Глава 11
Я уже почти провалился в сон, когда почувствовал, как девушка подо мной зашевелилась. Мне сначала показалось, что это во сне, но нет. Арина, стараясь не разбудить меня, выбралась на волю.
Значит, мои слова на нее не возымели никакого действия. Ну что ж, мне прямо таки стало очень любопытно, что кисуня будет делать дальше.
Улыбка тронула уголок губ, но я попытался сдержаться, когда понял, что она шарится в темноте по полу ища свои вещи, стараясь делать это тихо, при всем при этом не подозревая, что я наблюдаю за ней.
Черт! Эта девочка, слишком быстро стала яркая точка в моей жизни. Она в последнее время полностью захватила все мое внимание.
Черт! Я только сейчас понял, что не жду звонков от отца.
От мыслей о родителе, отвлекло приглушенное шабуршание в коридоре.
Когда она успела туда переместиться?
Твою мать!
Не верил, что Арина решилась на то, чтобы уйти. Безумная.
Я встал с кровати и пока натягивал трусы, до моего слуха донесся щелчок закрывшейся двери.
Блядь. Куда?
Метнулся в коридор, но Арины и след простыл. Дура.
Как она вообще умудрилась выйти? Быстрым взглядом оглядел домофон. И то что я вижу, вызывает у меня улыбку. Оказывается она каким то образом ухитрилась обмануть охранную систему. Набираю незамысловатую комбинацию на сенсорной панели, и одновременно открываю дверь и блокирую входную группу, на подъездной дорожке. Открываю дверь и выхожу на порог. Естественно здесь уже, как несколько минут, никого нет. За это время девушка, могла уйти достаточно далеко.
Кхм, ну не бежать же мне за ней в трусах?!
Возвращаюсь обратно в дом. Надеюсь, она заметила, что в ее сумке не хватает кошелька и ключей. Я еще тогда, на асфальте заметил, что среди ее вещей раскиданных по плитке нет ни ключей, ни кошелька.
Твою мать! В сердцах ударяю кулаком в стену. Почему не сказал ей об этом сразу.
Все же захожу в комнату, и сорвав с вешалки спортивный костюм, натягиваю на потное, после секса, тело.
Хм, понимаю, что сейчас совершаю ребяческий поступок, отправляясь на поиски девчонки. Нужно было бы отпустить малышку и пусть шагает на все четыре стороны, но не могу, не могу с ней так поступит. Возможно, в другой бы раз я и дал, ей права выбора, но не сегодня.
Пальцы пробегаются по сенсорной панели. Дверь открывается, и я выхожу на улицу.
— Арина! — зову девушку, когда оказываюсь на дороге.
Придурок. Именно так подумают обо мне соседи. Или того хуже. Решат, что сбрендил, ведь раньше за мной такого безумства не водилось.
— Арина! — кричу снова, но в ответ тишина.
И только когда спускаюсь чуть ниже по улице, к главным подъездным воротам, вижу, как с той стороны бетонной стены, подсвечивая задними габаритами тьму, отъезжает машина.
Ну, что ж. Деньги есть, значит, до дома доберется.
Возвращаюсь домой и прохожу прямо на кухню. Достаю из пакета бутылку, и освободив горлышко от пробки, опрокидываю в себя.
Блядь. В груди по-мимо приятного чувства, растекающегося во все стороны облегчения, зарождается что-то еще, что-то, что я хочу задавить и не отпускать наружу. Только не сейчас. Ни когда я в таком состоянии.
Шаркая подошвами тапок о пол, возвращаюсь в спальню. Ложусь прямо в одежде на постель, полностью пропахшую Ариной.
Девочка, девочка?! — качаю головой.
Походу вляпались мы с тобою по самое не балуйся в это дерьмо. Как бы только еще найти силы выбраться из него, не запачкавшись.
Делаю большой глоток и тут же в голове возникаю картинки о разгоряченной кисуне, и об ее влажной тугости, которая так плотно обхватывает мой член, что, кажется это его вторая кожа.
