, с чего у него появилась вдруг такая срочность. – Это связано с той новостью, которую я тебе только что сообщила? Несколько секунд молчания и утвердительный кивок. – Да, – тихо говорит Иштван и смотрит мне прямо в глаза. – Мне очень страшно оставаться тут, я могу поехать с тобой? – шепчу я, чувствуя, как меня накрывает волна паники. – Нет, Эля. Это деловая встреча. Но я должен быть на ней один. Дома сейчас полностью безопасно. Просто на всякий случай я усилю охрану, для твоего спокойствия. Он тут же набирает номер и ждет, когда по ту сторону трубки примут вызов. – Влад, можешь в течение получаса еще пару человек выставить? Да. На два-три часа, максимум. Да. Эля дома. Спасибо. Все. Коротко и по делу. Подвес с двумя кобурами одевается поверх футболки, сверху набрасывается кожаная куртка. Для меня уже – вполне привычная картина. Хотя, если вдуматься, я вообще к такому привыкну когда-нибудь? – Эля, любимая, все хорошо, – шепчет мне Иштван и садится рядом со мной на диванчик в гостиной. Наверное, сейчас у меня такой потерянный вид, что это замечается со стороны. Он обнимает меня и целует – очень нежно и так горячо, что мои мысли моментально начинают путаться. И где-то на краю сознания малодушно маячит надежда на то, что он сейчас никуда не поедет. Скользит языком по моим губам и вторгается в мой рот, заставляя меня от удовольствия дышать через раз. Наши поцелуи становятся все более требовательными и он неожиданно отрывается от моих губ. – Эль, все. Мне надо ехать. Не волнуйся, это и в самом деле полностью безопасно. Чтоб ты была уверена, мы можем даже переписываться. Я буду на связи. Киваю ему, понимая, что молчание сейчас – красноречивей, чем тысяча слов. Когда за ним захлопывается входная дверь, я какое-то время прислушиваюсь к тому, что происходит на лестничной площадке. Он с кем-то из охранников обменивается какими-то фразами и вскоре приезжает лифт. Все. Надо ждать и верить. Вопреки моим сомнениям, он и в самом деле – все время на связи. И стоит только мне погрузиться в привычную бездну паники, как от него прилетают какие-то смайлики, признания в любви и красивая музыка, которую я перекидываю в свой плейлист. Одеваю огромные наушники и включаю список тех песен, которые мне периодически сбрасывает Иштван. Красиво, лирично, романтично. Особенно цепляет песня «Наутилуса» и припев про «на двоих одно дыхание». Не замечаю, как засыпаю и уже сквозь сонное забытье, чувствую, как Иштван переносит меня с кухонного диванчика на кровать, снимает с меня наушники и гасит свет в спальне. Вернулся, значит пока все хорошо, мелькает в моей сонной голове и я снова погружаюсь в темноту и тишину. Резко распахиваю глаза от того, что Иштван просыпается и одевается. По спальне золотисто-серыми полосами ползут первые рассветные лучи. – Уже выезжаем? – в панике подпрыгиваю я, кутаясь в теплое одеяло. До слез не хочется выбираться из кровати и я готова к тому, чтоб меня исключили из университета. Лишь бы не отправляться в эту чертову поездку. – На завтрак у нас точно найдется время, – весело скалится Иштван и, чертыхаясь, стягивает с себя футболку, которую задел наизнанку. Как зомби, на полном автомате нарезаю овощи для фриттаты и дрожащими руками заливаю их желтками на аппетитно шкварчащей сковороде. Огромные порции фриттаты улетают почти мгновенно, но я сейчас не чувствую ни вкуса еды, ни ее запаха. Хотя, по физиономии Иштвана, понимаю, что такой завтрак ему очень понравился. И мысленно делаю себе еще одну заметку про блюда, которые он любит. Так, на будущее. – Ну что, синеглазка, давай собираться. Много вещей не бери с собой, только документы и телефон. – Иштван, может не поедем? Ну даже если меня отчислят… – Эль, ехать надо, – уверенно и чуточку напряженно говорит Иштван. Едва уловимый акцент выдает то волнение, которое он пытается от меня скрыть. Значит, дело на самом деле серьезное и мне вчера не показалось, что он чего-то опасается. – Отчисление – это ерунда. Как только вся эта история закончится, я же могу восстановиться. Ну и что, потеряю просто год учебы, это же не страшно. – Нет, Эля. Едем, – решительно выдает Иштван и достает из шкафа большую спортивную сумку. Снова цепляет на себя подвес с двумя кобурами. Поочередно, на полном автомате, проверяет каждый пистолет и отправляет в кобуры. Набрасывает на себя кожанку и только мельком я успеваю заметить, как под ней исчезает стилет. – Ты думаешь, это нам может пригодиться? Сама не замечаю, как от волнения мой голос начинает сипеть. Слышу со стороны, как будто и не саму себя, а какой-то чужой, сдавленный шепот. Короткая ухмылка – точный ответ на мой вопрос. Иштван открывает спортивную сумку и я едва сдерживаю крик, когда вижу, что он в нее укладывает автомат Калашникова. От волнения я даже не сообразила, откуда вообще взялся этот автомат. Справиться с шоком не успеваю и вижу, как в сумку тут же отправляются гранаты. Две? Три? Мне кажется, что от ужаса у меня перед глазами туманная пелена. – Вот теперь, полностью готовы ехать, – удовлетворенно улыбается Иштван и застегивает молнию на сумке. Сажусь на переднее сиденье и, пока пристегиваюсь, вижу как Иштван укладывает сумку с оружием между сиденьями. Значит, он уверен в том, что оружие может понадобиться настолько мгновенно? И да, я боюсь даже озвучить вслух свои опасения. Мне просто не по себе. Как только мы выезжаем за пределы городской черты, Иштван съезжает на узенькую проселочную дорогу, ведущую в один из горных поселков. – Эль, выходи, – бросает мне и идет к багажнику. Возвращается через полминуты с бронежилетом в руках. – Вот, надень на себя, – говорит он, но я моментально понимаю, что именно мне не нравится во всей этой ситуации. – А ты? У тебя только один бронежилет? – Да, – коротко кивает Иштван, – только один. Надевай. – Нет, – мотаю головой, – не одену. Он тебе нужнее. – Эля, не заставляй меня одевать его на тебя силой. Давай по-хорошему. Гляжу на бронежилет в его руках и инстинктивно делаю шаг назад. Облизываю губы, пересохшие от волнения. – Я не одену. Это – твой. Он нужен тебе. Если все настолько серьезно… – Эля, – перебивает меня Иштван и я слышу сталь в его голосе, – подойди ко мне. Глотаю слезы и послушно делаю шаг к нему. Если все настолько серьезно, то не мне нужен бронежилет. Это слишком дорогая цена для моей безопасности. Иштван надевает на меня бронежилет, поправляя волосы и застегивает по бокам какие-то липучки. Чувствую на плечах тяжесть и вся эта защита мне сильно не по размеру. Толком не могу пошевелить головой, кивать точно не получится. Да и вообще, чувствую себя, как будто в панцире. – Эль, любимая, все будет хорошо, – шепчет мне Иштван и проводит рукой по моим волосам. Снова поцелуй, от которого мне хочется плакать еще сильнее. Без одержимости, но так нежно и трепетно. Как будто, он хочет меня успокоить и точно знает, как это сделать. Сажусь в машину и Иштван успевает перехватить мою руку, когда я собираюсь защелкнуть ремень безопасности. – Пока не надо. С трудом могу пошевелиться в этом громоздком бронежилете и чувствую, как с перепугу, мое сердце начинает колотиться в бешеном темпе. Въезжаем в горный серпантин, от которого у меня слегка подкруживается голова. А может мне нехорошо от волнения. – Черт, – вырывается у Иштвана, когда мы неожиданно сразу после поворота упираемся в знак объезда и перегороженную дорогу. – Что не так? – Придется объезжать, – сам себе говорит Иштван и я отмечаю едва уловимую, глуховатую напряженность в его интонации. Замечаю, как мало на дороге автомобилей. Это и не удивительно, ведь еще раннее утро, да еще и выходной. Хотя наш деканат работает и по субботам. Но в это время дороги пустынны и особенно та, на которую мы сворачиваем в объезд. Почему-то очень неуютно чувствую себя на объездной дороге. С одной стороны – отвесная скала, с другой – крутой обрыв и где-то сбоку, на горизонте – сверкающая, как