Глава 11

Роман

Мой. Сын.

Вылитый я в детстве. Те же глаза. Та же линия челюсти. Тот же нос.

Моя копия.

Смотрю на хрупкие плечики Воробушка и хочу схватить её. Затрясти так, чтобы зубы щёлкнули. Спросить, почему не сказала про сына. Что родила от меня.

Я не знаю, какая эмоция переполняет меня больше. Счастье. Злость. Отчаяние. Страх. Любовь или ненависть. Это страшный клубок эмоций, который распирает грудь.

Я уже делаю несколько шагов к девушке, чтобы всё выяснить. Но в кармане вибрирует телефон.

Прикрываю глаза. Выдыхаю. И неслышно покидаю палату.

— Да, Стёп, — отвечаю другу.

— Нужна твоя помощь, Ром. Возвращайся в офис.

Я покидаю больницу злой, как тысяча чертей. Я отшлёпаю её. Надеру задницу, что она сидеть не сможет. И оттрахаю. Оттрахаю так, чтобы несколько дней ноги не смогла свести. Буду вколачивать в неё одну мысль — она моя. И всё, что принадлежит ей — моё.

До поздней ночи решаю рабочие вопросы. Нога ноет, желудок тоже начинает болеть из-за отсутствия нормального питания. Возвращаюсь домой поздно. Падаю на кровать. Но заснуть у меня никак не выходит.

Все мысли о Саше. Я вспоминаю нашу первую встречу.

Восемь лет назад

Роман

Я вожусь с девяткой деда в гараже, когда слышу его голос из огорода. Смахиваю пот со лба, вытираю руки о грязную майку.

— Да? — подхожу к крепкому мужчине, который держит в руках ведро малины.

— Ром, нужно продать.

— Дед, а позже никак? Я с пацанами уже на вечер договорился… — осекаюсь под строгим взглядом. — Сейчас переоденусь и пойду.

Отбрасываю грязную тряпку на лавку и иду в дом переодеваться. Сменяю грязную одежду на бриджи и футболку, запрыгиваю в кроссовки и на голову надеваю бейсболку.

На рынке суета, со всех сторон раздаются крики торговцев. Раскладываю малину на прилавке, стараясь не помять нежные ягоды.

К обеду ведро на треть пустеет. Я щурюсь от солнца, достаю сигарету и решаю сделать перекур. Выпускаю клубы дыма, сквозь дымку замечаю тонкую хрупкую фигуру в белом сарафане. Тёмные волосы рассыпаны по хрупким плечам. На лице большие солнцезащитные очки. Но взгляд останавливается на пухлых блестящих губах.

Красивая.

Испытываю странные эмоции, когда девчонка направляется ко мне. Выбрасываю сигарету и вытягиваюсь. Сжимаю и разжимаю кулаки. Чёрт. Выгляжу, наверное, как идиот.

Дёргаю нервно уголком губ и рукой ерошу волосы. Опускаю голову и наблюдаю за девчонкой исподлобья. Подмечаю детали. Платье дорогое, очки от известного бренда. Белая сумочка в руке тоже. А туфельки на низком каблуке, обнимающие маленькие стопы стоят примерно как дедов дом.

Тут даже смотреть на девчонку не стоит. Такая мне не по зубам.

Она останавливается у моего прилавка и снимает очки. Большие голубые глаза внимательно изучают малину.

Я стою будто громом поражённый. Рассматриваю красивое лицо. Нежные овал. Правильные черты. И глаза. Просто кукольные глаза с длинными чёрными ресницами.

Никого красивее не видел в жизни.

Я судорожно выпускаю воздух сквозь сжатые зубы.

Взгляд девушки скользит по моим рукам и плечам, которые я невольно распрямляю. Замирает на секунду на моей старой выцветшей футболке.

Я чувствую себя неловко. Стыжусь того, что не надел что-то более приличное.

— Сколько стоит лоточек? — голос у нее тихий, мелодичный, как звон колокольчика.

Я дёргаюсь. В грудной клетке будто молотом лупят изо всех сил. Сердце готово выскочить наружу.

— Три сотни, — хриплю я, стараясь говорить ровно.

Но голос подводит. Срывается. Я смотрю на девушку, жадно скольжу взглядом по идеальным чертам и красивой хрупкой фигурке.

Девушка кивает и достает из сумочки кошелек. Достает купюру в пятьсот рублей. Я ищу сдачу, мои пальцы неуклюже перебирают мятые купюры. Отдаю ей деньги, чувствуя, как краснеют щеки.

Я. Покраснел.

Как юнец. Как неопытный пятиклассник.

Но реакции организма оказались слишком неожиданными. Не поддающимися логическим объяснениям.

Она забирает лукошко малины и прижимает к груди.

— Я тоже Стича обожаю, — вдруг выпаливает дрожащим голосом, улыбаясь уголками пухлых блестящих губ и краснеет.

Очаровательно. Мило. Красиво. Она такая… От восторга дыхание перехватывает, а перед глазами всё плывёт.

