Глава 18

Восемь лет назад

Александра

— А на нормальное корыто не хватило? — летит вслед язвительное от Мирона.

— За деньги родителей я тоже многое могу купить, — отвечаю за Рому я. — Я всё сказала, Мирон. После драки кулаками не машут!

Я сажусь в салон машины, переднюю дверь которой для меня открыл Рома. Молодой человек заводит её и пристёгивает ремень. Я пытаюсь последовать его примеру, но у меня не получается. Ремень заело.

— Давай, помогу, — с улыбкой в голосе говорит молодой человек.

Он перегибается через коробку передач и нависает надо мной. Его лицо оказывается настолько близко, что я дышать перестаю. Рассматриваю густые чёрные брови, веснушки на носу, длинные чёрные ресницы. И в груди всё сжимается от волнения. От его близости. Мысли путаются, а сердце стучит настолько громко, что мне кажется, что его стук слышат все.

Рома пристёгивает ремень безопасности, но выпрямляться не спешит. Замирает как и я, всматривается в мои глаза. Мы дышим в унисон. Вдох. Выдох. Задержка дыхания.

Зрачки в его глазах расширяются, заполняют радужку. Он настолько близко, что я вижу каждую крапинку в сини глазах. Сегодня они кажутся тёмными, как море. Глубокими-глубокими. На их глубину хочется погрузиться с головой. Потеряться в них.

И это совсем не страшно. Волнительно. Сладко. И… естественно.

— Ты очень красивая, — говорит тихим сиплым голосом Рома. — Очень.

Он поднимает руку и большим пальцем прикасается к моей щеке. В этом простом и невинном жесте столько нетерпения и жажды, что я гулко сглатываю. Я чувствую себя настоящей принцессой. Красивой и желанной. Я чуть склоняю голову на бок и трусь щекой о его ладонь, как кошка.

На этот жест Рома судорожно выдыхает. Он подаётся ещё ближе и целует меня в щёку. Когда он начинает отстраняться, я тянусь следом за ним, не желая терять контакт. Молодой человек тянется к заднему сиденью и достаёт букет ромашек. Красивый, аккуратный, перевязанный ленточкой.

Это самые красивые цветы, которые я когда-то видела. И в них столько чистоты и нежности, что от глубины чувств, накрывших меня с головой, хочется смеяться.

— Спасибо, они невероятно прекрасны, — мой голос звучит чуть пискляво.

Рома только улыбается и заводит машину. Он выруливает с парковки, а я смотрю на Мирона, который всё ещё стоит у университета. Он явно наблюдал за нами со стороны. Нехорошее предчувствие колет грудь, но я отмахиваюсь от него. Слишком волшебные чувства сейчас кроют меня, чтобы думать о непрятном.

— Как день прошёл? — спрашивает Рома, кидая на меня заинтересованный взгляд.

А я впадаю в лёгкий ступор. Мне раньше такого вопроса не задавали. Маму интересуют только оценки и свежие сплетни. Как правило, если мы вместе ужинаем, она рассказывает только о себе. И о тех мужчинах, которые сейчас за ней ухаживают.

— Отлично, — положив букетик цветов на юбку, складываю руки на коленях.

— Маловато будет, — тянет парень. — Что на учёбе интересного, на кого ты учишься.

— Я будущий дизайнер, — говорю немного смущенно, словно оправдываюсь.

Эта специальность казалась мне такой банальной, такой… девчачьей, что ли. Особенно в сравнении с серьезными юристами или экономистами, которых так уважала мама. Рома хмыкает, но без презрения. Скорее, с любопытством.

— Я, если честно, больше тяготею к графическому дизайну. Логотипы, сайты, брендинг… это все гораздо интереснее, чем выбирать обои для чьей-то спальни.

— Понимаю. Это как создавать лицо компании, ее первое впечатление. Важная работа. Ну и что, получается уже что-то создавать? Какие-то интересные проекты были?

Я улыбаюсь, чувствуя себя немного увереннее.

— Да, сейчас работаю над логотипом для небольшого кафе. Очень увлекательно, пытаюсь передать в нем атмосферу уюта и домашней выпечки. Надеюсь, им понравится.

— Я в этом даже не сомневаюсь, — я ловлю тёплый взгляд молодого человека.

Он смотрит на меня так, как никто и никогда прежде. Не как на красивую куклу, которую хочет получить в своё единоличное пользование, а как на… личность. Я часто получаю внимание парней. И за всё это время никто так не интересовался моей жизнью. Им достаточно было знать, что моя мама богата. А я красива. А в сочетании это для всех означает одно — я тупа.

— Спасибо, — искренне благодарю Рому.

