Глава 3 · Что день грядущий нам готовит

– Вьера Ларин, виеры просят вас спуститься.

Виноватый голос Лираен отвлек меня от чтения. Сама служанка стояла на пороге, не торопясь его пересекать без разрешения.

Я моргнула, протянула руку за закладкой и, только удостоверившись, что не потеряю место, где остановилась, поднялась. Солнце еще не начало заходить, а значит, до обещанного ужина было еще далеко.

– Что-то произошло? – полюбопытствовала я, пока мы с девушкой шли по коридору.

– Четверть часа назад доставили почту. После виер Мариус приказал позвать вас и вьеру Терезу.

– А виеру Джалиет?

– И ее, – согласилась Лираен. – Но меня отправили за вами и кузиной.

– А где тогда Тереза?

– Я встретила вьеру, когда поднималась к вам.

– Вот как… – протянула я, прислушиваясь к молчанию. Видимо, произошло действительно что-то важное, раз кузен не стал начинать без меня. Или… меня это важное напрямую касалось?

Я поморщилась, вспомнив, чем закончился поход на рынок. Прикусила губу, размышляя, стоит ли с порога повиниться в прегрешениях или все же рискнуть и поверить в то, что Тереза не проговорится. В виере ЭльВиет я отчего-то не сомневалась.

– Вьера Ларин. – Постучавшись, Лираен открыла дверь гостиной и отступила, пропуская меня внутрь. Заходить она не стала.

– Ларин, садись, – махнул мне Мариус, на секунду отвлекаясь от чтения уже довольно помятого письма.

Я не стала спорить и, встретившись настороженным взглядом с Терезой, присела на диванчик рядом с ней. Благо и места хватало, и никто не возражал.

Виера ЭльВиет занимала одно из четырех имевшихся в гостиной кресел. Антиор, в момент моего появления обернувшийся и вежливо кивнувший, вновь вернулся к изучению пейзажа за окном. А Мариус и вовсе мерил шагами комнату, хмурясь и бормоча себе под нос: «С чего бы это?»

– Что-то произошло? – полюбопытствовала я, поняв, что начинать разговор, несмотря на то что все уже собрались, никто не собирается.

– Определенно да, – хмыкнул кузен и, остановившись, продемонстрировал мне письмо. Его пальцы закрывали верхнюю часть текста, а потому мне удалось прочесть лишь последние строки:

«…в связи с чем приглашаем вас и ваших родственниц посетить прием, посвященный годовщине основания Шаргана».

Далее имелась широкая роспись и даже оттиск гербовой печати.

– Мы пойдем? – Я вскинула бровь, отпуская бумагу и давая кузену вновь перечитать все послание.

– Да, – ответил вместо Мариуса Антиор. – Игнорировать личное приглашение виера АльТерни было бы неразумно.

– Скажи проще: в противном случае можно собирать вещи и ехать домой. – Бросив письмо на низкий столик, Мариус рухнул в кресло. Провел ладонями по лицу, словно хотел снять с себя невидимую паутину, и выдохнул: – Виера Джалиет, вы сможете за день подготовить девочек к приему? Хватит одного танца, просто чтобы они не стояли весь вечер у колонн.

– Разумеется, – степенно отозвалась виера, и я поняла, почему на «семейный совет» позвали постороннюю.

– Знать бы еще, с чего такая честь… – пробормотал себе под нос Мариус, поднялся и вперил в меня тяжелый взгляд.

Я ответила вопросительно вздернутой бровью, и кузену пришлось отвернуться.

– Разве это плохо? – Я постаралась увести разговор в иное русло. Подальше от возможных причин неожиданного приглашения. – Знакомства никогда не помешают, а раз нас пригласили… – Я осеклась и взглянула на Антиора: – Виер Антиор, а не могло ли это приглашение быть связано с вашей предстоящей женитьбой?

– Мой род владеет землями в Западной провинции, а Шарган – восточный город. Влияние нашей семьи здесь невелико. Для того чтобы получать приглашения на торжества в иных провинциях, нужна приставка Аль перед именем рода, – пояснил Антиор. – Поэтому, пусть мне и прислали приглашение, это скорее дань моему сопровождению Терезы.

– Вот как… – Я непроизвольно сложила руки на груди. Не самая уверенная поза, но думать так становилось легче – чувствовалась мнимая защищенность. – В таком случае… Кузен, а вы не указывали при оформлении документов, зачем собираетесь посетить Марголин вне дел семейных?

– Указывал, – буркнул Мариус. – Иначе нам пришлось бы уехать сразу после бракосочетания Терезы.

– Так, может, дело в этом?

– Возможно, но… Я наводил справки еще до поездки. Попасть на прием к градоправителю нелегко. Купцов среди высшей аристократии не жалуют. Ни Говард из «Вельен и сыновья», ни Карт из «Дариус и Джейкри», ни Марек из «Китарского Торгового Дома» так и не смогли добиться аудиенции, хотя их предложения были, – Мариус облизнул пересохшие губы, – более чем выгодны. Нет, Ларин, здесь что-то другое. И я хотел бы знать что.

– Все хотели бы, – протянула я и, накрыв ладонь Терезы, кусавшей в нерешительности губы, с силой сжала её пальцы. – Если наш поход на прием – решенное дело, позвольте откланяться. Танцы сами себя не изучат, а нам, как я понимаю, не повредит хорошая репутация.

– Идите, – отмахнулся кузен. – И завтра к шести будьте готовы.

Я сбилась с шага, услышав, когда нам предстоит покорять местное общество, но более ничем своего негодования не выдала. Завтра – значит, завтра. Ничего не попишешь. Знать бы только: с чего такая честь?

Я хотела было удалиться в свою комнату и подумать, но стоило мне открыть дверь, как первой ко мне проскользнула Тереза, а следом, будто так и надо, зашла виера ЭльВиет. Мне же выпала сомнительная честь замыкать процессию.

