Глава 1

Шпионов не учат в академиях, шпионами становятся по призванию. В моем случае, сразу рождаются.

Моя мать, будучи беременной, мечтала, что у нее родиться прекрасная златовласая девочка. Голубоглазый ангелок, которого она будет наряжать воздушные платья, вышивать вместе бисером и камнями заколки, и вечерами читать стихи Шоурена, а после я буду играть ей на клавесине.

Отец же мечтал о сыне — продолжателе рода, воине, гордости фамилии.

Частично я выполнила желания обоих родителей.

Знакомьтесь, Шарлотта де Вуар — графиня Лестрейдская, двадцати пяти лет от роду, не дурна собой, умна, хитра и очень проницательна.

Но в иных кругах — меня зовут Миледи.

***

Мечты моей матери всегда были слишком традиционны. Как и все леди из высшего света, она с десятилетнего возраста мечтала о выгодном замужестве, и в шестнадцать повстречала моего отца. С ним ей однозначно повезло. Мне, впрочем, тоже.

Поэтому когда мне исполнилось одиннадцать, мать впервые завела разговор о поиске подходящего кандидата в будущие мужья для дочери. Помню как меня это ужаснуло — отца тоже.

Он уже тогда видел во мне таланты, которые нельзя было похоронить в скучной семейной жизни приличной матроны. Я умела вышивать, но ненавидела это дело. Зато я вслепую заряжала арбалет и могла попасть в яблоко за триста ярдов.

Мать же даже слушать ничего не хотела о таких глупостях, как ее дочь в мужском седле. Старшая леди Де Вуар мечтала о внуках, и как можно быстрее. Например, в мои шестнадцать— восемнадцать ее бы вполне устроило.

А меня нет.

И однажды отец предложил выход.

Хорошо помню тот разговор.

— Шарлотта, в жизни тебе не повезло только один раз, — произнес он. — Родиться девочкой. В нашем обществе, это равносильно пожизненной принадлежности мужчине, за которого тебя выдадут замуж.

Понурив голову я слушала, боясь, что разговор окончится новостями о скорой свадьбе.

А отец продолжал.

— Мужья распоряжаются приданным жены, могут содержать на него любовниц, спускать на ветер, а ты им даже слова не скажешь. Но выход есть. Даже в таких условиях есть способы стать свободной.

Я подняла голову и взглянула на своего отца. Он уже был не молод, седина занимала всю голову, а лицо давно покрылось морщинами. И я понимала, почему он так сильно цеплялся за меня. Других детей у него уже никогда не будет, и я оставалась его единственной надеждой…

— И что за способ? — спросила я.

— У меня есть друг, очень давний. Так сложилось, что у него нет и никогда не было ни жены, ни детей. Он богат, стар, одинок и очень болен…

— Что-о-о? — ужаснулась я. Ведь будучи неглупой девочкой, такие слова от родного отца меня привели в ужас. Неужели он хочет, чтобы я вышла замуж за старого…

— Не спеши и выслушай, — строго одернул папа. — Графу Лестрейдскому осталось недолго. Несколько недель, быть может и того меньше. И поверь, меньше всего на смертном одре его интересует твое приданое, прелести и невинность. А вот нажитое богатство ему оставить некому, собственно поэтому он и согласился нам помочь. Точнее, мы поможем ему, а он тебе.

В тот вечер отец очень долго рассказывал о своем плане, и чем больше я его слушала, тем больше понимала — он прав.

В мире, где правят мужчины — свободу женщине можно получить либо обладая большими деньгами, либо став вдовой. А лучше и то, и другое сразу.

— Но выбор за тобой, — закончил отец. — Выйти замуж за графа или продолжать жить дальше, как есть сейчас. Быть, может тебе посчастливится встретить хорошего молодого мужчину и выйти за него, а после родить ему детей.

Но меня аж передергивало от мысли, что придется посвящать жизнь домашнему хозяйству, погрязнуть в этой бытовой рутине, буквально похоронить себя в замужестве. И решение было принято молниеносно.

— Я согласна, отец. Я приму предложение графа.

Ох, как же гневалась мать, когда узнала, что я выхожу замуж — и внуков ей не видать. Но я уже сделала выбор.

Своего мужа в итоге я видела только два раза.

В день свадьбы, и в день его похорон на кладбище. Два события были разделены между собой по времени лишь несколькими днями, и все же я искренне скорбела по смерти человека, который дал мне фамилию, и которого совершенно не знала.

По всей видимости, он был хорошим и добрым мужчиной, раз не посягнул на меня ни в одном из смыслов.

Зато после его смерти я стала независимой. У меня были деньги мужа, приданое от отца, новый титул, и — что самое главное — свобода в глазах общества.

Так я стала Миледи.