Глава 12

Мне показалось, я умерла.

Вот прямо сейчас.

Ведь поверить в то, что Ян будет ухаживать за мной, было практически невозможно. И тем не менее:

— Арина, — мужчина, склонившись надо мной, преподносит к моим губам стакан с водой, — как ты?

— Все хорошо, — отвечаю ему севшим голосом, — это все волнение сказывается…

Беру из его рук воду, и выпиваю все содержимое, до последней капли. В груди происходит, какой-то дикий водоворот чувств.

— Как ты думаешь, кто это был? — не поднимая глаз, спрашиваю Яна.

Это конечно же не тот вопрос, который мне сейчас хотелось обсуждать с ним… да и если честно, мне с ним вообще ничего не хочется обсуждать. Хочется смотреть на него, не отрываясь. Наблюдать за его эмоциями движениями, молча. А вместо этого приходится украдкой подглядывать за ним из-под полуопущенных ресниц.

— Я не знаю, Арина, — он пожимает плечами, и отходит от меня на несколько шагов.

Тогда я, из положения полусидя, привстаю. И поняв, что голова не кружится, и перед глазами не бегают букашки черные, опускаю ноги на пол.

— Мне кажется, тебе стоит еще немного полежать, — неловкое движение в мою сторону и чуть заметное замешательство во взгляде мужчины, заставляют невольно улыбнуться.

— Уже все хорошо, — немного вяло отвечаю ему.

— Тогда нам стоит уже выдвигаться. Не хотелось бы тут задерживаться, если на то нет причин.

Мы покидаем кабинет и здание университета, без каких-либо проволочек.

Профессор даже возле поста задерживается всего лишь на несколько секунд, размашисто оставляет автограф…

И вот мы уже возле его машины, на внутренней парковке.

— Садись на заднее сиденье, — командует он, и я без лишних вопросов забираюсь в заднюю дверь.

Только, когда устраиваюсь поудобнее, понимаю, что на парковке кто-то еще есть кроме нас. Я чувствую, чье-то присутствие… чей-то взгляд, от которого по спине мурашки пробегают и поднимаю волосы на затылке.

В растерянности оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти этот взгляд, но все тщетно.

Тонированные стекла скрывают четкость картинки и уже того, кто может скрываться в какой-либо из машин, находящихся здесь, я не могу разглядеть.

Профессор занимает место за рулем, и спустя минуту мы трогаемся с места.

— С тобой точно все в порядке? — интересуется мужчина глядя на меня в зеркало заднего вида. — Ты выглядишь встревоженной и… сильно бледной.

— Ну, а что удивительного? — я замолкаю.

Ян тоже не спешит продолжить разговор. Поэтому его продолжаю я:

— А какой я должна быть Ян? Расслабленной и беззаботной? — удивленно приподнимаю брови. Да за кого он меня держит? За пустоголовую девку, которой плевать на него, на его карьеру. Да и мне мало не покажется, если эта история дойдет до ректора.

— Арина, по поводу тебя, я уже давно сделал определенные выводы… — он мельком глянул на меня.

— Да?

Интересно. Мне бы очень хотелось послушать какие?! Но судя по его взгляду, ничего нового я не услышу. А старые песни о главном… мне вряд ли понравятся.

Когда мы выехали на главное шоссе, не сразу поняла, что Ян едет в обратном направление от моей временной квартиры.

— Ты, знаешь, что мы едем не в том направлении? Я живу …

— Мы едем ко мне, — глухо отвечает мужчина.

Что? Неужто я не ослышалась? Он меня везет к себе? Но для чего? Ведь Ян, дал ясно мне понять то, что видеться со мной он больше не желает…

— Я, знаю, что сейчас творится в твоей голове Арина. И хочу сказать только одно, я и сам не знаю, зачем это делаю.

Глупая (я точно знаю, что на моих губах сейчас глупая улыбка) улыбка, растягивает мои губы, и не знаю, что в этот момент на меня находит, но я совершаю сумасбродный поступок.

Скидываю обувку, и перелезаю к Яну на переднее сиденье.