– Виер АльТерни? Мне же не показалось?.. – Тереза уселась на мою кровать и, обняв подушку, требовательно взглянула на меня.

– Если верить твоему брату – да. Все письмо мне прочесть не удалось, – заметила я, останавливаясь у окна и тем самым предлагая компаньонке занять единственное кресло.

– Но… – Тереза посмотрела на виеру. – Мы же сегодня видели его? Один из тех мужчин, что… – Кузина покосилась на меня, покраснела и закончила уже не так решительно: – Один из тех, кто помог Ларин.

– И наш сосед, – буркнула я, не желая вспоминать события у фонтана. – Возможно, остальным просто не повезло поселиться рядом.

– Лари, ты сама себе веришь?!

– Я ищу рациональные причины приглашать нас в полном составе, – не согласилась я, покривив душой. Искала я просто любые аргументы, что могли бы подойти мне для защиты.

– Достаточно, девочки, – оборвала спор виера ЭльВиет. Коснулась висков, будто от наших споров у нее разболелась голова, и добавила: – Сейчас важнее не то, почему вы пойдете на прием, а то, как сможете себя там показать. Тереза, – кузина вздрогнула и непроизвольно выпрямилась, – как будущая виера ЭльРаунди вы должны показать себя с лучшей стороны. Ваш первый выход в свет будут обсуждать на родине вашего мужа, даже если вы никогда там не появитесь.

Тери сглотнула, побледнев.

– Ларин, если хотите помочь своей семье, вам следует вести себя достойно. Репутация семьи много значит для Марголина, и каждый ее член может как улучшить мнение о роде, так и низвергнуть его так низко, что даже крестьяне остерегутся подавать вам руку.

– А разве после сегодняшнего у меня еще есть шансы сохранить репутацию? – хмыкнула я.

– Виеры не станут распространяться о вашем мелком промахе, – заверила меня компаньонка. – Но вам следует учесть произошедшее и…

– …не снимать перчаток. Я обещаю.

– …и быть аккуратнее, – закончила виера, неодобрительно на меня взглянув. Потом чуть приоткрыла губы, будто хотела добавить что-то еще, но передумала и поднялась. – Покажите мне все ваши наряды. Сшить на заказ новые мы не успеем, а появление на приеме градоправителя в вещах из лавки готового платья слишком дорого обойдется вашей репутации.

Тереза промолчала, полностью согласная с мнением виеры. А потому я тоже промолчала, хоть и не считала зазорным покупать что-либо готовое, избегая сотни примерок и подгонок.

Вздохнула и распахнула свой шкаф, отдавая его на разграбление виере и кузине, раз уж мы находились в моей комнате.

И даже ужин не смог унять пыл двух вошедших в модный раж дам. Покусывая утащенный из столовой пирожок, я тоскливо следила за их хаотичными перемещениями. Дверь моей комнаты была открыта настежь, как и в комнату Терезы, и между ними туда-сюда сновала виера ЭльВиет, собирая из нашего общего гардероба два достойных наряда.

– Я подышу воздухом, – наконец не выдержала я суеты и, дождавшись кивка компаньонки, ушла во двор.

Влажный воздух наполнил легкие. Я прикрыла глаза, полностью отдаваясь ночной тишине, которую иногда нарушали долетавшие из-за открытых окон отголоски суеты. Сегодня я не собиралась отходить от дома. Память услужливо подсказывала, чем закончилась моя прошлая попытка посмотреть на звезды. А потому я лишь подошла к вычурной кованой ограде, отделявшей улицу от частных владений, и села на скамейку.

Как я поняла из объяснений Антиора, дома в этом районе являлись чем-то сродни летним домикам аристократов, где владельцы бывали лишь пару месяцев в году. В остальное время дома пустовали, но не сдавались – зарабатывать на аренде отчего-то считалось низким, и высокородные марголинцы подобным не занимались. До открытия сезона балов и приемов оставалось еще две недели, а потому, по словам жениха кузины, я могла не опасаться встретить здесь кого-то. О том, что уже успела накануне познакомиться с соседями, я предпочла умолчать.

– Добрый вечер, Ларин, – оторвал меня от размышлений знакомый голос, и по спине пробежали мурашки.

Я уже знала, кого увижу, повернув голову и взглянув, кто остановился по ту сторону забора. Темноволосый виер с печальной улыбкой.

– Виер АльТерни? – Губы сами расплылись в улыбке, будто я действительно была рада его видеть. Впрочем, лишь до того момента, как к радости узнавания примешался жгучий стыд. А потом и толика – большая такая – негодования. Все же без его вмешательства я бы не упала ни в фонтан, ни в собственных глазах.

– Кто? Ах да…

Я практически не расслышала, что пробормотал себе под нос собеседник, и попросила на марголинском:

– Повторите, пожалуйста?

Сказала и выдохнула. Интонация вроде бы правильная, слова верные, но виер АльТерни нахмурился, будто не ожидал и внезапное открытие его вовсе не порадовало.

– Рад встретить вас под полной луной, – хмыкнув, ответил он на родном, а я мельком взглянула на небо. Луна полной не была, а вот виер вежливым – да. Необходимо было ответить ему взаимностью.

– Пусть луна освещает ваш путь, – сказала, улыбнувшись, и поняла, что, несмотря на абсолютную формальность этой фразы, искренне желаю добра собеседнику. Нахмурилась, едва удержалась от того, чтобы не прикусить губу, и перевела задумчивый взгляд на виера, застывшего по ту сторону ограды. И только посмотрела – как захотелось, чтобы забора между нами не было, да и прочих преград тоже.

Сжала пальцы левой руки в кулак, до боли впиваясь ногтями в кожу. Не помогло. Желание выйти на улицу и оказаться поближе к виеру не исчезало. Еще и собеседник, будто прекрасно все осознававший, предложил:

– Я бы мог провести вам небольшую экскурсию. – И он протянул мне руку, будто обещая: возьмусь – и забор перестанет быть проблемой. Моей. А уж он-то свою определенно решит.