лезвие бритвы, полоска Черного моря. – Приехали, – шепотом выдает Иштван и я в ужасе замечаю, как навстречу нам выдвигаются две машины и въезжают на нашу полосу. Оттормаживаемся метров за пятьдесят от них и я слышу какой-то грохот. Джип Иштвана виляет и разворачивается поперек дороги и я чисто интуитивно догадываюсь, что стреляли по колесам. Резкая обжигающая боль, на несколько мгновений мешающая мне дышать. Как будто на кадрах кинопленки, вижу прямо перед собой разбитое лобовое стекло. Прострелено прямо передо мной. В ту же долю секунды Иштван рывком укладывает меня между сиденьями и я, превозмогая острую боль, пытаюсь вдохнуть воздух. Ощущение, что легкие набили раскаленными камнями и я дышу поверхностно, с едва слышными хрипами. – Не двигайся, – отрывисто бросает Иштван и прямо перед моими глазами возникает автомат Калашникова. Дальше все помню, как в пьяном сне. Иштван открывает дверь и, используя ее как щит, начинает отстреливаться прицельно-короткими очередями. В момент перезарядки он бросает гранату в тех, кто преградил нам путь. Вижу, как у него по руке стекает алая струйка крови и чувствую, как у меня темнеет перед глазами. Усилием воли, во всем этом адском грохоте, заставляю себя находиться в сознании. Снова отстреливается. Снова бросает гранату. Перестрелка длится минуты три, может чуть дольше. Но с перепугу мне кажется, что уже прошла вечность. Наконец все стихает и я уже готова подниматься, превозмогая адскую боль в груди. – Лежать, – сдавленно шипит Иштван и рвано дышит. Я в ужасе догадываюсь, что он ранен. Но он даже не дает мне нормально поднять голову и оценить обстановку. Я просто должна его слушать. Вижу, как он находится все еще под прикрытием автомобильной двери и мне передается его напряжение. Он замирает и беззвучно, но молниеносно извлекает из подвеса оба пистолета. Обострившийся слух улавливает шаги в нашу сторону. Выстрелы громыхают почти над моей макушкой, но все стихает за несколько секунд. – Все закончилось, – срывающимся голосом говорит Иштван и я с трудом пытаюсь подняться. В ужасе вижу, как он сидит на земле, опершись спиной на дверцу джипа. По футболке растекается темное пятно крови. Прямо перед ним в неестественных позах лежат два человека. Переползаю на водительское сиденье и выбираюсь из машины. Даже мимолетного взгляда мне хватает для того, чтоб в одном из стрелявших в Иштвана узнать того, кто мне хорошо знаком. Аркадий Скуратов. Пытаюсь опуститься прямо на колени перед Иштваном, но нормально двигаться мешает острая боль в груди и чертов бронежилет. Он не должен был быть надетым на меня. – Эль, срочно звони Владу или Артуру, – едва слышно, с одышкой хрипит Иштван. Хватаю свой телефон и набираю номер Артура, даю его Иштвану. Он сообщает координаты того места, где мы находимся и просит его срочно связаться с Астаховым. – Вот и все, – улыбается мне он, отключив звонок, – все закончилось, любимая. Я плачу и снова лезу в машину, пытаясь найти что-то нужное в автомобильной аптечке. – Не умирай, пожалуйста, – испуганно шепчу я, глотая слезы и срываю с себя браслет-амулет, который он мне подарил несколько дней назад. Надеваю ему на руку и начинаю плакать. – Должно сработать, – слабо улыбается Иштван, пытается откашляться, – до свадьбы заживет. Просто говори со мной. Эля, пожалуйста. Проводит рукой по бронежилету, проверяя его целостность. Защита сработала, но скорее всего у меня сломаны ребра, судя по обжигающей боли. Несу первую попавшуюся в голову ахинею и все время смачиваю лицо Иштвана мокрым полотенцем. Ему тяжело пить, но бутылка минералки улетает за полчаса. И именно за это время к нам подъезжает машина скорой помощи. Через пару минут показывается «Гелик» Влада. Кроме него в машине еще Артур и Вячеслав Астахов. Иштван прикрывает глаза и я понимаю, что он потерял сознание. Боль в моей груди в этот момент становится нестерпимо обжигающей и меня тоже накрывает спасительная темнота.