Мужчина, не ожидая от меня подобного, в недоумении приподнимает бровь, окидывая меня косым взглядом…

Но ровно через секунду его лицо меняется… и я замечаю как в черных глазах вспыхивает огонь. Горячая ладонь сжимает колено и Ян, не отрывая взгляда от дороги, начинает медленно скользить ею вверх, по бедру, щекоча мою кожу.

Я в предвкушении вжимаюсь в спинку сиденья, а сердце в груди, трепыхается от радости, как ненормальное, постоянно сбиваясь с ритма, что заставляет мой пульс постоянно менять частоту.

Я люблю… люблю его…

Разливаются пульсирующими волнами внутри меня, эти два заветных слова.

И я плавлюсь до состояния раскаленной магмы, когда замечаю короткие взгляды профессора, которые он украдкой бросает на меня.

Это самый лучший день в моей жизни. И черто-с два, я позволю кому-нибудь испортить его.

Даже противным мыслям о том, что это может быть ненадолго, я не позволю омрачить мое настроение.

— Сначала заедим в маркет, — слышу сквозь поток мыслей, голос Яна и поворачиваюсь к нему всем корпусом.

— Хорошо, — киваю я, а с губ не сходит глупая улыбка, — с меня тогда ужин.

— Договорились, — улыбается профессор в ответ.

Через двадцать минут, мы с пакетами выходим из магазина, бок о бок, будто бы мы пара. И пусть это не правда…

Но я так хочу думать, и пусть это только сегодня, но мне это необходимо, как глоток свежего воздуха.

***

Подтянув коленки к подбородку, сижу на стуле на кухне, смотрю в окно.

Рассвет вот-вот забережёт над крышами соседних домов, а у меня уже как час сна, ни в одном глазу. Ощущение будоражащей радости не покидало меня даже во сне. Перевозбужденный мозг просто на просто не дает расслабиться. Ни тогда, когда я лежала рядом с Яном, слушая его сердцебиение и любуясь его лицом, телом, ни сейчас: когда сижу на кухне в тихом одиночестве. Мысли все улетучились, оставляя в приоритете только чувства.

Когда небо прорезают первые лучи солнца, я все же встаю со стула и подхожу к холодильнику, открываю его.

Разглядываю содержимое камеры: вчерашний ужин вряд ли подойдет.

Блуждающая улыбка появляется на губах, когда память воскрешает события, что были накануне.

По телу пробегается волна легкого возбуждения, и я, чтобы не дать фантазии разыграться достаю с полки яйца и ставлю лейку на стол.

Просто яичница для того, чтобы привлечь внимание Яна, слишком примитивно.

Достаю сковородочку и попутно разбиваю в прозрачное блюдо яйца. Сегодня Ян будет завтракать у меня болтуньей — через пару минут на сковороде уже образовалась яичная кашка, хорошо приправляю ее солью и перцем.

Довольная результатом, прикрываю ее крышкой и оставляю на варочной панели, на включенном подогреве.

Включаю чайник.

Достаю разделочную доску и нож. Готовлю бутерброды с маслом и с копченой грудинкой…

Нож замирает в воздухе, потому как воздух вмиг пропитывается запах Яна, который только-только вышел из душа.

— Ммм, моя Синеглазка решила, и сегодня меня порадовать?! — чувствую ментоловое дыхание у себя на шее.

Его ладони проскальзывают под рубашку, и пальцы останавливаются ровно на границе резинки трусиков.

— Я думаю, тебе понравится, — с придыханием отвечаю ему и кладу нож на стол (от греха подальше, а то с такими эмоциями, которые бурлят внутри, можно ненароком и пораниться).

— Обязательно, — его влажные поцелуи холодят кожу, а я прикрываю глаза, цепляюсь пальцами в край столешницы.

— Если ты продолжишь, то твой завтрак точно остынет, — отвечаю ему и прикусываю нижнюю губу, потому как его большие пальцы чуть оттягивают резиночку и скользят вниз.

— А можно мне выбрать? — он прижимает меня к кромке стола своим весом, вдавливая мне в задницу, свое возбуждение.

К щекам приливает жар, а в груди становится тесно дыханию. А когда Ян резко поворачивает меня к себе и подхватывает под колени, пристраивая мою попку на стеклянный кухонный стол, выдох вперемешку со стоном срывается с моих губ.