– Боюсь, мой кузен этого не оценит. – Разум все же восторжествовал, и ответила я четко и твердо: – Как и любые иные прогулки без сопровождения компаньонки.

– Виеры Джалиет?

Я разглядела странную полуулыбку, будто наличие виеры могло без особых проблем превратиться в ее отсутствие.

– К примеру. – Я пожала плечами. Посмотрела на точеные черты лица собеседника и тоскливо вздохнула.

– Вас что-то расстраивает? – мгновенно отреагировал на перемену в моем настроении он, а я в очередной раз убедилась, что виер очень внимателен. Даже чересчур внимателен.

– Так и есть. – Я кивнула, подтверждая его предположение. Поднялась со скамейки, расправила юбку и, подойдя практически к самой ограде, убрала руки за спину, чтобы случайно не протянуть их к собеседнику и не нарушить еще что-нибудь из неписаных марголинских правил.

– Я могу вам помочь? – охотно поинтересовался он, а я расстроилась. Все же виер мне действительно понравился. Как бы я ни пыталась отвлечься, но, будучи предоставлена самой себе, раз за разом возвращалась к событиям у фонтана. И не только для того, чтобы посыпать голову пеплом.

Смущение залило краской щеки, когда я будто наяву ощутила теплые и бережные прикосновения рук виера, что поддержал меня тогда. Отчаянно захотелось повторить этот момент. Вот только…

– Можете. Если уйдете и мы больше никогда не встретимся, – грустно заметила я и неожиданно призналась: – Вы не даете мне трезво мыслить. Стоит чуть-чуть отвлечься – и ваше лицо перед глазами. А это отвлекает. Мне нужно думать совсем о других вещах, а я… – Я сжала зубы, с ужасом глядя на собеседника и понимая, что с моего языка срывается истинная правда, которую я бы не рискнула кому бы то ни было озвучить. – Что вообще происходит?

Последние слова прозвучали уже на моем родном балиарском, но виер и им владел прекрасно. Усмехнулся грустно – видимо, понимал в происходящем куда больше меня, – и сообщил, просто ставя перед фактом:

– Завтра я попрошу у вашего кузена разрешения ухаживать за вами. – Сказал как отрезал. Еще и на лице появилась странная решимость, будто виер принял для себя непростое решение. – Проблема ведь только в этом? – И вновь печальная улыбка, противостоять которой было сложнее, чем желанию погладить хорошенького котенка.

– Вы хотите, чтобы я не смогла ни о чем больше думать? – спросила я укоризненно, но виера не проняло. Напротив, ему, кажется, это даже польстило, но… он был осторожен в словах:

– Вы сможете, – не согласился со мной собеседник и заверил: – Это пройдет. Через несколько дней нам… Вам станет легче.

– И их нужно провести подальше от вас? – уточнила я «особенности» лекарства.

– Или со мной. – И он шагнул вперед, оказываясь так близко к ограде, что протяни руку – и коснешься его лица.

И мне хотелось это сделать. Чем ближе стоял виер, тем сложнее было противостоять этому странному, абсолютно нелогичному порыву.

– Вам пора возвращаться. – Виер первым отступил, подаваясь назад. – Я дождусь вечера.

Он развернулся и быстрым шагом направился… налево? Или направо? Я нахмурилась, пытаясь сообразить, как считала Лираен. И пока я думала, ветер донес до меня обрывки фразы, едва ли мне предназначенные:

– …я не унижу нас спешкой.

Я мотнула головой, пытаясь запомнить формулировку. Я ведь определенно что-то не так поняла. Последняя реплика была сказана на марголинском, а значит, я могла ошибиться в переводе.

Не слишком веря самой себе, я рискнула вернуться в притихший дом. Дверь в мою комнату была закрыта. Кузина тихо посапывала у себя, а кузен и Антиор, по словам Лираен, все еще не покидали кабинет.

Я прокралась и прислушалась: мужчины действительно до сих пор не могли договориться. И пусть никто не кричал, нервозность в их словах сквозила:

– …это нам слишком выгодно. – Голос кузена звучал устало.

– Не только нам, – не соглашался с ним Антиор. – Не сомневаюсь, что виер АльТерни успел навести справки и о вашей семье, и о вашем интересе здесь. И раз уж нас всех пригласили, включая девочек, это не может не быть знаком.

– Знаком чего?

– Знаком, что здешний глава – ушлый тип и сам не прочь получить процент с нашего предприятия.

– Для этого необязательно приглашать девочек, – заметил кузен. – Даже очаруй он Ларин – Тереза уже практически замужем, я в первую очередь буду думать о семейной прибыли.

– А если виер станет частью семьи? – хмыкнул Антиор, а у меня сердце пропустило удар.

Вот она – причина. Понятная, привычная, без налета романтики и прочих хрупких материй. Причина, о которой я боялась думать, которую мне не хотелось даже допускать.

– В таком случае, – я не видела, но знала, что Мариус сейчас облизывает пересохшие губы, – я не вижу препятствий.

«Зато я их вижу», – так и хотелось закричать, но я зажала рот ладонью и на цыпочках, избегая скрипучих деревяшек, вернулась в собственную комнату. Так плохо мне не было даже тогда, когда моя первая попытка удачно вложить накопленные карманные деньги с треском, как и уличный лоток со сладостями, что я не смогла удержать, рухнула в бурные воды Клиссы. А я стояла, смотрела, как течение уносит тающие леденцы, и понимала, что еще не отдала брату его долю.

Я упала на колени у кровати, подтянула подушку поближе и… надеюсь, к утру она успеет высохнуть.

