Глава 30

Александра

Я вспыхиваю и заливаюсь румянцем. Несмотря на то, что я только что громко стонала и даже кричала, я начинаю смущаться. Пытаюсь прикрыться, но Рома не позволяет. Подхватывает на руки и несёт в комнату. Опускает на кровать и присаживается на корточки передо мной.

— Я готов продолжать, но нас ждёт сын, — пальцами ласкает щёку.

Я смотрю в его глаза и умираю от бесконечной любви к этому мужчине. Он самый потрясающий из всех, кого я встречала. До потери памяти. И после.

Никто обо мне так не заботился. Никто и никогда не смотрел таким взглядом.

— Я в душ, — хрипло говорит он, — а ты собирайся.

Вновь жаркий поцелуй на губах, мужчина уходит. А я, посидев так ещё пару минут, подскакиваю и быстро одеваюсь. Изредка замираю, прижимаю пальцы к губам и улыбаюсь невозможно глупо.

Я снова чувствую себя той влюблённой девушкой. Только чувства теперь более осознанные. Сильные. Не знающие границ.

Я размышляю о том, что даже злясь на меня, Рома не оскорблял. Не обзывал. И не причинял физической боли.

Я замираю посреди комнаты, когда меня по макушке бьёт осознанием. Этот мужчина любит меня. Любит настолько сильно, что кинулся помогать мне, когда узнал о том, что у меня беда. Ещё не зная, что мой сын от него. Он переступал через собственную гордость. Ради меня.

Я прижимаю руку к груди, где колотится сердце. От счастья. От переполняющих эмоций.

От любви к мужчине. Благодарности. Восхищения. Нежности. Трепетности. И желания, которое не улеглось даже после сокрушительного оргазма.

Я не успела натянуть штаны. Отбрасываю их. Стягиваю кофту и в одних трусах иду в ванную.

Рома не закрылся на замок. Я вижу его потрясающее подтянутое тело.

— Саша? — оборачивается, чутко услышав щелчок замка.

Он застывает, замечая, что я вновь почти нагая. Я отбрасываю все страхи и сомнения. Всё свою чёртову стеснительность, которую вбила в голову мать.

Он смотрит на меня как на богиню.

Я выключаю душ. Вижу, как стремительно наливается желанием член Ромы. Бесстыдно рассматриваю его. Красное навершие, идеальный ствол, обвитый венами. Я тяну руку и пальцами прикасаюсь к напряжённой плоти.

— Саша! — дёргается.

Я поднимаю глаза и смотрю в любимое лицо. Мой идеальный.

— Я. Хочу. Тебя, — чётко выговариваю каждое слово, смотря в бушующий шторм любимых глаз.

И я опускаюсь на колени. Глядя ему в глаза. Показывая, что сама этого желаю. До спёртого дыхания. До головокружения и тугой пружины внизу живота. Рома стонет, запуская пальцы в мои волосы. Жарко шепчет мое имя. Мне нравится его голос, его прикосновения. Нравится всё в этом мужчине. Я беру его в рот, чувствуя, как он вздрагивает от удовольствия. Наслаждаюсь каждым мгновением, каждым его стоном. Я хочу, чтобы ему было хорошо.

— Саша… Саш… Я сейчас…

Пытается отодвинуть меня. Я отстраняюсь, давая ему немного пространства, но не позволяю выскользнуть из рук. Продолжаю ласкать его член руками, наблюдая за тем, как он тяжело дышит, закрыв глаза. Каждая мышца на его теле напряжена.

Он кончает. Красивое лицо искажается, Рома хрипло стонет.

Я счастливо улыбаюсь, а когда он открывает глаза, я довольно облизываюсь.

— Воробушек, — смеётся хрипло и качает головой.

Тянет меня за локти вверх, заводит мои руки себе за шею и шепчет:

— Ты сводишь меня с ума.

Я первая целую его губы, с нежностью трусь носом о подбородок. А потом я опускаю взгляд на его раны. В момент страсти я не обратила внимания, а сейчас их наличие причиняет физическую боль.

— Поэтому ты пьёшь обезболивающие? — с нежностью касаюсь белого шрама на животе.

— Да. Не жалей меня.

Я поднимаю глаза, вижу упрямо сжатые губы.

— Я и не собираюсь, — шепчу, поднимаю руку и пальцами ласкаю щёку. — Болит?

— Ноет.

— Откуда?

— Боевые действия. Осколочные ранения.

— Родной, — шепчу, с трудом сдерживая слёзы.

Как же больно. Что если бы я его больше никогда не встретила? Что если бы не начала вспоминать?

Он вздыхает, обнимая меня крепче. Я чувствую, как напряжены его мышцы. Горячее дыхание опаляет мою шею.

— Всё скоро пройдёт, — пытается утешить меня.

Я прижимаюсь к нему всем телом, пытаясь согреть своим теплом. Целую его в шею, чувствуя, как немного расслабляются его плечи. Его руки сильнее сжимают меня. Будто Рома боится отпустить.

— Больше не бери меня на руки, — говорю сипло. — Тебе нельзя поднимать тяжести.

— Ты легче пушинки.

— Не переворачивай, — говорю строго.

Наш разговор прерывает звонок сотового телефона. Я тут же чувствую, что что-то случилось. Волна паники и страха накрывает с головой. Я бегу на кухню, хватаю телефон. Наш лечащий врач.

— Александра, Владу стало хуже. Мы перевели его в реанимацию.