— Черт! Арина, — обжигает шепотом мою шею.

Его поцелуи исчезают с шеи, и я чувствую холод, но не долго потому, как они появляются ниже на сосках, его губы сжимаю и нежно посасывают их. От его пальцев я становлюсь влажной между ног, и чувствую слабость в коленках. Если бы я в этот момент стояла, то точно свалилась бы на пол.

Откидываюсь на руках назад, позволяя делать Яну с моим телом, все… лишь бы только не прекращалось это удовольствие.

Когда его пальцы добираются до моих складочек, развожу ноги сильнее. Хочу быстрее почувствовать его внутри себе. Хочу быть полностью наполненной любимым, до предела.

— Арина, — Ян, сжимает пальцы свободной руки у меня на челюсти и я открываю глаза, смотрю в его лицо.

Блестящие глаза, жадно меня пожирают. Я вижу в них похоть, и желание обладать мною без остатка и это заставляет меня задрожать в предвкушении…

— Боже, Ян! Что? Что не так? — срываются протяжным стоном слова, когда его палец ложиться на мой клитор и начинает играть с ним.

— Давай, Синеглазка, нужно возбудить тебя как следует… — говорит он, продолжая исследовать мою влажность.

— Так уже Ян, — я поддаюсь ему навстречу бедрами.

Пульсирующее лоно сжимает стеночками пустоту, и я чувствую, что это не правильно. Оно должно заполниться… Немедленно.

Удерживаясь на одной рукой, второй нахожу член профессора и пробегаюсь по стволу от головки до основания, а потом возвращаюсь обратно и обхватываю ладонью гладкую головку, смазывая ее собственной смазкой.

Ян оттягивает мой сосок — отпускает, и не давая мне передышки снова повторяет то ж самое, но уже с другим соском.

Сквозь отравляющее сознание желание, понимание того, что Ян играет со мной доходит не так быстро, как хотелось бы. Но умелые ласки профессора заставляют мой клитор дико пульсировать от желания, и именно это подталкивает меня к действиям.

Подвожу влажную головку члена к своей влажности и … сама насаживаюсь на него.

— Твою мать! — рычит Ян, оставляя мои соски в покоя, и переключая все свое внимание на очаг нашего соития.

Томно улыбаюсь мужчине, когда он смотрит на меня безумно-голодным взглядом, и сжимая мою задницу стаскивает со стола, а я овиваю его шею, зарываясь пальцами во влажные волосы на затылке, жадно всасываю в себя его кожу на шее, оставляю засос.

Толчок бедрами и Ян насаживает меня на член полностью, до основания, до звездочек в глазах.

— Черт, Ян! — вскрикиваю и пронзаю зубами его плоть, а следом падаю в бездну бурного оргазма.

Ян вбивает в меня свой ствол резко, размеренно, полностью погружая его во мне. Я через вату в ушах, слышу как кухня наполняется характерными влажными звуками и моими протяжными стонами.

Лечу… Вниз с обрыва…

И тону…

Тону вместе с моим любимым профессором в водовороте сжигающей экстаза.

***

— Обещай, что сегодня останешься дома, — Ян держит мое лицо в своих ладонях, полностью сосредоточив взгляд на губах.

— Обещаю, — бессовестно провожу кончиком языка по губам, призывая мужчину к действиям.

— Я, надеюсь на твое благоразумие, Синеглазка, — выдыхает мне в губы профессор и целует в засос.

— Не сомневайся во мне, Ян, — с жаром выпаливаю, когда он отпускает мой рот.

Возможно, это было через чур, эмоционально, но вдруг не понятно по каким причинам, выражение лица мужчины меняется. Его брови сходятся вместе, а губы превращаются в тонкие линии.

— Пока, Синеглазка, — он неловко отстраняется от меня и его ладони сжимают руль авто, а меня как будто холодным потоком воздуха обдает его холодность, остужая.

— До свидания, профессор, — последнее слово, будто с силой сдираю с языка, но мне нужно было посмотреть, как на него отреагирует Ян.

Реакции ноль.

Я даже опешила на секунду. Значит… нет… думать о чем-то плохом я не хочу.

Поэтому всю его перемену в настроении списываю на то, что Яну нужно отправляться на работу. Открываю пассажирскую дверь и выскальзываю из машины:

— Арина, — вдруг окликает меня голос Яна.