* * *

Не успела. Да и утро наступило слишком рано, чтобы я смогла перевести дух. Казалось, только-только уснула, провалившись в блаженное забытье, как Лираен уже трясет за плечо, намекая, что пора бы и проснуться. А потом – торопливый завтрак и урок танцев от виеры Джалиет, на который, проигнорировав более важные дела и вызвав счастливый вскрик Терезы, пришли Антиор с Мариусом.

Я с завистью покосилась на кузину, танцевавшую с женихом, и в первый раз подумала: а так ли все гладко в их скором браке? Впрочем, стоило бросить один-единственный взгляд на эту пару, становилось понятно: совместное дело было лишь приятным дополнением их союза.

– Ларин, больше внимательности, – потребовал Мариус, когда я, отвлекшись, наступила ему на ногу.

Первый раз за все утро! Но взгляд, каким меня удостоили за ошибку, был сродни тем, что достаются палачам со стажем.

– Обязательно, кузен. – И, лишь напомнив себе, что я взрослый человек, удержалась от того, чтобы повторно не наступить Мариусу на ногу. Но, кажется, он понял, что перегнул.

– Извини, просто это приглашение… Нервы ни к демонам, – примирительно заметил он, и я кивнула, принимая оправдание и выполняя полный оборот.

Подол юбки недопустимо поднялся, и стало очевидно, почему, выбирая платья на вечер, виера Джалиет остановилась на нарядах с очень тяжелой юбкой. Такую чтобы поднять – ураганный ветер понадобился бы, а не легкое танцевальное вращение.

– Ты хотел о чем-то поговорить? – уточнила я, избегая взгляда кузена. Танец этому способствовал: как раз началась дорожка шагов, и Мариус оказался у меня за спиной.

– Если виер АльТерни проявит интерес, будь к нему благосклонна, – тоном, больше подходившим приказу, чем просьбе, заметил кузен, и мы оказались друг напротив друга.

Я нехорошо прищурилась:

– Ты не можешь меня о таком просить.

– Это нужно для дела. – Мариус поморщился и, наклонившись, шепнул: – Посмотри на Терезу. Разве ей плохо с Антиором?

– А разве их встреча не была случайностью?

– Отчасти.

Кузен усмехнулся и обменялся с Антиором понимающим взглядом, будто говорившим: «Эти женщины…» А мне стало неожиданно противно. И даже счастливая улыбка Тери не могла справиться с моей злостью.

– Не омрачай ее радость, – потребовал кузен, резко крутанув меня так, что юбка ударила его по ногам. – Для нее это брак по любви, для Антиора – по любви и расчету. Самый надежный тип браков. Впрочем, наличие приданого или, напротив, выкупных и так подразумевает куплю-продажу.

– Поэтому я замуж не собираюсь, – отрезала я, подавая кузену руку. Конечно, можно было просто остановиться и уйти, прервав урок, но… танец все же надо было разучить. Да и хотелось избежать объяснения с Терезой и неосторожных слов, что могли сорваться с моего языка.

– Разумеется. – Тон кузена дал понять, что моим словам он не поверил.

– Посмотрим, – хмыкнула я и, к сожалению, вновь вспомнила о виере.

Улыбка тронула губы, перед глазами появилось его лицо и… я снова сбилась, наступая Мариусу на ногу. Тот зашипел недовольно, но промолчал, оставив при себе все, что думал о детской мстительности кузины.

Урок танцев прервала прибежавшая с кухни Лираен. То ли оттого, что я не смогла плотно позавтракать, то ли из-за нестерпимого желания избавиться от общества кузена, ее появление очень меня обрадовало. И даже то обстоятельство, что после обеда мы с Терезой поступали в распоряжение приглашенных виерой Джалиет специалистов, лишь незначительно омрачало мою радость.

Просто я еще не знала, на что иду. Точнее – на что подписал меня и Тери кузен. И если будущая виера ЭльРаунди стоически восприняла выпавшие на ее долю испытания, я негодовала. Так негодовала, что Мариус был вынужден уйти в сад: работать в доме стало крайне затруднительно.

– Тери, зачем нам все это? – вопросила я, когда меня наконец отпустили с «процедур» и я замерла в центре большой купальни на первом этаже, где и проходила экзекуция.

Меньше всего в этот момент я походила на леди: всклокоченная, с широко расставленными ногами и поднятыми руками, я, прикрыв глаза, наслаждалась холодком успокаивающих кожу кремов. Если бы еще и ветерок трепал широкую ночную сорочку, в которой мне пришлось проходить через испытания красотой, я бы, скорее всего, стонала от блаженства.

– Это же бал, а не первая брачная ночь.

Кузина, закончившая с испытаниями раньше меня, покраснела и тихо сказала:

– Здесь первый выход в свет вьеры может стать для нее первым и последним… в этом статусе.

– То есть? – Я прищурилась и медленно, чтобы нигде ничего не натерло, повернулась к кузине. Всем телом.

– То и есть. – Кузина смутилась еще сильнее и, желая поскорее закончить с неудобной темой, добавила: – Говорят, виер может так влюбиться, что жениться паре придется уже следующим утром. Поэтому к первому выходу в свет вьеру и готовят, – она кивнула в мою сторону, – так тщательно.

– А ты? – У меня появились нехорошие подозрения, что испытания Терезы были не такими основательными, как у меня.

– Перед свадьбой. – Кузина сочувственно вздохнула и подняла руку с брачным браслетом. – Даже если я и понравлюсь кому-нибудь из высокородных, право мужа священно. А мы с Антиором практически женаты. И если я не сниму перчаток, то и повода оспаривать это право не будет.

– А если снимешь? – Мой голос дрогнул.

– Дам повод, – подтвердила нехорошие догадки Тереза. Она осеклась, глядя на меня, и торопливо заметила: – Не переживай. Если бы того виера действительно к тебе потянуло, как рассказывают, он бы еще вечером пришел и потребовал бы тебя у брата.

– Что. Значит. Потребовал?

– По праву высшей крови. – Тереза грустно улыбнулась. – Но это только у высокородных. Тех, что Аль… Все остальные неопасны. Да и вероятность… Лари, это смешно.