В голову ударяет жар, и тут же опускается в пах. Яйца, как и член мгновенно твердеют, требуя удовлетворения своих потребностей.
Черт! Черт! Арина! Что ты делаешь? Что делаешь?
Медленно, потому что борюсь с самим собой, достаю телефон и, оживив экран, отыскиваю номер Арины. Палец замирает над иконкой вызов.
Блядь. Не могу. Это не правильно!
Между нами, конечно, все неправильно, но то, что получается случайно, это одно, а вот то, что я ей буду звонить сам — это уже другое.
Очередной глоток алкоголя, опускается в желудок, а я открываю мессенджер Фейсбук. И нахожу в списке номер Арины.
Написать смс.
Быстро пишу, пока не передумал, в диалоговой строке.
Янис: Почему сбежала?
Гипнотизирую точку, которая сейчас показывает, что абонент не в сети. Не знаю, чего этим хочу добиться? Ведь сам же веду себя с девчонкой, как мудак. Внутри складывается четкое ощущение того, что у меня детство в штанах играет.
Когда спустя минуту на экране ничего не меняется. С недовольством нажимаю кнопку заблокировать экран, и отбрасываю телефон на противоположную сторону дивана. Твою мать!
Сжимаю в кулаке горлышко бутылки. Черт бы побрал, эту девчонку. Почему она заставляет меня делать то, что совсем не похоже на меня? Уже не первый раз задаюсь вопросом, как можно за пару дней влезть под кожу так остро, что невыносимо терпеть разлуку?
Телефон неожиданно издает трель входящего смс и я забыв о том, что у меня открытая бутылка в руках, резко наклоняюсь и проливаю немного жидкости себе на штаны.
— Твою мать! — ставлю бутылку на столик и в нетерпении смотрю на обратный ответ.
Изо рта вырывается стон разочарования.
Входящее смс оказывается от Дариуша. Начинать общение с ним сейчас у меня нет никакого желания, но когда вижу, что следом приходит следующее сообщение, мой палец сам тянется к диалоговому окну и я принимаю смс.
Дариуш: Ян, друг ты в сети? Блядь ты даже не представляешь, что мне сейчас пришлось выслушать от этого ублюдка Бачинского. До сих пор руки трясутся. Этот мудак разнес в пух и прах наш универ. Говорит: шлюхи у нас одни учатся. Говорит: дают преподавателям трахать себя, где попало. Нет, ну ты представь? Этот старик вообще башкой тронулся. Ох, уж этот малолетний придурок, племянничек его, изворотливый змей. Напел там ему, как поступить?
Твою мать! Я пока читал текс, у меня конечности чуть не отнялись. Мне так и казалось, что между строк он намекает на меня и Арину. Ведь племянник Бачинского видел, как мы с Синеглазкой уезжали из клуба. Блядь. Это полное фиаско.
Опустошаю бутылку до половины в несколько глотков.
Пальцы от напряга сводит судорогой. Что ответить Дариушу я не знаю, поэтому получается бессвязный набор букв.
Входящее смс от абонента Арины, заставляет меня напрочь забыть о друге и я тут же перехожу в ее акк.
Арина: Потому что так будет лучше Ян.
Я несколько раз перечитываю ее смс. И до меня даже после десятого раза, не доходит его смысл.
Янис: Лучше для кого, родная?
Арина: Для нас. Я не хочу тебя подставлять Ян. Не хочу, чтобы из-за меня ты потерял работу и место ректора, которое у тебя почти в кармане.
Вот как значит. Подумала она.
Янис: Детка, об этом уже поздно думать. Как оказалось, свидетелей нашей с тобой "дружбы", было предостаточно.
Не хотел. Я не хотел ей это писать. Но вместо того чтобы стереть, палец соскользнул и текст мгновенно улетел адресату.
Швыряю, телефон о грядушку и провожу вспотевшими ладонями по лицу.
Вот опять. Вместо того, чтобы быть мягким и ласковым, сбрасываю на девочку свой негатив.
Сука! Как же сложно строить то, что никогда не строил. Да мне финансовую пирамиду построить в разы легче, чем разговор с девчонкой, которая лишает меня рассудка.