— Да, — у меня внутри все екает, от предчувствия.

— Вот возьми, — он протягивает мне деньги, выбивая дыхание из легких.

— Что? — в непонимании глазею на него.

— Возьми Арин, мне так будет спокойнее…

— От чего спокойнее Ян? Мне не нужны деньги, — отступаю на шаг.

— Тебе нужно заплатить за жилье… — он кивает на здание, за моей спиной.

Я на секунду задумываюсь, вспоминая, сколько дней у меня осталось в запасе и делаю не уверенный шаг в сторону машины.

— Но я все отдам, Ян, — дрожащими пальцами беру купюры и тут же прячу их в сумку, — как только найду работу, сразу отдам, — горячо заверяю его.

— Синеглазка, расслабься, — глядя на меня отвечает Ян с прохладной улыбкой на лице, — пока, — подмигивает мне и как только я отступаю обратно на тротуар авто трогается с места.

Его последние слова заставляют задуматься.

Что он имел ввиду, когда посоветовал "расслабиться"? Мысли будто в мясорубке начинают перемешиваться в голове, и я вместо того, чтобы идти в квартиру, на автомате шагаю прямо, отыскивая глазами какой-нибудь кафетерий.

Мне нужно немножко побыть на людях, обдумывая поступок профессора. А в замкнутом помещении… в четырех стенах, боюсь, что нафантазирую невесть чего себе, а если все это позже окажется неправдой?! Потом, придется еще и расхлебывать, выдуманную мной же нелепицу.

Как оказалось, открытых в столь ранний час заведений было не так уж и много. И самый ближайший кафетерий, который мне попался, был в соседнем квартале.

Заняв столик возле окна, заказала себе сладкое пирожное и латте.

Что может быть лучше! А если учесть, что я еще и студентка, у которой вечно не хватает на кафе денег, сейчас чувствовала себя лучше не куда. В ожидании своего заказа, достала телефон и набрав номер отца, принялась слушать долгие гудки.

— Алло, — слышится срывающееся, запыханное дыхание отца.

— Пап, привет, — не сдерживая улыбки, отвечаю отцу.

— Ариша, Аришенька, здравствуй дочка, — волнение в голосе отца передается и мне.

С папой мы не созванивались почти неделю, а для нас это большой срок.

— Привет, пап. Прости, что так долго не звонила…

— Бог с тобой, дочка. Я что не понимаю, что моей малышке Ари, нужно много времени, чтобы защитить свой диплом…

— Да, пап, так и есть. Но осталось совсем немного и мы скоро увидимся… — мне отчего-то становится неловко, что приходится врать отцу, но и говорить правду, я ему уж точно не буду, — … как там дела на ферме?

Решила, что именно сейчас нужно сменить тему. И разговор о домашних делах, может отвлечь от мыслей о профессоре, как ничто лучше.

— Доченька, да как дела?! Все как обычно, ты же знаешь… В одни руки очень тяжело управиться с хозяйством, а нанимать работников, пока еще не сезон… дорого берут…

— Знаю пап, — тяжело вздыхаю.

Папа у меня работяга, но даже ему сложно одному приходится на ферме.

Официант приносит заказ и я в первые минуты даже не притрагиваюсь к еде… Совесть подлянка, начинает грызть изнутри за то, что я тут расслабляюсь сижу, а отец там вкалывает на полях.

— Но, ты не грусти Ариша. Вот окончишь университет, приедешь домой, вот тогда заживем. В городке уже клинику ветеринарную достраивают. Потом примутся за Аграрный комплекс.

— Да-да, папа, я помню…

Напоминание о том, что мне придется в обязательном порядке вернуться в городок и работать в той фирме, что мне оплачивается учебу, как-то не самым радужным образом подействовало на мое настроение.

— Ладно, пап. Мне уже пора. Ты там отдыхай побольше, и не сильно перетруждайся. Скоро увидимся.

— Конечно моя маленькая Ариша. Я по тебе скучаю. Если удастся вырваться на выходные, приезжай. На дорогу денег найдем. Да и гостинцев с собой возьмешь. Старая Сара, до сих пор не спускает с меня глаз. Ходит регулярно: готовит, убирает. Хоть и платить мне ей не чем, но видимо привыкла. И отказаться от привычки уже не может.

