Эпилог

— Ваше Величество, первый платеж по кредиту из Франциссии прибыл, — передо мной стоял один из офицеров гвардии, который и сопровождал груз.

Несколько сундуков с золотыми монетам внесли в кабинет, а мне передали документы, подписанные сестрой.

— Благодарю, — произнесла я, скользнув взглядом по закладным и запечатанному письму, которое прилагалось. — Можете быть свободны.

Офицер ушел, я же неуклюже привстала со своего кресла и потянулась к столу — мешал выросший живот. Королевский доктор утверждал, что он слишком большой для моего срока, и выказывал некоторые беспокойства по этому поводу, но я лишь отмахивалась.

Что ему вообще знать о беременности полурусалок?

Лично я была совершенно спокойна, а интуиция меня еще никогда не подводила. Пожалуй, единственный дискомфорт мне доставляла неповоротливость.

Я взяла со стола нож для писем и вскрыла конверт.

Клара была как всегда в своем репертуаре — многословна, эмоциональна, но совершенно не так, как год назад. В каждой строчке письма читалось, что сестра повзрослела.

Королева Франциссии писала, что к ней сватаются несколько принцев, но она всем отказывает, не видя смысла в замужестве на данном этапе своей жизни.

Я невольно улыбнулась, от странного ощущения, будто мы поменялись с ней местами…

Как и обещала, свою просьбу я выполнила — сестра села на престол, заручившись денежной поддержкой со стороны Англикании и привезя на родину долгожданное соглашение о Мерлиндоровых островах.

Разумеется, были и ограничения, просто так спонсировать восхождение Клары на престол Роберт не стал — речь шла о долгосрочном кредите, и тем не менее — первая выплата пришла вовремя. Значит, сестра вполне успешно справлялась с возложенными на нее обязательствами.

Хотя проблемы все же возникли. Ее мать — королева Маргарита — первое время называла меня гнусной интриганкой, которая обвела всех вокруг пальца, а Леопольда — не менее гнусным изменником. Но с течением времени ненависть к мужу перевесила обиду на меня, и Маргарита перестала дурно высказываться — да и глупо это — кусать руку, которая кормит.

А вот с матерью Себастьяна оказалось сложнее. После коронации Роберта, вначале она пыталась неудачно покончить жизнь самоубийством, а потом потребовала отпустить ее в монастырь.

Отказывать ей не стали, но и без присмотра не оставили. Монашескую обитель, которую выбрала Лизавета, теперь охраняли едва ли не как дворец…

На всякий случай.

Живот заходил ходуном, еще не родившийся ребенок брыкался и бузил.

— Кардинал! — прикрикнула я. — Куда ты вечно исчезаешь, когда нужен? Кис-кис-кис!

Наглая альрауновская морда вылезла из стены и, сверкнув фиолетовыми глазами, направилась ко мне. За последний год кот окончательно восстановил свои силы рядом с двумя магами, и теперь, совершенно не скрываясь, шастал в своем истинном виде по замку и угодьям, рождая в простых смертных вселенский страх.

Я откинулась на спинку кресла, позволяя альрауну прыгнуть мне на колени и свернуться клубком у живота. Внутри все тотчас же притихло и затаилось. Погладив кота между ушей, я ласково пробормотала:

— Хоть кто-то может его успокоить. Что-то подсказывает, хлебнем мы с Робертом горюшка, когда родится ребенок.

Предполагать пол я пока побаивалась, хотя по народным приметам многие предсказывали мальчика — уж больно форма живота у меня была острая.

Лишь одно я знала точно — кем бы не родился — магияу него будет. И это не только оттого, что так предположила одна фея много лет назад, а потому что сразу после свадьбы Роберт отдал по всей стране приказ — найти потерянного альрауна за огромное вознаграждение.

Почти четыре месяца солдаты и простые люди искали одного скрытного кота, но тот словно в воду канул. Исчез бесследно, а после появился совершенно из ниоткуда.

