Глава 2

Роман

Устало провожу рукой по лицу и нажимаю на кнопку вызова лифта. Последнее время нога ноет особенно сильно, я снова начал хромать. Створки лифта распахиваются, и я вхожу в кабину, мазнув безразличным взглядом по девушке, стоящей в углу спиной ко мне. В груди что-то болезненно сжимается. Я застываю на мгновение, застигнутый врасплох. Кажется, призраки прошлого снова дают о себе знать. Я тысячу раз пытался выкинуть девчонку из головы. Был уверен, что забыл. Вытравил из души из сердца. Возненавидел. Но каждый раз ошибался. Каждый раз как впервые застываю, когда вижу похожую фигуру или черты лица в толпе.

Вот и сейчас мне кажется, что в углу стоит она. Всё такая же стройная, немного зажатая. Даже пальцы начинает жечь от желания прикоснуться к плечу и рывком развернуть девушку к себе. Чтобы заглянуть в чужое лицо. Чтобы удостовериться, что я снова ошибаюсь. Что ей нечего здесь делать.

Но я одёргиваю себя. Отворачиваюсь. Вижу, что лифт уже едет на нужный мне этаж.

Сегодня меня кроет особенно сильно, потому что начинает казаться, что в кабине лифта пахнет её духами. Запах, который въелся в подкорку сознания. Запах, который я готов был вдыхать часами напролёт. Которым желал пропитаться. Я любил каждую его нотку.

Когда-то давно.

Лифт останавливается на нужном этаже. Пропускаю девушку вперёд, впиваясь взглядом в профиль. Знакомый до боли в грудной клетке. Знакомый до каждой чёрточки. Зацелованный губами.

Таких совпадений просто не бывает. Не может быть.

— Саша, — окликаю хриплым чужим голосом.

— Да?

Оборачивается. Смотрит на меня огромными наивными глазами оленёнка. В них немой вопрос и ни грамма узнавания.

Она повзрослела. Стала ещё красивее, чем я её помню.

Голубые глаза смотрят настороженно. В них я вижу тоску и боль, будто что-то тяготить девушку.

— Воробьёва, — сиплю, делая шаг к ней навстречу.

— Да, — кивает, отступая от меня.

Она пугается. Озирается по сторонам. Ищет пути отступления. Но бежать поздно. И некуда. Я знаю каждый уголок этого офиса. И сейчас мне необходимо понять, что Воробьёва здесь делает. Какого чёрта она пришла сюда?

Восемь лет прошло с нашей последней встречи. Восемь лет я пытался вытравить её из памяти и из сердца.

— Что ты здесь делаешь, Воробьёва? — цежу сквозь зубы, надвигаясь на перепуганную девушку.

Раньше я бы поверил в то, что она испугалась. Раньше я верил всему, что она говорила. Готов был на брюхе ползти за ней хоть на край света. Только бы она смотрела наивными голубыми глазами с длинными стрелами чёрных ресниц. Только бы робко улыбалась и прикасалась тонкими пальчиками. Только бы во взгляде плескались обожание и нежность.

— Я здесь работаю, — Саша вскидывает руку и пальцами вцепляется в ворот своей голубой рубашки.

Её любимый цвет. Я помню. Оттеняющий небо её глаз.

— Как давно? — я сокращаю между нами расстояние, не отдавая себе отчёта в том, что творю.

Я должен держаться как можно дальше. Должен развернуться и уйти. Она уже испортила мне жизнь. Раздробила меня на мелкие части. Предала.

Но я не в состоянии контролировать собственное тело. Ноги несут к ней. Преодолеваю жалкое расстояние, разделяющее нас. Нависаю над ней. С жадностью втягиваю запах волос.

Воробьёва спиной вжимается в стену позади. Смотрит с испугом и непониманием. Смотрит так, будто совсем не узнаёт. Не помнит.

Будто забыла, что шептала когда-то о любви. Будто никогда не жалась ко мне доверчиво.

— Полторы недели, — Саша опускает взгляд в пол и вжимает голову в плечи.

Она снова напоминает мне замёрзшего воробья, которого хочется спрятать за пазуху и согреть. Воробьёва. Воробушек. Мой Воробушек, оказавшийся змеёй.

— Извините, пожалуйста, — вскидывает на меня взгляд и поджимает решительно губы, выглядя при этом донельзя напуганной, — я что-то сделала не так?

— А ты не помнишь? — хмыкаю, сощуривая глаза.

— Вы меня извините, но мы не знакомы. Возможно, я обидела чем-то.

Волна ярости накрывает с головой. Как удобно сделать вид, что меня не помнит. Хлопать глазами, будто всё в порядке. Я кладу ладони на стену, по обе стороны от её головы. Запираю её в клетку из рук.

— Обидела, девочка. Очень обидела, — с хрипом выдавливаю из себя. — Может, тебе стоит напомнить?

— Я… — её голос от испуга срывается. — Объяснитесь! — вскидывает вдруг подбородок.

— Что здесь происходит? — слышится за спиной женский голос.

Оборачиваюсь. Вижу секретаря Калинина. Девушка напряжённо смотрит на нас, не понимая, что происходит. Я криво усмехаюсь. Возвращаю всё своё внимание к перепуганному лицу Воробьёвой.

— Мы ещё не закончили наш разговор.