— Это же отлично пап. Передавай пани Саре, привет. Люблю тебя папа, пока.

Мы еще несколько минут прощаемся с отцом, вспоминая о соседях и о тех, кто его посещает в выходные дни и только потом, я кладу трубку.

— Твою мать! Вот это тебя пронесло. Думал постарею, пока дождусь, когда ты натрепешься.

Я вздрагиваю от неожиданности и чуть не расплескиваю по столу свое латте, когда слышу за спиной низкий голос Доминика.

Резко поворачиваю голову и нос к носу сталкиваюсь с наглой рожей парня.

— Ты?! Что ты тут делаешь? — шиплю ему прямо в лицо.

А он в свою очередь кривит рот и отстраняется от меня, как будто учуял вонь.

— Боже, ты бы хоть помылась. Воняешь, как дешевая шлюха, — его голос пропитан ядом, а у меня в голове затор, как и в легких, из которых его слова выбили дух.

— А это, — сквозь стиснутые зубы отвечаю ему, — не твое дело, чем и как от меня пахнет…

— Ошибаешься, крошка Ариша, теперь это дело мое… — он ловко перемахивает со своего места ко мне, и двигая меня к краю диванчика садится рядом.

— Что ты делаешь? — я хотела вскочить с места, но его длинные загорелые пальцы больно сдавили мою ногу выше колена.

— Сидеть, — цедит он, и до ломоты в мышцах продолжает стискивать пальцы.

— Придурок, отпусти. Мне больно, — на глазах проступают слезы злости, что не могу ответить ему.

— Это еще не больно, цыпа, — на губах парня появляется не улыбка, а оскал.

— Если ты меня не отпустишь, я закричу. Да и что ты ко мне вообще пристал? Я тебя не приглашала. Так что, отвали. Придурок, — мне кажется, я ему оплевала все лицо, пока произносила эти слова.

— То есть ты мне сейчас хочешь навешать лапши на уши, и пойти в отрицание, что трахалась с этим уродом?!

Сердце делает кульбит в груди и я понимаю, кто был тот таинственный гость, который застал меня в кабинете Яна.

Его пальцы беспощадно сжимают, таранят мою кожу, и я вцепляюсь ногтями в его руку.

— Еще раз повторяю тебе, Доминик: с кем я сплю, с кем разговариваю, что ем… это тебя не касается. А теперь: отпусти… мою… ногу…

Делая на каждом слове ударения, говорю ему.

— Да пошла ты… шлюха, — он разжимает пальцы и я тут же взвиваюсь с места, подхватывая сумку, устремляюсь к выходу.

— Долбаная шлюха. Иди, трахайся с учителем. Думаешь у него член больше чем у меня!..

Дальше я уже ничего не слышу. Дверь разделила меня, и этого конченного придурка.

Лицо пылает от унижения, которое я испытала, когда он на все кафе орал про меня гадости.

Мудак! Больше назвать его никак нельзя было.

Я летела по улице, не чуя под собой ног.

Надо было идти сразу домой. Зачем я только пошла в кафе? Зачем?

Только когда оказалась в безопасности, за железной дверью гостиницы, смогла нормально отдышаться.

— Девушка с вами все нормально? — из-за стойки ресепшена, спрашивает администратор.

— Да-да, — сбивчиво отвечаю ей.

— Вы, извините, из какого номера?

— 213-го.

Она устремляет взгляд в экран компьютера.

— У меня тут небольшая неприятность произошла, — подхожу к стойке и смотрю в макушке администратору.

— Да?! — она отрывается от экрана, смотрит на меня.

— Я ключ потеря от номера, можно как-то … ну … другой взять… — смотрю на нее впритык.

— Ой, ну знаете, — она протягивает мне прайс, где черным по белому написано, что за потерю ключа взимается штраф.

— Да, я знаю… Но возможно, есть какие-то обходные пути? — смотрю на нее щенячьим взглядом. Выгладывать пятьдесят долларов за ключ, который и нескольких баксов не стоит, я была откровенно говоря не готова.

