Глава 11

— До скорой встречи, графиня, — усмехнулся Себастьян, возвращая маску обратно, при этом немного взъерошивая свои черные, как смоль волосы. — А сейчас простите меня, вынужден удалиться. Кажется, скоро объявят последний танец.

Он непринужденно развернулся и вышел с балкона. Я же осталась, сжимать кулаки и успокаивать свое негодование.

Я и раньше знала, что принц тот еще засранец, но одно дело знать, другое в этом убедиться.

Хотя смущало другое, я не помнила, что бы мы с ним встречались до сего момента раньше.

Его слова о том, что он где-то мог слышать мои стоны — так и крутились на подкорке.

Да нигде он не мог их слышать, а где мог — так его даже близко не стояло. Только если кронпринц совершал некоторые визиты инкогнито, и никто не знал о том, что будущий король Англикании бродит буквально под носом.

Я перемотала в памяти все те разы, когда завлекала в свои сети удобного для себя мужчину, хорошенько опаивала его алкоголем со снотворным, а после когда-он крепко засыпал — погромче имитировала те самые вещи, о которых в приличном обществе не принято говорить, а незамужним барышням — даже думать.

Утром я рассказывала горе-самцу, каким он был удивительным и неутомимым любовником, а после забывала о нашей связи по возможности навсегда. Для слухов этого хватало.

Итак, где меня мог услышать кронпринц?

Италиния? Тарция? Или он успел побывать в самой Франциссии и никто его даже не заметил. Верилось мне в такое с трудом, но все же…

Пока думала, грянули аккорды.

— Вот же ж, — едва сдержала ругань я и бросилась обратно в замок. — Последний танец.

Со старшим принцем я могла разобраться потом, а вот оскорбить младшего… Мое исчезновение без объяснения причин наверняка и так макнуло его лицом в грязь, и теперь я была обязана реабилитироваться.

В залу вернулась примерно на середине вальса, когда, казалось, было уже совсем поздно.

Если Клара поделилась со мной правдивыми слухами, и королева-мать действительно не любит младшего сына так сильно, что буквально желает его унизить любыми способами, то наверняка сейчас она ликовала.

Я поискала взглядом коляску Роберта подле колонн, где он мог бы находиться, но не нашла.

Неужели выехал в зал в одиночку?

Представив это, мне стало стыдно. Будто я подвела человека, который решил на меня положиться.

Конечно, и до этого случались ситуации, когда не выходило выполнять свое слово — а тут, вроде бы ничего и не обещала, а все равно чувство вины душит.

Танцующих было много, но в какой-то момент я все же умудрилась разглядеть Роберта посередине зала.

Вопреки моим опасениям, он нашел кого ангажировать на этот танец. Гертруда Ольденбургская казалась вдвое массивнее принца и ровно настолько же выше. Но зато она танцевала с ним гордо и взирая в лицо всем присутствующим, а заодно наступая на ноги тем, кто осмеливался подступиться к ней чуть ближе чем на полметра.

Немного дальше обнаружился Себастьян, и не с кем-нибудь, а с принцессой Ганной. Девушка явно заранее позаботилась об изучении придворных танцев, потому что выглядела весьма и весьма достойно и грациозно, и все же нет-нет, но мимолетные ошибки случались.

— О, услада моих очей, графиня де Вуар, — пропел сбоку знакомый до колик голос.

Натянув очаровательнейшую из улыбок, я обернулась.

— Господин посол, рада нашей встрече.

Амир Махди стоял передо мной в традиционных белых одеждах и специальном мужском платке, удерживаемом на голове тонким обручем. Казалось все его одеяние навевало мысли о скромности, но только до тех пор, пока взгляд не падал на унизанные кольцами руки персийца.

— Ах, как я рад, персик моих желаний, — Махди хватил меня за ладонь и тут же облобызал едва ли не каждый пальчик. — Едва увидел вас утром, так хотел тут же взбежать по лестнице и укрыть вас от глаз всех остальных мужчин. Завернуть в шелка и одарить золотом, а после увести к свой замок…

Я принялась игриво обмахиваться веером.

— Вы привезли с собой жар Востока, дженаб-е Махди, — забирая ладонь, томно отозвалась я. — И ваши речи… право, я смущена…

— Так не откажите же мне в этом танце, — жарко зашептал араб. — За весь вечер, я так и не увидел вас в центре зала, хотя вы способны затмевать…

— Ну, что вы, Амир…. — я захлопала ресницами. — Музыка уже подходит к концу, и я не смогу подарить вам весь танец. Быть может в следующий раз.

Глаза араба сузились, и я четко поняла, гуляю по тонкой грани лезвия. Это сейчас он мил и воркует со мной, а в следующий миг пылкий нрав мужчины может сыграть дурную шутку.

— Вы уже оскорбили меня один раз отказом, так не заставляйте же… — тон Амира приобрел морозные оттенки, и я приняла волевое решение — не усугублять.

— Господин посол, ну что вы. Не принимайте мои слова превратно, я же всего лишь глупая женщина, — иногда таким как Махди нужно было сказать то, что они хотят услышать. — Конечно же я подарю этот танец вам.

“Благо длиться он будет недолго”, — добавила про себя я, тайком надеясь, что пылкий араб все же не потащит меня в центр залы, и мы обойдемся несколькими пируэтами с края.

Но нет же. Махди явно хотел показать, что ему наконец досталась своенравная графиня.

Он не просто вывел меня в глубь залы, мы вальсировали буквально на расстоянии вытянутых рук от пары Себастьяна с Ганной и в нескольких метрах от Роберта с Гертрудой.

Я ощущала взгляды обоих принцев своей спиной, и хоть пока еще не знала, что на уме у Себастьяна, но точно догадывалась, что думал обо мне Роберт. В его глазах я опустилась еще на парочку ступенек вниз.

Мало того, что сбежала, когда он приглашал на танец, так еще и вышла потом на этот же танец с другим. Вот где невиданное оскорбление чести и достоинства.

Благо все длилось не долго. Музыка наконец стихла, и распорядитель объявил слово королевы-матери.

В зале повисла тишина.