Глава 17

Я в свою комнату сразу не пошла, зачем-то в кабинет отправилась, несколько минут бумажки с места на место перекладывала, пару кругов вокруг стола намотала, один раз об кресло ногой приложилась… а потом глубокий вдох сделала, смелость и решительность для важного разговора отыскивая, и на второй этаж подниматься начала, старательно в мыслях разговор с Листом выстраивая. Знаю, что не совсем вовремя он, отдохнуть хорошенько нам всем надо, но внутри уверенность была, что если не сейчас, то потом и вовсе не досуг будет. Завтра с утра страдальцы пожалуют, о которых госпожа Тарх рассказывала, потом князь Миртар явится, потом Мартерийский бурную деятельность разовьёт, а там в столицу ехать надо будет… опять тревогами и сомнениями буду ночами изводиться.

Возле дверей гостевой комнаты, в которой Лист, наверное, уже спать лёг, замерла. Вся отвага предрассветным туманом под первыми лучами солнца развеялась, и я руку, для стука занесённую, опустить на тёмное дерево двери так и не смогла… пока мужество в себе искала, дверь сама распахнулась и мрачная решительность на лице зеленоглазого наёмника, с которой он дверь распахнул, искренней радостью сменилась, а потом он за поднятую мою руку ухватил и на себя дёрнул, быстро дверь захлопывая и ласково меня к груди прижимая.

— Свет мой, льдинка, сама пришла… самым счастливым меня сделала, — шептал полукровка, почти невесомыми поцелуями волосы мои покрывая.

— Лист, нам поговорить надо, — отстранилась я от него, пусть душа и тело против этого решения были, хотелось вот-так замереть, к крепкой мужской груди прижавшись, теплом и лаской наслаждаясь. — Мне сказать тебе кое-что очень важное надо… — едва произнесла я и сразу почувствовала, как окаменел он под моими руками, и из объятий своих покорно выпустил.

— Не мучай себя, льдинка, я и так всё понимаю, — глухо заговорил он вперёд меня, — не нужно слова красивые подбирать, чтобы меня не обидеть… несмотря на то, что Вечные узор истинности на наших руках проявили, я прекрасного осознаю, что не с таким, как я, ты жизнь свою хочешь связать… спасибо тебе за подаренные минуты нежности и тепла, я буду вечно хранить их самыми лучшими воспоминаниями в своём сердце… ты уж прости, льдинка, но придётся тебе потерпеть ещё немного моё присутствие рядом, пока угрозу от тебя не отведём, я рядом буду, даже если прогонять будешь, а потом исчезну…

И столько горечи в его словах было, что у меня сердце сжалось, и даже волнение схлынуло, уступив место непониманию… как никогда я себя бестолочью почувствовала, потому что не понимала, что он сейчас такое говорит и откуда у него, вообще, мысли такие в голове взялись.

— Лист, вот не зря тебя Велдран бестолковым называет! — разозлилась я на зеленоглазого красавца, который мало того, что в сердце и в мыслях моих поселился, так теперь ещё и ерунду какую-то говорит! — Что значит: «не с таким, как я», «потерпеть присутствие», «потом исчезну»? Значит так, да? Влюбил в себя, а теперь можно и на Всеобщий тракт поддаться за новыми приключениями? Так, получается? — тихо шипела я на Листа. Я бы и поорала на него с удовольствием, но боялась ненужное внимание к нашим персонам привлечь… особенно внимание Велдрана, который за стенкой мирно спал, уж он-то с удовольствием при личных разборках поприсутствует и своё мнение выскажет, и как правильно жить расскажет. — Ты сначала меня выслушай, а потом догадки свои дурацкие озвучивай! Может, и правда уйти захочешь, но уже по другой причине…

И я говорить начала, историю свою рассказывая всю как есть, без прикрас и оговорок: как влюбилась в сладкие речи лунноволосого Танариэля, которого Лист пыли заставил наесться в Зелене, как проявилась вязь истинности на наших с ним запястьях, и как развеялась она иллюзией счастья, оставив лишь осколки надежд на благополучную жизнь и унося с собой моё доброе имя и честь девичью; как посыпался на меня град насмешек от того, кто желания свои удовлетворив, мою жизнь на самое дно уронил, а потом и окружающие подключились в порицание, и лишь Святир дружеское плечо подставил…

Поначалу тяжело мне было Листу в таком признаваться, но потом мой голос окреп, и слова сами полноводной рекой полились, спеша переживания мои до наёмника донести. И про ссору с отцом рассказала, и про то, как из дома ушла с Линой на тракте встретившись, и про то, что я леди Элития Рирария Дрэйвер, старшая дочь герцога Древграда, тоже рассказала…

А потом замерла, в разлившуюся ночную тьму вглядываясь и боясь лицом к наёмнику повернуться, боясь в его глазах осуждение и разочарование увидеть… кажется, я даже не дышала, пока ладони Листа мне на плечи не легли.