Кузина всплеснула руками.

– Это совсем не смешно, Тери, – ледяным тоном ответила я. – И еще более не смешно, что об этом не предупреждают. И ты ничего мне не сказала.

– Я не думала, что это важно, Лари. – Тереза подняла раскрытые ладони. – Да и… Знаешь, когда покидаешь Марголин, о многом будто забываешь. Это магия…

Я прикусила язык, чтобы не высказать все, что я думаю об этой «магии», но удержалась. Тратить силы на сожаления было уже глупо, но понять, что теперь со всем этим делать, – просто необходимо.

– А что происходит, если снять перчатки и случится… – Я нахмурилась, пытаясь подобрать слово, но сдалась: – Тяга?

– Свадьба, наверное. – Тереза пожала плечами. – Но я сама такого ни разу не видела. – Кузина смутилась. – В прошлый наш визит высокородные Мариуса не приглашали, а младшая аристократия – другая. Там и без перчаток можно ходить…

– Ясно, – неопределенно протянула я, понимая, что источник информации из кузины так себе, а рисковать и спрашивать у виеры Джалиет, которая определенно лучше осведомлена о здешних традициях, опасно. Оставался лишь один вариант. С каждой минутой он казался мне все менее удачным, но выбора все равно не было. Поднимаясь по ступенькам, стараясь держаться за спиной кузена и поддерживая Терезу, я все четче осознавала: незаметно поговорить с виером не выйдет.

Лестница, по которой мы медленно шли, была полна гостей. Я бы даже рискнула предположить, что сюда съехались аристократы не только из окрестностей Шаргана, так много людей стояло и в очереди на вход, и спускалось по параллельной лестнице, выразив свое почтение хозяевам и не предъявив приглашения.

Последнее нервно сжимал Антиор, поскольку в руках брата картонный треугольник стремительно превращался в круг. Впрочем, нервничал не только Мариус – нервничали мы все. На нас косились, нас оценивали и, чего уж греха таить, не чурались попыток наступить на подол платья. Впрочем, подобные практики были широко распространены и за пределами Марголина.

Даже в Вальехе – особенно в Вальехе – в преддверии ежегодного театрального представления юбки рвались просто по швам, а следы ботинок появлялись на всем, куда могла дотянуться нога, не слишком задирая подол. Потому я придерживала юбку чуть выше, чем следовало, давая стоявшим за нами господам и дамам оценить мои удобные низкие туфли. Чтобы знали: я падать, поскользнувшись на каблуках, не намерена.

– Лари, все будет хорошо, – наклонившись ко мне, на ухо шепнула Тереза.

Я вопросительно на нее взглянула.

– У тебя такое лицо, будто ты мерки со всех вокруг снимаешь и думаешь, дадут ли оптовую скидку на белую ткань.

Я промолчала, но к сведению замечания кузины приняла. Улыбка расцвела на лице легко и непринужденно, будто мне не пришлось торопливо перебирать все счастливые моменты.

– Так гораздо лучше, – похвалила Тереза и тоже улыбнулась. Тепло, открыто, словно мы и не на прием шли, а ехали к тетушке Малире в деревню гонять гусей, гладить котов и танцевать на ярмарке.

Очередь тем временем заметно продвинулась. Взгляд зацепился за двух мужчин, что проверяли пригласительные, и я с облегчением выдохнула. Виера среди них не было, вот только и моя радостная улыбка дрогнула, превращаясь в свой светский аналог. Пальцы вцепились в веер, на присутствии которого особенно настаивала виера Джалиет, и теперь я мысленно поблагодарила ее за упорство.

– Ваши пригласительные? – нейтрально осведомился мужчина в черной форме и белых перчатках.

Антиор протянул требуемое. Страж пробежал взглядом по строчкам и спокойно кивнул, отступая на два шага и открывая нам путь в зал. Сквозь цветное стекло легко проглядывались танцующие силуэты.

– Да будет луна к вам благосклонна, – вежливо пожелал страж.

Антиор вздрогнул, но быстро взял себя в руки и ответил:

– И звезды осветят ваш путь.

Виер благосклонно кивнул, принимая приветствие, и жестом указал на двери.

Антиор подал руку невесте. Я положила ладонь на локоть кузену, и так, парами, мы вошли в открывшиеся двери.

Свет ударил в глаза, музыка заставила вздрогнуть, а аромат… Запах цветов в помещении стоял такой сильный, что у меня глаза заслезились, а нос мгновенно заложило. Я беспомощно взглянула на Терезу, но она лишь виновато улыбнулась. Дескать, прости, забыла предупредить, что у местных проблема с восприятием запахов и чувством меры.

– Куда нам сейчас? – тихо, хотя, возможно, так казалось лишь из-за музыки, уточнил Мариус.

– Здороваться с хозяевами. – Антиор торопливо огляделся и, судя по остановившемуся взгляду, нашел, что искал. – Девочки, вы не должны ничего говорить. Когда подойдем ближе – сделаете реверанс и отступите за наши спины, – проинструктировал он.

Я нахмурилась, но промолчала. Не место и не время доказывать сейчас, что быть немым дополнением к мужчине крайне оскорбительно. Можно просто отказаться приезжать в Марголин, если здесь подобное – повсеместная практика. Впрочем, признаться, в данный момент я даже выдохнула с облегчением, понимая, что не придется ничего говорить, а значит, и поднимать взгляд на…

Глаза все же нашли среди марголинцев уже знакомого мне виера. Он стоял ровно там, куда прежде смотрел и Антиор, в компании уже знакомого мне по событиям у фонтана виера. Оба выглядели напряженными, будто ожидавшими чего-то.