Очередной сигнал телефона и я снова поднимаю его, чтобы посмотреть ответ.
Арина: Боже! Янис, прости! Я забыла! Я просто забыла о том, что нас возле клуба видели.
Да кисуня. Видели, и теперь об том жалеть поздно.
Открываю диалоговый чат с Дариушем.
Янис: Завтра принеси мне зачетку племянника Бачинского, я поставлю ему зачет.
Со злостью откидываю телефон, но прежде его заблокировав.
На сегодня общения с меня предостаточно. Даже переписка с кисуней меня больше не возбуждает. Такое болото сейчас внутри, что грызть гранит хочется зубами. Подхватываю бутылку с журнального столика и приканчиваю ее остатки залпом. Хочется напиться добеспамятства и чтобы так, чтоб не помнить из сегодняшнего дня ничего.
Спустя несколько часов возлияния, еле передвигая ногами, все же добрался до спальни. И когда падал на кровать лицом вниз, меньше всего мне хотелось увидеть во сне ту, которая подло бросила меня на попечения алкоголика-отца, приняв самое легкое решения, умереть.
Лазурная водная поверхность слепит глаза. Я бегу по берегу, не забывая собирать ракушки. Сегодня мамин день и я решил своей мамочке сделать красивый браслет из мелкой ракушки. Дедушка мне обязательно поможет. Когда добрался до нашего жилища, прежде чем направится к деду, забежал домой и …
— Какой тебе к черту подарок! — грозный голос отца оглушил, я замер на пороге, так и не осмелившись сделать больше не шагу.
— Эммануил я тебя прошу, прекращай истерику. Нет, значит, нет, — слышу звонкий удар.
Пощечина. Я уже слышал этот звук ранее. Родители ругаются не в первый раз.
— Боже, когда же твои руки отсохнут… — тонко прокричала мамочка и тут же послышалась вторая пощечина.
Я забегаю в комнату и кидаюсь к отцу.
— Папа, папа не надо бить маму, — обхватываю его за талию и оттягиваю от мамочки подальше.
— Сынок, — отец меняется в голосе, и обнимает меня, — ты понимаешь, — он приподнимает мою голову за подбородок и заглядывает своими мутными глазами в мои, — я не бью мамочку. Просто она не понимает слов. Поэтому я пытаюсь донести до нее другими действиями то, что она должна понять. Скажи Розалин сыну, почему я тебя наказал, — угрожающе рычит отец матери, но она молчит, — скажи.
— Ян, мальчик, папа тебе сказал все верно. Мамочка неправильно поняла папин ответ, за это он её и наказывает, — я смотрю на вымученную улыбку мамочки, на ее затравленный взгляд, киваю.
— Папа не наказывай больше мамочку, она будет тебя слушаться. Да, мама?
— Да, сынок.
— А теперь иди малыш, погуляй. Нам с мамой нужно решить взрослые вопросы.
— Хорошо папа, — я благодарно обнимаю отца, и отпуская, переключаюсь на мамочку.
Подбегаю к ней и вдыхаю легкий аромат ананаса и свеже-выжатого лайма. Я обожал, как пахнет моя мамочка.
— У меня будет сегодня для тебя сюрприз. Слушайся папу. Не хочу, чтобы он тебя обижал, — я говорил это не громко, стараясь чтобы отец не услышал.
— Конечно сынок, — она поцеловала меня в макушку и крепко обняла. Так крепко, что мне стало больно дышать.
— Я скоро вернусь, — пообещал ей и вышел из комнаты.
— Ах, ты мерзкая стерва. Зачем из мальчишки делаешь тряпку? — донесся до меня шипящий голос отца. — Если бы ты не обрюхатилась так рано, нам не пришлось жить в этой дыре и мне бы не пришлось делать грязную работу в этом нищенском квартале.
— Эммануил хватит, — голос мамочки совсем не слышно и мне пришлось вжаться в стенку и затаить дыхание, чтобы понять, что она говорит, — я больше не заикнусь о подарках.