Он ловит мой взгляд и кивает, чутко уловив за что именно я его благодарю. Его улыбка меня согревает. Я, наконец, расслабляюсь и начинаю болтать без умолку, рассказывая о преподавателях, о смешных случаях на занятиях, о том, как вчера чуть не уронила мольберт в реку.

А Рома слушает. Внимательно слушает, изредка вставляет реплики. И я понимаю, что я не звучу для него фоном, как радио. Ему действительно интересна моя жизнь.

Машина останавливается у небольшого озера. Я в восхищении смотрю на открывшийся вид. Я настолько заболталась, что даже не спросила, куда мы едем и совсем не следила за дорогой.

Озеро было тихим и спокойным, словно зеркало, отражающее закатное небо. Легкий ветерок колыхал листья деревьев на берегу, создавая умиротворяющий шум. Я вышла из машины, зачарованная красотой вокруг. Рома обошел автомобиль и открыл багажник.

— Я немного подготовился, — сказал он, доставая плед и небольшую корзину.

Мой взгляд замер на его красивом лице с лёгким румянцем на скулах.

Рома расстелил плед на траве у самого берега и протянул мне руку, чтобы помочь устроиться. Из корзины парень достал термос с чаем и несколько маленьких корзиночек с ягодами.

— Домашние, — протянул мне горсть малины на раскрытой ладони. — Ты вчера так и не попробовала.

Я смущённо улыбаюсь и забираю ягодки. Кладу в рот и жмурюсь от сладкого вкуса.

— Очень вкусно.

Рома смотрит на меня искрящимся взглядом, заправляет за ушко прядь выбившихся из хвоста волос. Поглаживает щёку и улыбается. Так задорно и светло, что у меня не выходит не улыбаться в ответ.

Мы пили чай, ели и просто молча любовались закатом. В этом молчании не было неловкости, наоборот, оно было наполнено каким-то особенным теплом и пониманием.

Постепенно солнце начало садиться, окрашивая небо в оттенки розового, оранжевого и фиолетового. Озеро вспыхнуло золотом, а затем стало постепенно темнеть. Я чувствовала себя абсолютно счастливой и умиротворенной.

Рома сидел рядом и смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд на своём профиле. Изучающий. Ласкающий. Осязаемый.

Сейчас

Александра

Я резко выныриваю из пучины воспоминаний. Это так… странно. Будто то, что было скрыто туманом, резко осветилось солнцем. Раз и я вспомнила нашу первую встречу и первое свидание.

— Тебе плохо? — спрашивает встревоженно Рома и присаживается передо мной на корточки, тут же отводя мои руки за запястья от лица.

Я смотрю на него. Такого взрослого, серьёзного. Всё такой же красивый. Только между бровями хмурая складка и уголки губ опущены вниз. Он стал ещё более мужественным. Исчезла лёгкая угловатость. А вот из взгляда пропала искра. Его глаза изменились. Стали уставшими. Слишком мудрыми. В его глазах отражается боль. Усталость.

— Прости меня, — шепчу, потянувшись к нему и положив руку на щёку. — Прости.

Он отшатывается. Смотрит так, будто я его ударила. Сильно. Больно.

Но так и есть. Если я дала против него показания, то я сломала ему жизнь.

— Слишком поздно извиняться, Саша, — отвечает глухо.

— Я знаю, — отвечаю обречённо.

— Почему ты не сказала мне про сына? — в его голосе неподдельная злость.

— Я пока не вспомнила.

— Пока? — фыркает.

— После встречи с тобой я начала вспоминать… некоторые моменты…

— И что же ты вспомнила? — вроде хмыкает, но я вижу, как напряжены его плечи.

— Наше знакомство и первое свидание.

— А то, как я притащил твою бухую мать домой, ты тоже вспомнила? — надлом в голосе царапает нервы.

— Да. У неё всегда были проблемы с алкоголем.

Молчит. Что-то хочет сказать, но осекается. Некоторое время о чём-то думает, потом со льдом в голосе говорит:

— Поживёшь временно у меня. Твои возражения не принимаются. У меня две комнаты. Я сдал кровь, может, я смогу стать донором сына. Завтра пойдём в ЗАГС. Я установлю отцовство. Я хочу, чтобы Влад носил мою фамилию и моё отчество.

Я хватаю воздух ртом, смотрю на Рому во все глаза. Как быстро развиваются события. Я ещё не привыкла к мысли, что у моего сына появился отец.

— Рома, но…

— Никаких «но», Саша. Никаких. Но. Я буду участвовать в воспитании МОЕГО сына. Ты отняла у меня абсолютно всё. И если будешь спорить, то я заберу у тебя самое ценное — твоего ребёнка.