И… я не успела потупиться. Виер АльТерни резко повернулся, будто почувствовав мое внимание, и наши взгляды встретились. И больше не было удушающего запаха цветов, громогласных взрывов труб и плача скрипок, не было жестких пальцев кузена, вцепившихся в мое плечо в надежде привести в чувство. Был только он, его печальная улыбка и огромное сожаление в глазах, которое я не могла видеть, но отчего-то чувствовала. И от этого сердце в груди замирало, пропуская удары, а в голове становилось так пусто, что ветер бы не нашел, за что зацепиться.

– Ларин, ты в порядке? – Добрый кузен заступил мне дорогу, отрезая от пленительного взгляда, и с тревогой заглянул в глаза. – Если тебе нехорошо, мы можем вернуться.

– Нет, уже все хорошо. Просто… запах цветов очень сильный… – виновато ответила я, понимая, что, несмотря на предложение Мариуса или, скорее, из-за него, из-за того, как легко кузен согласился поступиться возможностями завести связи в местном обществе, не могу принять эту жертву.

– Поприветствуем виера АльТерни и выйдем на балкон, – пообещал Антиор, поддерживая Терезу. Кажется, кузина тоже в полной мере оценила удушающие ароматы.

– Так и поступим, – согласился Мариус, и мы пошли по направлению к тому, смотреть на кого для меня было просто опасно.

И я не смотрела. Ни когда Антиор говорил о великой чести, нам оказанной, ни когда спутник виера заверял нас в огромной радости от знакомства и намекал на его продолжение. И лишь когда виер АльТерни шагнул вперед, жестом останавливая фонтан красноречия своего… наверное, подчиненного, я вздрогнула и оторвала взгляд от пола.

Я ждала его слов. Боялась их и ждала.

Непроизвольно отступила на шаг, заставив кузена нахмуриться, но так просто мне было не сбежать. Казалось, даже музыка стала тише, но виер молчал. И все вокруг молчали, словно ждали чего-то. Или, напротив, не могли принять происходящее. Тишина давила, и я не выдержала: посмотрела на виера. Взгляд пробежал по напряженно сжатым губам, дернувшемуся кадыку и остановился на протянутой руке, будто мужчина молча приглашал меня на танец.

– Идем со мной? – шепнули его губы так тихо, что никто не услышал. Или… слова и вовсе не были произнесены.

Время словно остановилось, прекратило свой бег, и только глухие удары сердца, отдававшиеся в ушах, разрушали иллюзию вечного сна, опустившегося на бальный зал.

Я бросила косой взгляд на задумчивого Мариуса, на удивленного Антиора, на Терезу, в чьих глазах застыли удивление и зависть, и вложила свою руку в протянутую ладонь. Пусть так, один танец – ничего большего, а дальше никто не сможет меня упрекнуть, что я не подыграла кузену.

– Благодарю за доверие, – уже знакомым мне бархатным баритоном, с легким акцентом, будто собеседник волновался, произнес марголинец и уже громче, чтобы его услышал притихший оркестр, распорядился: – Музыку!

И все пришло в движение. Оглушительные трели, закружившиеся пары, ненавистный мне аромат цветов… И тихий, вкрадчивый голос, казавшийся чужеродным в этом буйстве красок, запахов и звуков.

– Прошу меня извинить, – оказавшись так близко, что еще немного – и кузен имел бы право вмешаться, спасая мою репутацию, произнес виер. Акцент больше не коверкал слова, и я поняла, что собеседник абсолютно спокоен. Более того – мне показалось, он был доволен.

– Если вы поясните, за что я должна вас прощать, – аккуратно заметила я, не делая попытки перейти на марголинский. Просто боялась, что не смогу подобрать слов. Смущение ли, робость, гнев или страх захлестнет – я хотела быть уверена, что не запутаюсь в словах.

– После. – Уголки губ дрогнули, обозначая улыбку.

Большего мне разглядеть не удалось: танец требовал уступок, и я склонилась в реверансе. Из-под ресниц заметила, что на нас не отрываясь смотрят все. Удивленно, с завистью, оценивая каждый мой шаг… Сглотнула – и выбросила из головы все вопросы, оставляя только напряженные подсчеты: шаги, такты, улыбки…

– Не бойтесь, – шепотом, когда наши пальцы переплелись и мы вновь оказались лицом к лицу, сказал виер.

Я отрицательно мотнула головой, благо в следующий миг мне предстояло кружиться и никто не обратил внимания на мой порыв.

– Даже если вы оступитесь, я не дам вам упасть, – заверили меня, останавливаясь за спиной.

И от теплого дыхания, что касалось обнаженной кожи, от обещания, которого никто не требовал, от чрезмерной, недопустимой близости стоявшего за спиной мужчины мне стало так жарко, будто на меня дракон из сказок дохнул, не иначе. И я больше не могла считать такты, не могла спокойно думать о том, кто держал меня за руку, кто внимательно следил за каждой эмоцией на моем лице.

Его близость смущала, пугала, будила незнакомые прежде чувства, желания… Я смотрела в темные глаза виера и чувствовала запах ванили, корицы, гвоздики… Всего того, что было в избытке в лавке господина Латрея, что я покупала всякий раз, желая хоть так, на минуточку, заполучить внимание его сына.

Я сбилась с шага, осененная неприятной, невозможной догадкой.

– Мне нужно на воздух, – выдохнула, понимая, что еще немного – и позорно сбегу, раз и навсегда попрощавшись и с Марголином, и с возможностью хоть издалека смотреть на виера, без надежды поймать его взгляд или улыбку.

Холодный ветер наполнил легкие так внезапно, что я закашлялась, пошатнувшись. Попыталась ухватиться за что-то, но этого не потребовалось: меня держали за талию, аккуратно, но крепко, готовые подхватить в любой момент. И тишина… благословенная тишина полностью владела ночным ветром. Ни зверя, ни птицы, ни человеческого слова.

– Мы должны вернуться… – Я попыталась вырваться, но виер не отпустил: лишь позволил провернуться в кольце его рук.