— Тебе вообще нужно забыть о них думать. Ты жена нищего работяги, и заметь, я им стал благодаря тебе и твоей опрометчивости, залететь в шестнадцать лет. Как же я тебя ненавижу. Если бы не сын, давно бросил тебя.
Я больше этого слышать не мог. Выбежал из дома и побежал к деду. Как папа так мог говорить о мамочке? Она у нас самая лучшая на свете.
Следующее два часа, мы с дедушкой трудились над созданием самого красивого браслета. Браслета для моей мамочки. И когда уже оставалось совсем немножко, я заметил в окно, проскользнувшую фигурку мамы.
— Дедушка, там мама, — указал пальцем в ту сторону, куда пошла мама.
— Вот и славно, давай доделывать скорее. Как раз самое время ей подарить. Мама, наверное к качелям пошла.
— Да-да, давай.
На доделку нам с дедушкой понадобилось еще примерно полчаса. И когда я, трепеща от удовольствия, что браслет получился действительно сказочным, побежал на берег под пальму, где у нас весели качели, впервые секунды растерялся. Мамочки там не оказалось.
— Мама! — позвал я ее, но мне никто не ответил.
Тогда я побежал обратно, но вдруг заметил тень, мелькнувшую за дощатым сараем.
— Мама! — крикнул вновь, но ответа мне не было снова.
Все-таки мамочку папа видимо обидел очень сильно, и теперь она даже со мной не хочет разговаривать. Но ничего, стоит ей только увидеть мой браслет, и она тут же снова станет веселый. Воодушевленный своими мыслями я смело шагаю за сарай, и когда заворачиваю за угол, застываю на месте.
— Мааааа-маааааа! — кричу так громко, что барабанный перепонки трескаются от напряжения.
Подрываюсь на кровати, весь промокший до нитки от пота, я ошалелым взглядом смотрю в пустоту. Этот кошмар видимо мое проклятие на всю жизнь.
Страх, что живет внутри меня, всегда вылезает наружу, если в поле моего зрения появляется какая-нибудь девушка, способная меня заинтересовать.
А Арина не просто появилась. Она ворвалась в мою жизнь и пытается разрушить хрупкий карточный домок, который я выстроил для себя. Я подсознательно понимал, что пока не готов к семейным отношениям. Потому что в моей жизни на данный момент все не стабильно. Да, у меня практически все есть, но этого хватит только одному. А семья это нечто другое. И за семью у меня пока не было желания нести ответственность.
Будильник зазвонил, как раз в тот миг, когда я выходил из душа. Отключая его, неожиданно для себя быстро нахожу номер Арины и прежде чем его удалить, заношу в черный список. Это будет правильно. Это будет верно. Я не могу позволить ни ей ни себе, разрушить наше будущее.
***
Тем же днем.
— Ян, ты ничего не хочешь мне рассказать? — закрывает зачетку Доминика Дариуш, при этом не сводит с меня взгляда.
— А разве что-то, должен? — отталкиваюсь от стола и чуть отъезжаю на кресле к стене.
— Ты в последнее время ведешь себя очень странно. Я тебя давно таким не видел. У тебя все в порядке?
— Дариуш, мы сколько лет с тобой знакомы?
— Да и не подсчитаешь друг, — Дариуш задумался, — много. Но я даже боюсь представить, что могло произойти, раз ты согласился поставить зачет, этому хмырю, — он постукивает зачеткой о край стола.
— Я пожалел тебя, — соврал ему.
— Хм, врешь же. Я вижу что врешь, но ладно не хочешь рассказывать мучать не буду. Ты мне лучше вот, что скажи. Ты сегодня был у ректора?
Я вздернул брови вверх. Положил локти на подлокотники кресла, и соединив пальцы друг с другой удивленно глянул на друга. Вот откуда он мог знать, что я ходил сегодня к ректору?
— Ну, что ты так смотришь Ян? — лыбится Дариуш. — Ты же в университете на особом положении. И куда бы ты не пошел, и чтобы ты не сделал, все обо всем знают.