— У каждого из нас есть прошлое, и мы с тобой не исключение, свет мой, — развернул он меня к себе лицом, настойчиво взгляд мой ловя, — неважно, что было раньше, главное то, что среди тысячи судеб и дорог, Вечные сплели наши пути воедино, позволил обрести больше, чем жизнь. Я до сих пор не верю своему счастью и каждый миг боюсь, что это всего лишь сон, прекрасный сон, что стоит мне лишь пробудиться, и твой облик развеется, не оставив мне даже малейшего воспоминания… ни блеска твоих небесных глаз, ни сияния твоих волос, в которых блуждают солнечные лучи, ни твоей ласковой улыбки, ни нежности твоих рук…Я буду с тобой всегда, леди Элития Рирария Дрэйвер, моё сердце навеки принадлежит только тебе, но я выслушал тебя, теперь выслушай меня, солнце моё…

И Лист начал говорить, вытаскивая наружу все свои страхи и сомнения, делясь своей историей жизни… я внимательно слушала и проживала с ним каждый момент: гибель его отца и смерть матери, одиночество среди эльфов, их пренебрежение к нему, к полукровке, их недовольство и презрение, их зависть, что он ничем не уступал сыну Верховного, Лотаниэлю, я чувствовала его боль от предательства прекрасной Олириэль, когда она отвернулась от него, я чувствовала его злость на старейшин, когда он рассказывал обо всех запретах, которыми они его связали…

— Но я за последнее время столько их нарушил, что не удивлюсь, если завтра под твоей дверью кто-нибудь из этих заносчивых стариков собственной персоной объявится, — весело улыбнулся он, — так что одним больше или меньше, уже не столь важно… моё имя Листиэль, но и права на него меня тоже лишили…

— Листиэль… очень красивое имя, тебе подходит, ты тоже очень красивый.

— Первенцам всегда дают имя отцы, это закон, но мне имя мать дала…

— Твои родители очень любили друг друга…

— Да, очень. Я никогда не надеялся на подобное, не слишком меня раньше судьба подарками баловала, солнце моё. Давай, завтра в Храм сходим, Рия? — с надеждой в глаза он мои посмотрел, и я не смогла ответить отказом.

Сердце подсказывало, что это верный выбор, и что с ним я буду счастлива.

Эта ночь была не для любви, эта ночь была для откровений, эта ночь была для единения сердец.

Лист.

После откровений этого упыря бледнолицего у наёмника многое сложилось в голове, да ещё и эльфийские стрелы в утренней стычке оборотней, заставили вспомнить всё, что говорил Лот об отряде Невидимых, которых Старейшины послали за одним магом присматривать… уж больно стрелы на их арсенал похожи… Лист был полностью уверен, что его лианэль — именно та, за кем Невидимые присматривают… странно только, что Старейшины говорили о маге невиданной силы, в случае Рии скорее речь об умениях идёт, и как она с даром снимать проклятия может не ту сторону выбрать?

Листу даже думать противно было о том, что его льдинка может на сторону артериаров стать, да и какая им польза от её умений? Или бездействие тоже расценивается, как помощь? Старейшины, в принципе, странные личности, любую ситуацию могут в свою сторону выкрутить и всегда правыми остаться, на своём опыте знает об этой их способности…

А вот помешать артериарам его красавица очень даже может… да уже мешает! Скольких накопителей они их лишила? Пусть и не сорвала его льдинка ритуал, но проблем артериарам определённо доставила… ну, ничего, он ещё с мелким чешуйчатым пошепчется, чтобы Мартерийского в нужное русло направить и правильные мысли в голову вложить, ему ни на шаг от лианель отходить не хочется… а вот одну наглую рожу княжескую проучить огромное желание было у наёмника! Гоблин в перьях! На его истинную слюни пускает! Так он подправит ему клюв княжеский!

А ещё надо Рии сказать, что любит он её и что жизни своей без неё не видит…

Только дверь распахнул, а там нежная его стоит… сама к нему пришла, но постучать так и не решалась… интересно, а не открой он дверь ушла бы или нет?