— Я студентка и не из этого города, может …

— Я бы с радостью, — неискренняя улыбка, появилась на тонких губах девушки, — но у нас все ключи пронумерованы, и если пойти в обход… понимаете же, да?! Начальство если узнает, по головке не погладит, — пожала она плечами.

Черт! Что же сегодня за день такой!

Спустя десять минут, наконец удалось добраться до комнаты.

Какой-то бред… заполнять целую кипу бумаг из-за потерянного ключа. Ну ладно, это как минимум глупо. Но правила везде свои, — тяжело вздыхаю, только бумагу зря переводят.

Захожу в номер и закрываюсь на замок и защелку. Скидывая обувь, иду в ванную.

Утро выдалось настолько бурным, что захотелось все его события, смыть с себя.

Даже секс с Яном, после слов Доминика оставил неприятное послевкусие в сознание.

Контрастный душ на протяжении нескольких минут, позволяет наконец-то выбросить из головы все посторонние мысли и пусть это ненадолго, но все же я смогла расслабиться… забыться.

Завернувшись в полотенце, на носочках добегаю сначала до сумки, достаю телефон, и конечная остановка завершилась на кровати.

Подбираю ноги… накрываюсь с головой одеялом и закрываю глаза и с облегчением выдыхаю. Наконец-то почувствовав защищенность.

Душ сотворил чудеса. Мыслей в голове до сих пор не было.

Но вот, моральное состояние униженки, осталось. Из-за него, до сих пор, чувствую себя словно помоями облитой. И никак не могу взять в толк, что Доминику от меня нужно?!

Скотина!

И даже вера в то, что с Яном у нас все взаимно, и что я отдалась ему по большой любви, не помогает.

От досады, закусываю краешек одеяла и с силой сжимаю его зубами, рычу.

— Придурок, — шиплю сквозь стиснутые зубы, отворачиваюсь к стене, — ненавижу тебя, мажор. Ненавижу.

***

После того, как немного удалось поспать, настроение улучшилось и мне даже удалось поработать над дипломной работой. Добавила несколько недостающих статей в практическую часть, а так же отыскала две грубые ошибки, чему была несказанно рада. Не хотелось бы перед куратором выглядеть посмешищем от того, что пропустила столь очевидные вещи.

Но между всеми этими делами и работой, я то и дело поглядывала на телефон, ожидая что тот, вот-вот подаст признаки жизни и на него придет хотя бы короткое смс от Яна.

Но нет. Часы шли, и день стремительно приближался к своему завершению, а мой телефон так и продолжал хранить молчание.

— Какая же это пытка, быть в постоянном ожидании и напряжении… — стон отчаяния вырвался из горла и я не выдержав схватила телефон, упала на кровать, и тут же оживив экран телефона вышла в мессенджер.

В сети профессора, конечно же не было. Зато обратила внимание, что Дариуш здесь. Недолго думая, набираю Яну смс.

Арина: Привет. Извини, что пишу. Возможно не вовремя, но сильно переживаю? Как у тебя дела?

Тиши в ответ гнетет, но ничего с собой поделать не могу. Гипнотизирую экран телефона в ожидании ответа от профессора. И когда через долгих пять минут, я так и не получаю уведомления о том, что смс хотя бы доставлено… откладываю смартфон в сторону и встаю с кровати иду обратно к столу, чтобы попытаться мозговой работой, вытеснить все мысли о Яне.

Оторвалась от текста только тогда, когда поняла, что в комнате сумеречно и что надо включить свет. Подхватываю телефон, и нажав боковую кнопку, присвистываю вслух. Часы на экране показывают 20:30. Вот это я понимаю мозговой штурм. Даже время не заметила, как пролетело. Глянув на иконку мессенджера и не обнаружив там входящих, почувствовала вселенское разочарование.

Видимо вся его холодность, которая была сутра что-то да значит, а я дурочка не смогла разгадать, что под нею скрывается, но теперь-то все ясно. И зачем такая повышенная забота была обо мне?!

Дуреха! Развесила уши и лапши себе позволила на них накрутить…

Может… позвонить ему и все высказать?!

Получается Ян, воспользовался моим положение, и зная, что я к нему испытываю, сыграл на моих чувствах, чтобы поиметь меня снова?