— Надеюсь, что наши разговоры останутся только при нас? — выразительно посмотрел на друга.
Конечно я подозреваю, что за мной пристально наблюдают, но подозревать это одно, а вот знать об этом, уже совсем другое.
— Обижаешь Ян, я могила, ты чего мелишь? — тут же отвечает друг.
— Через пару дней, я еду в командировку.
— Что?
— Ректор мне сделал предложение, от которого невозможно отказаться. Я еду на Евразийский Саммит, который в этом году пройдет в России.
В кабинете повисло молчание. Я встал со своего места, и подойдя к окну, повернулся к Дариушу спиной.
Если бы ректор сделал мне это предложение несколько дней назад, я бы еще задумался над тем, какое решение мне стоит принят. Я знаю, что на моем месте многие хотели бы оказаться. Да я и сам радовался бы до одурения… но не сегодня.
Принимая решение ехать, я немного рискую своим спокойствием, ведь скоро выпускные экзамены, а меня не будет на месте чуть больше недели и всем мои студентам придется попотеть, чтобы подготовится самостоятельно к защите.
Весь день я пытался игнорировать тревогу и… мысли об Арине, которые к концу дня просто зашкаливали.
Весь день гнал ее образы прочь, заталкивая их в самые дальние углы разума, но все шло совсем не так как я хотел.
Стоило чуть ослабить бдительность, и гребаные пошлые мысли… о ней, с новой силой вгрызались в мой мозг.
Даже стоя сейчас у окна и разговаривая про Саммит, я представляю ее голой в своей кровати, а еще в ванной, и я неизменно трахаю ее так, как нравится мне, так, как доставляет удовольствие ей. И все время перед глазами разные позы обнаженных тел, наших тел и секс. Много секса. И я постоянно в движении. Словно не могу ею насытиться. Трахаю её, как гребаный ненасытный кролик.
— Блядь, — сжимаю кулаки.
— Ян, очнись, — от неожиданного прикосновения к плечу, вздрагиваю.
— Что? — резко поворачиваюсь к Дариушу.
— Говорю… может вечером, тогда посидим вместе?
Посидим вместе, — повторяю в мыслях слова друга.
— Не знаю Дариуш. Перед отъездом слишком много дел, нужно все еще раз проверить. Ты же знаешь меня, я не могу уехать и бросить все на самотек. И знаешь, что еще хотел тебе сказать?!
— Говори, слушаю.
— Тебе придется забрать свою студентку обратно. У девочки сложная дипломная работа, а я не смогу ей предоставить должного внимания. И боюсь, что без нормальной помощи куратора, ее ждет провал.
— Я понял, — тяжко вздыхает Дариуш, — я что-нибудь придумаю.
— Да уж постарайся. А то времени осталось не так уж и много.
Через несколько минут Дариуш покидает мой кабинет и я постояв еще немного опускаюсь в кресло.
Под кожей начинает зудеть отчетливое чувство неудовлетворенности.
— Твою мать, — с силой тру лицо ладонями, а потом останавливаю пальцы на висках, начинаю их массировать.
К горлу подступает горький комок разочарования. Разочарование самим собой.
Боже! Я думал, я знаю, что делаю, когда соглашался на предложение ректора ехать, но я ошибся.
Мои попытки тщательно спрятать свое влечение проваливаются. От самого себя вряд ли убежишь. И это я знаю не понаслышке.
Арина, что-то сделала со мной. Повернула вспять всю мою жизнь, весь уклад. И я вдруг потерялся. Выбился из привычной колеи. И мне от осознания этой мысли стало некомфортно.
Так. Это уже переходит границы. Ощущаю себя, каким-то чертовым психом. Но я то адекватный, вполне себе уравновешенный тип. Или все же нет.
Сегодня все-таки придется, сходит в бар с Дариушем. Иначе… открываю первый ящик стола и смотрю на титульник от дипломной работы Арины, который она забыла у меня в кабинете. Иначе не сдержу своих демонов и уж тогда, дороги обратно, точно не будет.
