Глава 31

Роман

Я успеваю поймать рухнувшую в обморок Сашу только чудом. Я услышал, что ей сказали. Наверное, только поэтому успел среагировать. Держа девушку одной рукой, перехватываю трубку.

— Это Роман. Что случилось?

Доктор что-то говорит, но у меня всё шумит в ушах. Не понимаю ни слова. Только одно — сын в реанимации.

— Что нужно делать? Как помочь?

— Нужна срочная пересадка. Донора ещё нет.

Я скриплю зубами. От отчаяния хочется выть.

Бросаю трубку на стол, Саша сползает у меня по руке на пол. Пытаюсь привести её в чувство. Когда она распахивает глаза, я готовлюсь к тому, что она расплачется. Но она поджимает губы и твёрдо говорит:

— Нужно звонить Мирону. Прямо сейчас. Он обещал, что сдаст анализы. Если он не подойдёт, силой потащу эту суку в больницу! Покалечу, если понадобится, но спасу сына.

Я сразу понимаю, что она говорит про мать. Киваю. Тяну ей телефон. Саша подскакивает на ноги и, нервно расхаживая по кухне, звонит Мирону.

— Привет. Влад в реанимации. Приедешь в больницу? Спасибо.

Мы не разговариваем. Одеваемся в трещащей от отчаяния тишине, спускаемся на парковку и едем в больницу. К Владу нас не пускают. Только позволяют смотреть сквозь стекло.

Саша горестно воет, сжимая в руках белый халат и вжимаясь в меня всем телом. Я леденею душой. Молю Бога, чтобы помог. Чтобы спас. Врач говорит ехать домой, но Саша отказывается.

— Нет. Я буду спать в коридоре, но не уеду. Нет. Не могу. Я должна быть рядом. Хоть так.

Мужчина сверлит нас некоторое время взглядом.

— Хорошо. Пока поживёте в палате Влада. Но это временно и неправильно.

Саша кивает головой, соглашаясь на всё. Дальше всё смешивается. Приезжает Мирон. Сдаёт кровь. Нам говорят, что обычно ждут результатов две-четыре недели, но в нашем случае постараются ускорить процесс.

В бесконечно долгом ожидании проходит неделя. Состояние Влада немного улучшается, но нас к нему не пускают. Саша похудела невероятно сильно. Под глазами залегли круги, щёки впали.

Несмотря на то, что Калинин предлагал нам обоим взять отпуск, мы решили ходить на работу. Чтобы отвлекаться. Чтобы время не тянулось так мучительно долго в ожидании.

Но каждый чёртов звонок, каждое сообщение заставляет вздрагивать и замирать от ужаса. Домой мы почти не попадали. Только постираться и сменить одежду.

Мы почти не разговариваем. Нет сил. Нет эмоций. Я только молчаливо обнимаю своего хрупкого Воробушка, боясь представить, что испытывает она.

После работы мы заезжаем домой, чтобы переодеться. Саша что-то ищет в шкафах, нервно хлопая ящиками.

— Что ты ищешь? — подхожу вплотную, накрываю дрожащие руки.

— Его любимый костюм. Я его забирала. Я брала его, когда уходила от матери.

— Точно?

— Не помню, — трёт глаза ладонями.

— Не нужно волноваться, — обхватываю её нежное лицо ладонями. — Ключи от дома остались?

— Да.

— Съездим тогда.

— Я могу не вернуться. Она что угодно может сделать.

— Я поеду с тобой, — я сжимаю щёчки пальцами. — Не отпущу тебя одну.

— Ну как же ты… После всего, что она сделала.

— Родная, сейчас об этом думать совершенно не нужно, слышишь? Мы с тобой заберём нужные вещи и уйдём.

— Да… — опускает плечи. — Это любимый костюм Влада. Я думаю, что если его передать ему, может, он хоть воспрянет духом.

— Поехали, — дёргаю уголком губ.

Но у меня не выходит улыбнуться. Слишком тяжело даётся эта эмоция.

Когда мы подъезжаем к её дому я ловлю чувство дежавю. Так уже было. Десятки раз.

Машину оставляем у забора. Саша долго возится с ключами, на территорию мы попадаем через несколько минут. Воробушек постоянно вздрагивает от каждого шороха. Я беру её за руку и сжимаю, уверенно веду в дом.

В холле дома встречает она. Тварь, пустившая под откос мою жизнь. Сука, которая была одержима мной. Идеей обладать мной.

— Кого я вижу, — всплёскивает руками и окидывает меня всё тем же взглядом.

Жадным. Похотливым. Сальным.

— Маленькая, я поговорю, а ты иди, собирай вещи, — шепчу на ухо оцепеневшей Саше.

Я знаю, как малышка боится мать. Знаю, как эта сука лупила её. На спине и ягодицах остались шрамы от пряжки ремня.

Саша проходит мимо матери, которая даже не обращает на меня внимание. Она полностью поглощена мной. Рассматривает. И я вижу, что теперь она заинтересована мной ещё больше, чем восемь лет назад.

Облизывает ярко-красные губы. Медленно покачивая бёдрами начинает двигаться в мою сторону.

Смотрю на неё исподлобья. Изо всех сил сжимаю кулаки, пытаясь держать эмоции под контролем.

Убить. Сжать руки на шее. Перекрыть доступ к кислороду.

— Как ты возмужал, Ромочка.

— Как ты постарела, Светлана.

— Ты никогда не отличался тактичностью, мой сладкий мальчик.

— Значит, я изнасиловал? — склоняю голову к плечу, рассматривая её с брезгливостью, как говно на ботинке.

— А эта дура всё и рассказала, — качает головой и улыбается. — Она всегда была обделена интеллектом. Вся в папашу своего.

Машет рукой, наигранно смеётся. Вижу, что её трясёт, но она пытается скрыть свою нервозность. Боится? Хорошо.

— Рот закрой, — бросаю лениво.

Я смотрю на неё и понимаю, что у меня кроме брезгливости нет ничего. Нет прежней злости и ярости. Только отвращение. Тошнота, подкатывающая к горлу.

— Зря ты, мальчик мой, тогда не выбрал меня. Тогда бы твоя жизнь сложилась совершенно иначе, — качает головой и растягивает губы в змеиной улыбке.