— Свет мой, льдинка, сама пришла… самым счастливым меня сделала, — дёрнул на себя свою лианель наёмник, запахом её волос наслаждаясь и невесомыми поцелуями их осыпая, а ещё тревогу, поселившуюся в её глазах, развеять желая.

— Лист, нам поговорить надо, — отстранилась Рия от него, а у него словно в груди что-то оборвалось. — Мне сказать тебе кое-что очень важное надо… — а после этих слов это что-то и вовсе в бездну рухнуло.

Волнение и беспокойство в её чистых глазах лучше всяких слов кричали о том, что она сказать ему хочет… Лист, как бы ни бахвалился, в глубине души всегда знал, что недостоин он такого счастья, что недостоин такого благородного чувства… кто он? Жалкий полукровка? Которому нет места среди Перворождённых, пусть своими умениями он не уступает и большинству из них? Обычный наёмник? Чей удел продать свою жизнь подороже и каждый раз гадать — вернётся ли он с задания или прирежут его где-то в канаве? Сирота, оставшийся без родителей в том самом возрасте, когда больше всего в них нуждался?

Не только лицо и тело зеленоглазого наёмника были покрыты шрамами, его душа и сердце также перенесли много страданий, и он не уверен, что сможет пережить то, что хочет ему лианель сказать… а ведь определённо слова старается подобрать, чтобы не обидеть его своим отказом… конечно, куда ему, Листу, до богатства князя оборотней или до знаний и умений этого Артрусского… да он по сравнению со всеми проигрывает по всем статьям. А отказа лианель он просто не переживёт, не в состоянии будет услышать от той, кто стал единственным смыслом его существования, что не подходит он ей, недостоин… вот и поспешил вперёд Рии заговорить, что понимает всё и принимает, только бы с её уст этого не слышать.

А когда льдинка его отчитывать начала, грозно глазами сверкая, от нахлынувшего счастья на ногах едва устоял, тут ещё раны и усталость давали о себе знать, но слова Рии, о том, что любит она его и нужен он ей, куда сильнее на него подействовали.

Откровенность своей красавицы он оценил, потому что видел, как тяжело она ей далась, как через себя переступала, чтобы ему всё сказать и выбор ему дать… нужна она ему такая или нет? Готов он с ней свою судьбу связать или своим путём пойдёт, где нет ей места…

Глупость какая! Листу больше всего хотелось в объятия её заключить, ласками все эти мысли в её голове развеять, чтобы о нём только думала, а не страхами терзалась, но вместо этого, сам говорить начал, историю свою рассказывая, чтобы не было между ними никаких тайн, чтобы прошлое в прошлом осталось.

Рия на его груди уснула, доверчиво к нему прижавшись, а он то проваливался в сон, то бодрствовал, боясь пошевелиться лишний раз, чтобы льдинку не потревожить, а ещё пьяным себя чувствовал от тех чувств, что внутри кипели и выхода не находили, кружа голову сладким дурманом влюблённости. Счастливчик он всё-таки, чтобы там гад мелкий не говорил. Так и уснул, нежными чертами лианэль любуясь…

В предрассветных сумерках, когда самый сладкий сон у нормальных людей, Листа какое-то предчувствие заставило глаза распахнуть. Рии рядом не было. Подушка ещё хранила её аромат, но самой девушки и след простыл.

Лист резко сел, к ощущениям прислушиваясь… нет, его тревога со льдинкой не связана, эльфы свою лианэль очень хорошо чувствуют, когда сердца истинных открыты друг для друга… тут что-то другое…

Со стороны окна стук какой-то послышался. Лист клинок подхватил, и плавным шагом вдоль стеночки на звук направился. Одной рукой окно распахнул, стараясь не высовываться под шальную стрелу, если это вдруг ловушка какая… недовольное уханье от этого движения заставило Листа резко в окно высунуться, совят в качестве вестников эльфы использовали. Так есть, недовольный комок перьев, заполошно крыльями хлопал и жёлтыми блюдцами глаз своих сверкал.

Лист руку приглашающе вытянул, и совёнок с радостью на неё приземлился, мстительно когтями впиваясь за неласковую встречу и осуждающе ухнув. Похоже, он только на подоконник уселся, как полукровка его оттуда смахнул.

Наёмник успокаивающе по мягким перьям провёл, а потом на уровень глаз совёнка поднял, и тот с готовностью в зелёные глаза полукровки уставился, задание своё выполняя и послание от Лотаниэля передавая. Да твою ж…! Вот только этого Листу для полного счастья не хватало!