Одним ранним утром в королевской кровати — между мною и Робертом.

Кардинал со всей присущей ему наглостью просто лежал, урчал и терся мордой мне о живот. Принялся даже облизывать ночную рубашку, пока не получил щелчок по носу.

Где он пропадал столько времени так и осталось тайной, но главное, что нога его успела зажить, а самоуверенности стало еще больше. Все следующие несколько дней кот никуда от меня не отходил, шипел, если ко мне подходили даже проверенные слуги.

В общем, охранял.

А когда Роберт предположил о причинах…и их подтвердил королевский доктор — осталось только удивляться, каким образом альраун ощутил мою беременность раньше всех.

В тот миг я ощутила такую жуткую панику.

Я и материнство казались мне вещами несовместимыми… Конечно, чуть позже ощущение страха прошло, но сомнения гложили меня до сих пор.

А справлюсь ли я? Мерроу ведь никогда не были хорошими матерями… Да и мой отец — не являлся образцом семейной любви.

И только Роберт утверждал, что все это глупости, вспоминая свою мать-фею, чья забота носила пусть странную форму, и все же оправдала себя в полной степени.

Неожиданно в дверь постучали.

— Войдите!

Я повернула голову, увидела мужа и улыбнулась.

Роб подошел ближе и, склонившись рядом, поцеловал в губы.

— Как ты? — шепотом спросил он, а я покосилась на мужчину, который проследовал в мой кабинет за королем.

Старец в восточном одеянии и чалме.

— Хорошо, — ответила мужу. — Кто это?

— Это — Мелах ибн Арзам, — Роберт выпрямился и пригласил старца подойти ближе. — Целитель когда-то поставивший меня на ноги. Было непросто, но мне удалось его найти.

Я попыталась встать с кресла, чтобы выразить почтение и благодарность этому человеку, но едва не потеряла равновесие и чуть не упала.

За глупость на меня зашипел альраун.

— Не надо, Ваше Величество! Не вставайте, — целитель похоже испугался даже больше моего. — Ваш супруг беспокоится о вашем здоровье. Затем и послал за мной.

Я хмуро посмотрел на Роба. Мы уже не один раз говорили о том, что все впорядке, но король предпочел перестраховаться.

— Не стоило беспокоится, — пробормотала я, устраиваясь поудобнее.

— Он только посмотрит, — то ли констатировал, то ли попросил Роберт. — Шарлотта…

Понимая, что убегать от заботы бесполезно, я согласилась.

— Позвольте, Ваше Величество, — старец подошел ближе протягивая руку к животу. Альраун проследил за этим движением, но вполне спокойно позволил мужчине коснуться меня.

Мелах прикрыл глаза, а я ощутила тепло исходящее от его ладони…

— Слышу два сердца, — неожиданно произнес он. — Двойня. Мальчик и девочка. Абсолютно здоровые и сильные. Поздравляю вас, Ваше Величество.

Мне показалось, я ослышалась.

К такому меня жизнь не готовила. Как сразу двойня?

На моих глазах даже возникли слезы — то ли счастья, то ли растерянности.

— Ты плачешь? — произнес Роберт, приседая рядом и стирая со щек соленые дорожки. — От чего?

— Двое… — прошептала я. — Это так неожиданно, а вдруг мы не справимся. Вдруг я не справлюсь?

Муж улыбнулся.

— Справимся, — пообещал он. — И ты справишься, Шарлотта. Ты разобралась с графством, двумя странами, с моим братом, и даже заставила одного инвалида встать с коляски. Так чего тебе бояться, железная миледи? Двух детей?

На губах Роберта цвела такая улыбка, такая теплая и родная, что я тоже улыбнулась.

— Не называй меня так. Я не железная.

— Хорошо, — кивнул он. — Моя любимая, моя самая любимая, королева.

Конец.