Тихий скрежет в дверь, заставляет застыть на месте.
Громко сглатываю. Я точно знаю, кто стоит за дверью. Арина.
Закрываю ящик и выхожу из-за стола.
Кабинет погрузился в мертвую тишину.
Я стоял по середине и не отрывая взгляда, смотрел на дверь. Ждал.
Стук-скрежет повторился, и не дожидаясь моего ответа, на ручку нажали и дверь медленно открылась, ровно до того, чтобы в неё можно было разглядеть, лишь часть силуэта пришедшего.
— Доброго дня, Янис Эмануилович, — с придыханием лепечет девушка, а мое тело окатывает жаром.
Я шумно вдыхаю глоток воздуха, чтобы хоть как то потушить огонь внутри, но вместо облегчения, мое пламя разгорается только сильнее. Мои легкие заполняются ароматом пряных духов Арины.
И я четко понимаю, что еще немного, и я сорвусь.
Эта девчонка сводит меня сума своей сексуальной энергетикой, которая омывает меня волнами, оживляя каждую частичку моего тела.
— Здравствуй, Арина, — хриплый голос царапает слух, и я инстинктивно делаю шаг по направлению к ней.
— Мне… можно войти? — Арина смотрит мне в глаза, я смотрю ей и вижу как щеки девушки от такого пристального внимания, тут же вспыхивают румянцем.
— Заходи, — позволяю ей и делаю еще один шаг, в ее сторону.
Синеглазка спустя миг уже стоит в моем кабинете, и нас теперь разделяет совсем небольшое расстояние. Расстояние моего благоразумия, которое я могу преодолеть в несколько шагов.
— Ян, мне звонил Дариуш, — пожевывая нижнюю губу от волнения, начала Арина, — он сказал, что ты отказываешься от меня…
Ее голос срывается, а я … а я блядь, сокращаю расстояние между нами в несколько больших шагов, останавливаюсь прямо перед ней…
— Зря ты пришла, Арина, — выдыхаю в губы и вгрызаюсь в ее приоткрытый влажный рот своим, забирая в себя вырвавшийся стон.
Сжимаю ее задницу.
А она овивает руками мою шею.
Отрываю ее от земли.
А она закидывает мне ноги на бедра.
Твою мать! Адреналин бурлит в крови, отравляя бешеной похотью всё разумное, что осталось у меня в голове. Не прекращая опьяняющего поцелуя, я будто под наркотическим воздействием, достигаю стола за считанные секунды, и прежде чем усадить на него Арину одним движением руки смахиваю с его всё лишнее.
— Боже! — выдыхает девушка, когда ее голая задница оказывается прижатой к холодному камню столешницы.
Кладу ладони по двум сторонам от нее, блокирую ей пути отступления.
— Черт! Арина! Что ты творишь со мной? Зачем пришла?
— Я не смогла дозвониться… — сбившимся с дыхания голосом произносит она.
— И ты решила прийти лично? Ты думала, что я с тебя не спрошу, того, что ты от меня вчера убежала? — приподнимаю бровь. — Ты думала, здесь… — обвожу взглядом кабинет, — … ты будешь в безопасности?
— Нет, Ян. Я так не думала, — отвечает она, глядя на меня глазами, в которых плещется откровенное желание, которое побуждает меня забыть об всем здравомыслии.
— И правильно, Арина, — шепчу я.
И следом, снова набрасываюсь на ее влажные губы, беря их с жадностью гребаного собственника.
Нахрен все! Чувствую, необходимость удовлетворить свою потребность.
И срать мне на то что, я должен соблюдать кем-то придуманные правила. Мне можно. Можно все. Я устал сдерживаться. Устал быть… правильным.
Мои, поцелую становятся мягче, чувственнее, но от того не менее требовательными. Мне бы хотелось испить ее всю, прежде чем вновь сказать ей, что мы не должны себя так вести. И что лучше бы ей убраться подальше от меня. И что бы больше на пушечный выстрел ко мне не подходила. И что думаю я о ней не как о девушке, которую с каждой минутой, с каждым часом, с каждым днем желаю все больше и больше, а думаю как о студентке, которая больше не должна на меня смотреть ни с каплей вожделения в синих озерах.