Я судорожно думаю, что ответить, когда к ней кто-то подходит сзади и хватает за локоть. Девушка вскрикивает. Дёргается. Из тонких пальчиков выпадает лоток с малиной и рассыпается по земле.

— Слышь, Воробьёва, я с тобой разговора не закончил. Куда сбежала?

— Мирон, отпусти меня, ты причиняешь мне боль, — тихо говорит девушка, тщетно дёргая рукой.

— Мы не договорили, — блондин проводит языком по губам и поигрывает бровями.

Я перемахиваю через стол, смыкаю пальцы на запястье мажора.

— Руки убери, — говорю звенящим от ярости голосом.

— Не лезь не в своё дело, — говорит с раздражением мудак. — Вали давай.

— Отпусти девушку. Она не хочет с тобой разговаривать.

Мягко, даже пугливо, я подхватываю девушку под острый локоток и задвигаю себе за спину. Чувствую, как маленькие ладошки ложатся на лопатки. Против воли теряюсь. Перед глазами всё плывёт от неожиданной близости.

И за минуту слабости я получаю удар кулаком по роже. Чёрт. В ушах звенит, скула начинает саднить.

Я ухмыляюсь. Вскидываю взгляд на мажора, который трясёт рукой и с высокомерием смотрит на меня.

— Ну что, герой? Решил поиграть в рыцаря? Зря. Очень зря.

Мирон замахивается для следующего удара, но я успеваю перехватить его руку. Сжимаю крепко, до хруста в костях. Он взвывает от боли и пытается вырваться, но от ярости я только сильнее сжимаю пальцы. Адреналин бурлит, заглушая боль от первого удара. А ещё маленькие прохладные ладошки прибавляют сил.

Я наношу короткий удар в солнечное сплетение. Мирон сгибается пополам, хрипя от нехватки воздуха. Не даю ему опомниться, добавляю апперкот в челюсть. Он отлетает назад и падает на землю, хватаясь за лицо. Кровь сочится сквозь пальцы. Воробьёва тихонько ахает за моей спиной. Я оборачиваюсь, кидаю ей кривую успокаивающую улыбку, вновь поворачиваюсь к стонущему парню. Медленно подхожу, присаживаюсь на корточки, хватаю за грудки и говорю ему тихо:

— Свой член чеши в другом месте. Эта девушка моя. Узнаю, что к ней подошёл, будет гораздо больнее, я обещаю.

— Мой отец тебя уроет.

— Ладно. Я это переживу. Береги нос.

Я поднимаюсь, оборачиваюсь к перепуганной девушке. Улыбаюсь неловко и ерошу волосы на затылке. Чёрт. Какая же красивая девушка.

Я не сразу замечаю, что противник подскочил с земли. Только вижу расширившиеся от испуга красивые голубые глаза. Мажорчик толкает ведро малины на землю, топчет ногами и трусливо сбегает.

Волна ярости накрывает с головой. Сплёвываю на землю. Чёрт, дед расстроится.

— Извините, пожалуйста, — предплечья касаются прохладные пальчики.

Вздрагиваю. Будто током ударило. Оборачиваюсь резко и впиваюсь взглядом в красивое лицо.

Кукла. Красивая до боли. До рези в глазах.

Я отступаю от неё на шаг, вытирая мокрые ладони о ткань футболки.

— Всё в норме, — бросаю хрипло. — Кто это был? Давно с ним знакома?

Девушка переступает с ноги на ногу, опускает взгляд на ноги, нервно кусает губу.

— Мы с ним в одном университете учимся, — говорит устало. — Наши родители деловые партнёры.

Она набирает воздух, чтобы ещё что-то сказать, но передумывает и смыкает идеальные губы.

— Ещё раз прошу прощения. И огромное спасибо, что заступились. Никто ещё… — густо краснеет.

Она зачем-то лезет в кошелёк, после чего на прилавок, где стояло ведро, ложатся три пятитысячные купюры.

— Извините. Спасибо. До свидания.

Девушка убегает. Я тупо пялюсь ей вслед. На мелькающее белое платье, затерявшееся в толпе. Когда её тёмная макушка исчезает из поля зрения, я перевожу взгляд на деньги. Сглатываю. Притронуться к ним никак не решаюсь.

Хочется кинуться вслед за красивой девушкой.

Воробьёва. Как ей подходит эта фамилия. Она похожа на красивого пугливого воробушка. Нежная и трепетная.

Я сжимаю кулаки и присаживаюсь на корточки. Поднимаю ведро с земли. Куда мне её догонять? Мы представители разных сословий.

Она явно из богатой семьи, раз с такой лёгкостью, даже не думаю, рассталась с такой суммой денег. Мы полмесяца на эти деньги жить можем с дедом. А-то и больше.

Криво усмехаюсь и провожу дрожащей ладонью по лицу. Под веками образ девчонки вижу. Бешусь.

Чёрт, Соболев, ты никогда баб красивых и ухоженных не видел?

Таких не видел.

Я матерюсь себе под нос. Запихиваю деньги в карман и с пустым ведром возвращаюсь домой.