– Ни гости, ни ваш кузен не заметят вашего отсутствия, – уверенно сообщили мне. – Но если желаете убедиться…

Меня подвели ближе к цветному стеклу. Так, что я легко могла рассмотреть спины стоявших по ту сторону дверей вьер и то, за чем они следили. За кем! Посреди бального зала продолжали танцевать девушка с моим лицом и мужчина, в точности такой же, как и тот, что держал меня за руку.

– Мы все еще танцуем. И будем танцевать столько, сколько вам потребуется, чтобы прийти в себя.

– Верните меня кузену, – попросила тихо, глядя на длинные пальцы с аккуратными ногтями, что сжимали мое запястье.

– Вы не вещь, чтобы возвращать вас владельцу, – заметил собеседник и добавил: – Мне показалось, вам неприятно находиться в зале. – Он разжал пальцы и прошел мимо меня. Остановился у перил, глядя на небо. – Или мое общество доставляет вам больше неудобств?

– Нет.

– Я рад. – Виер обернулся и подарил мне улыбку. – Подойдите, не бойтесь. Я не дам вам упасть.

И я подошла. Любопытства ради или чтобы продлить свое пребывание здесь, вдалеке от толпы, кузена и формальностей, которые обязана была соблюдать. Посмотрела вниз и вздрогнула: с этой стороны поместье стояло у края пропасти. Лунного света не хватало, чтобы разглядеть ее дно.

Я непроизвольно попятилась, желая оказаться подальше от края.

– Люди всегда смотрят только вниз…

– Нам больно падать, – отозвалась я и наградила собеседника негодующим взглядом. Он ведь и сам человек, а говорит так уничижительно, будто светлый эльф. – А летать не дано.

– Я обещал, что не позволю вам упасть, – напомнил собеседник.

И мне отчего-то показалось, что он говорил не только про падение в бездну. И, если разобраться, наличие наших волшебных двойников на приеме – тоже своеобразное исполнение этого обещания.

Вот только…

– И я рада поверить вам на слово, но боюсь, что не могу себе этого позволить. – Я вернула ему печальную улыбку сродни тем, что так хорошо выходили у виера. – Мы, люди, помним о пропасти, даже если не видим ее.

– Не всегда. – В голосе собеседника появились азартные нотки, а в глазах вспыхнуло нехорошее, незнакомое мне до сего момента пламя.

Он шагнул ближе, но и я отступила, сохраняя расстояние между нами прежним.

– Вы меня пугаете, – сказала тихо, во все глаза следя за медленным приближением мужчины. Я понимала, что рано или поздно отступать будет просто некуда. Балкон, на который мы вышли, не имел иных выходов, а значит, очень скоро мне предстояло решить: поступиться репутацией, обнаружив непозволительное уединение, или пойти на поводу у желаний собеседника.

И то ли мои слова, то ли полный обреченного смирения взгляд, брошенный в сторону бального зала, но что-то заставило виера остановиться.

Он прикрыл глаза, сжимая пальцы в кулак так крепко, что еще чуть-чуть – и они бы хрустнули, ломаясь, глубоко вдохнул – ноздри затрепетали, как у зверя, взявшего след, – а потом резко развернулся и вернулся к перилам.

– Мне жаль. – Порывистый вздох и хриплое: – Как мне заслужить ваше прощение?

– Оно вам не нужно.

Я сама не знала, что на меня нашло. Ведь иметь в должниках виера было выгодно. Кузен ни за что бы не отказался от такой возможности, а я… У меня все мысли вылетели из головы. Внутри дрогнуло, сжимаясь, сердце, и такая тоска затопила, будто это я, а не он, в чем-то виновата.

– Но если вы хотите… – Слова давались с трудом. Абсолютной глупостью казалось то, о чем я хотела попросить. А потому прежде, чем разум восторжествовал, заставляя меня прикусить язык, я быстро сообщила: – Достаточно будет улыбки.

– Всего одной? – уточнили у меня не без лукавства, а я почувствовала облегчение и робкую, не верящую самой себе радость.

– Одной, но искренней, – поставила я условие и добавила, усмотрев странный блеск в глазах собеседника: – И без хищного прищура. Я не добыча, чтобы меня гипнотизировать. Я…

– …самая великодушная виера, – хмыкнул собеседник.

– Вьера, – поправила я, и мужчина не стал спорить. Только губы его дрогнули в искренней, но все же чуть более насмешливой, чем мне бы хотелось, улыбке.

– Вернемся в зал? – предложил он, когда повисшая было тишина вновь стала тревожной. – Я обещал просить у вашего кузена разрешения и намерен сдержать свое слово.

– Но вы ведь сами заявили, что я не вещь. А значит, спрашивать следует у меня, – напомнила я о собственных словах виера.

– И я прошу это разрешение, – легко согласился он и подошел ко мне на расстояние вытянутой руки. Остановился и продемонстрировал раскрытую ладонь, будто вновь приглашал на танец, как и в бальном зале. – И вашу руку.

От последнего заявления я подавилась воздухом. Откашлявшись, перевела осуждающий взгляд на виера и пояснила:

– В Балиаре руку лучше не просить. Вас могут не так понять.

– И как «не так» меня могут понять? – заинтересовался виер.

– Будто вы хотите сочетаться законным браком с той, чью руку просите, – смущенно поведала я.

– А если мои намерения так же серьезны? – На лице собеседника не дрогнул ни один мускул. Будто это и не шутка вовсе. Лицо, тон, глаза – нигде я не находила и намека на веселье. И это пугало, как прежде – его странное поведение.

– Тогда вам не обойтись без разрешения семьи девушки. И ее собственного, – добавила я, вспомнив о маленьком нюансе, на котором настаивали и виер, и я сама.

– И я собираюсь их получить, – заверил меня собеседник. – Как и вашу руку.

И мне вновь протянули раскрытую ладонь. Пришлось смириться, повторив про себя «это простая вежливость, не более», и под насмешливым, будто ему были доступны мои мысли, взглядом вложить пальцы в ладонь виера.