Но тут же, словно в противовес мои внутренним возмущениям, пришло осознание реальной действительности. Воспоминание, будто цветная фотография предстало перед глазами.

Вот я стою возле машины Яна. Его быстрый колкий взгляд скользит по мне лишь секунду, и я могу представить, что он видит: помятое платье, неряшливый, даже немного потрепанный внешний вид, навряд ли смогли вызвать в нем что-то приятное в отношении меня. И … вот, в его пальцах появляются зеленые купюры, которые он протягивает мне… Именно этим жестом было все сказано. Он мне заплатил за ночь. Все как в прошлый раз. И мои чувства, признания, что были сказаны вслух, для него ровным счетом ничего не значат… Ничего…

Ком разочарования и тоски становится прямо посредине горла, и я не могу не сделать вдох, ни выдохнуть. Сама во всем виновата. Размечталась, взлетела высоко, а что теперь? Теперь придется больно падать.

Тыльной стороной ладони тру глаза, стирая проступившие слезы… Нет я так не смогу… В неизвестности очень больно и обидно быть.

Делаю продирающий горло вздох, и нажимаю кнопку вызова напротив авки Яна.

Я должна услышать его голос прямо сейчас… иначе… задохнусь.

Абонент временно отключен или находится вне зоны сети.

Что?! Набираю еще раз:

Абонент временно отключен или находится вне зоны сети.

Не может этого быть!? Что за детский сад? Ян взрослый мужчина, неужто он отключил телефон лишь только потому, что не хочет разговаривать со мной!? Да ну! Это же бред? Или… Просматриваю, еще раз мессенджер, там уж точно можно проследить во сколько мужчина был в сети.

Последний визит(10.30)

Это мне кажется очень странным. Потому как взгляд снова цепляется за Дариуша, который снова в сети. Здесь что-то не так.

Ведь насколько я поняла, мой куратор и профессор Дариуш друзья. И очень подозрительно выглядит то, что один в сети, а другого нет.

Неприятная догадка о том, что все же телефон Ян выключил из-за меня, острой обидой кольнула под ребра.

И поддавшись не контролируемому импульсу, открываю диалоговое окошко с Дариушем:

Арина: Доброго вечера, профессор Дариуш! Извините, что беспокою, но тут небольшой казус вышел у меня с дипломной. Хотелось бы обсудить его с профессором Янисом, но не могу дозвониться до него целый день. Может что-то случилось?

Не прошло и нескольких секунд, когда я увидела, что Дариуш пишет мне обратный ответ.

Сердце в груди подскочило на месте. На миг замерло, а потом пустилось в бешенный галоп.

Дариуш: Доброго, Арина! А тебя разве Янис не предупредил, что твоим куратором буду снова я?

У меня выбило дыхание из груди. Все-таки отказался. В глазах защипала предательская влага. Но я с силой потерла веки. Плакать поэтому я уж точно не буду. Завтра обязательно одену свое лучшее сексуальное платье, и наведаюсь в кабинет профессора.

Пишу ответ Дариушу. Ведь какими бы не были душащими обида и злость, а закончить учебу мне все равно придется.

Арина: Нет ничего такого, мне профессор не говорил.

Дариуш: Тогда если твои вопросы не жизненно важные, давай их отложим до завтра. Захвати свою работу и заметки, что делал профессор Янис. Потому что у него нам не получится ничего узнать.

Арина: Почему?

Дариуш: Профессор уехал. И когда вернется не известно.

У меня внутри все оборвалось.

Уехал?!

И когда вернется неизвестно?!

Что это значит?

Почему он уехал не предупредив? Даже словечком не обмолвился об этом…

Оседаю на пол. Ноги отказались держать меня. Подтягиваю к подбородку колени. Чувствую, как горячие слезы обиды текут по щекам. Но не этого я хочу сейчас. Я хочу банальных объяснений от Яна, а вместо этого, ощущаю себя такой беспомощной, что от этого чувства противно от самой себя становится.

Понимание о том, что Яну все-таки удалось сломать меня, приходит ко мне незамедлительно. А следом, в душе наступает пустота. Страшная, неотвратимая. Сердце больно сжалось, и так и осталось в положении непробиваемого гранита.