Но я не могу, ей это сказать.
Не могу ей так сказать, потому что я не могу не думать о ней, как принято в нашем обществе.
Углубляю поцелуй, проталкиваясь языком между ее губ, облизываю их.
Она с готовностью их приоткрывает, позволяя мне проникнуть внутрь.
Я всасываю ее губы, и мой язык свободно проникает в ее рот, оглаживаю им ее внутреннюю мягкость плоти.
Тяжело дыша, отрываюсь от нее на мгновение и наслаждаюсь блеском в ее глазах.
Скольжу взглядом ниже по ее губам к шее. Оставшаяся отметина на белой коже, вызывает на губах улыбку.
— Сегодня, ты будешь принадлежать мне снова.
— Да, — выдыхает она.
Провожу одной рукой по ее позвоночнику, и, когда пальцы останавливаются на тонкой шее, сжимаю ее.
— Сегодня моей девочке требуется особая ласка, верно?! — мурлычу я ей в губы, но никакой мягкости в моем голосе нет. Я хочу ее трахать, а не заниматься любовью.
Одним рывком ссаживаю ее со стола и резко разворачиваю к себе спиной.
Закидываю платье на спину (благо, она сегодня одета в свободную тунику, подпоясанную тонким ремешком), и прикусываю нижнюю губу, чтобы не застонать вслух, при виде ее аппетитных округлостей.
Коленом раздвигаю ее ноги и провожу указательным пальцем вверх и вниз по щели, пока ее влага, через тонкие кружева, не покрывает мои пальцы. И как только пальцы вновь касаются чувственного клитора, щелкаю по нему, и хищная улыбка раздвигает губы, когда слышу ее тихий стон.
Рука с шее перемещается на рот.
— Тсс, девочка, — говорю шепотом, — не хочу, чтобы кто-то еще кроме меня слышал твои стоны. Они ведь предназначены только для меня, для моих ушей.
Чувствую, как Арина плотно сжимает губы и тут же кивает головой.
Я тереблю ее клитор до тех пор пока он не увеличивается, и только, когда Арина выгибается в пояснице и ввожу в нее палец.
Арина тихо ахает. А ее стеночки плотно обхватывают мой палец. Я плотнее зажимаю ее рот рукой, практически полностью, лишая возможности вырваться звуком наружу из ее горла.
— Арина, крошка, если бы я хотел, чтобы нас кто-то услышал, то явно не стал бы медлить и уже насадил твою киску на свой член.
Замолкаю, потому как чувствую, что еще не много и мне самому себе придется закрывать рот, потому как яйца уже судорогой сводит от возбуждения.
Трахаю Арину одним пальцем до тех пор, пока ее тело не становится чуть расслабленным и затем добавляю второй, чтобы она ощутила наполненность. Продолжаю, пока крошка не начинает дрожать. Ее ресницы мелко подрагивают, когда она приближается к пику.
Еще немного и чувствую, как ее мышцы сжимаются вокруг моих пальцев, и по ним текут ее соки.
Меня накрывает диким возбуждение.
— Боже! — протяжно стонет она мне в ладонь, а я тянусь в свой портфель и достаю из бокового кармана презерватив.
Один единственный, который завалялся у меня с незапамятных времен.
Расстёгиваю молнию на штанах и вытаскиваю член. Быстро рассказываю по стволу латекс.
— Все будет хорошо крошка, — облизываю пересохшие губы.
И упираясь в ее промежность, вхожу в нее.
Арина ахает и впивается пальцами в край столешницы. Я вытаскиваю член, и снова ввожу. Одной рукой сжимаю задницу крошке, другой наматываю на кулак, растрепавшиеся локоны, тяну на себя, заставляя выгнуться в дугу. Трахаю ее жестко и быстро, вбиваясь каждым миллиметром в ее глубину.
Пот скатывает по вискам, когда я вхожу в нее, желая заявить права на каждый ее сантиметр.