Того, что произошло дальше, я не ожидала. А потому замерла, ошарашенно наблюдая, как легко с ладони слетает перчатка (будто и не я дома потратила не меньше четверти часа, чтоб ее натянуть) и как виер склоняется к моей руке, чтобы запечатлеть на тыльной стороне ладони легкий поцелуй.

Это было неправильно, нечестно, абсолютно неэтично… но от неведомой прежде ласки все внутри напряглось. Дыхание сбилось, и каждый вдох набатом отдавался в ушах. Вдох, переходивший в стон. Шумный, всхлипывающий, жадный…

Я не понимала, почему так происходит. Почему, стоит губам виера прикоснуться к коже, все внутри замирает, словно перед прыжком в бездну, почему тело так остро реагирует на простое (мне хотелось так думать!) прикосновение, почему мысли путаются, оставляя противоречивые желания… Одно – сбежать и забыть происходящее как страшный сон, и второе, требующее, настойчиво жаждущее узнать, на что еще способны прикосновения виера.

– Хватит, – жалобно, будто сама была с собой не согласна, попросила я. Тело дрожало, и было приятнее думать, что холод ночи тому виной.

– Прошу прощения, – без капли раскаяния произнес виер.

Мы встретились взглядами, и там тоже не было ничего и отдаленно похожего на вину, скорее – на сожаление. А еще я видела там обещание. Он будто без слов говорил: мы продолжим, обязательно продолжим. И от его взгляда, от этого немого зарока, по телу огненной волной прокатывалось… предвкушение?

– Вы… Вы не должны так поступать.

– Не должен, – легко согласился виер и отпустил мою руку. Она плетью упала и повисла вдоль тела. Без перчатки, зато со следами поцелуев. – И я готов взять ответственность.

– Нет. – Я отрицательно покачала головой. Слишком резко, слишком активно, чтобы перед глазами не поплыло. – Я не разрешаю. Я не доверяю вам. И ухаживать за мной…

– Это решит ваш кузен, – резко оборвал меня виер и, не глядя, бросил мне перчатку.

Я попыталась поймать его взгляд, чтобы хоть так получить подсказку, но собеседник упорно избегал смотреть мне в глаза.

– Идемте, – дождавшись, пока я закончу приводить себя в порядок и спрячу следы недавней вольности, позвал виер. Голос не был столь холоден, будто мужчина взял себя в руки, но теперь уже я избегала на него смотреть.

– Вашу руку, – подойдя к дверям, потребовал виер и пояснил, видя, как я прячу обе ладони за спину: – Если вы не хотите, чтобы посторонние знали о нашей отлучке, вам лучше поступить так, как я прошу.

Я закусила губу, не представляя, чего ожидать на сей раз, но все же вложила дрогнувшие пальцы в его ладонь. Теплое прикосновение заставило прокатиться по телу настоящую волну пламени, но виер не стал пользоваться ситуацией. Не в этот раз. И следом за жаром я словно вышла на мороз. Кожу закололо миллионом иголочек, мир утратил четкость, зато… никто не заметил, как мы прошли внутрь. Люди расступались, будто чувствуя что-то, но ни вопросов, ни удивленных вздохов этот внезапный порыв отойти в сторону не вызывал.

А мы танцевали. Не настоящие мы, а копии, но все равно это было красиво и завораживающе. Я-не-я как заколдованная смотрела на своего партнера, а на его губах играла довольная улыбка. Такая, словно он разом стал владельцем всего мира – не меньше. И мне на мгновение даже жаль стало, что это всего лишь высококачественная иллюзия, и мне настоящей едва ли доведется заслужить подобный искрящийся радостью взгляд.

– Будет лучше, если вы мне улыбнетесь, – посоветовал виер, останавливаясь посреди зала и нисколько не смущаясь того, как через его фигуру проходит иллюзия. Поднял руку, переплетая наши пальцы, и напомнил: – Улыбка.

Я послушно растянула уголки губ, запрокинула голову, как делала это моя копия, глядя на партнера, и улыбка больше не была натянутой. Глядя в глаза виеру, мне действительно хотелось улыбаться. Несмотря ни на что – просто от его присутствия рядом. И стоявший напротив мужчина также не считал нужным скрывать, что моя близость приносит ему удовольствие.

И когда я, казалось, готова была пойти за ним куда угодно, со всех сторон обрушился шум. Музыка ударила по нервам последним аккордом. Аплодисменты зрителей заглушили облегченные вздохи уставшего оркестра.

Виер медленно разжал пальцы и, скользя ладонью сначала по перчатке, а потом и по обнаженной, ставшей чересчур чувствительной коже, наконец коснулся моей вспыхнувшей от смущения щеки. Отступил на шаг, обернулся, встречаясь взглядом с сердитым кузеном, и твердо, будто и не спрашивал вовсе, а ставил Мариуса в известность, сказал:

– Господин Загресси, вы же позволите мне ухаживать за вашей кузиной?

Я прикусила губу, затравленно глядя на невольных зрителей, но им, казалось, было все равно. Уже не было ни удивления, ни шока – только довольные смешки. Дескать, все идет по давно известному сценарию, чему уж тут удивляться?

На лице Мариуса заиграли желваки. Он не мог не услышать пренебрежения в голосе виера, но и отказать тоже не мог. Разве что ценой всего проекта, сулившего слишком большую прибыль. Бросив быстрый взгляд на меня, кузен выдохнул, словно навсегда попрощавшись с несбывшейся мечтой:

– Если моя кузина посчитает вас достойным этой чести.

– Ларин?

Хриплые нотки в голосе виера заставляли меня терять голову. Умоляющий взгляд кузена давил на совесть. Тереза замерла, перестав теребить платок, а Антиор… настойчиво кивнул, будто знал больше нашего.

– Я… разрешаю.