Глава 38

Семь лет назад

Александра

Возвращаюсь после сдачи анализов домой. К своему огромному сожалению вижу машину матери во дворе. На носочках поднимаюсь наверх, надеясь, что не пересекусь с ней. Сейчас я намеренно избегаю её, чтобы ненароком не выдать себя. Чтобы она не узнала о моём положении.

Слышу голоса из её кабинета. Не знаю, что толкает меня подойти к двери и прислушаться.

— Его точно не выпустят раньше срока?

— Да. Я всё решил. Деньги, кому нужно, заплатил. Мальчишку вы долго не увидите. Если он доживёт до конца срока.

— Хорошо. Молодец. Отлично поработал. Что там с дедом? До меня дошли слухи, что он сдох.

Я зажимаю рот ладонями, всхлипываю. Боже мой. Дедушка. Я так сильно полюбила этого мужчину. Он заменил мне и отца, и дедушку, которых у меня никогда не было.

— Да. Он мешался под ногами. Косой слишком сильно его приложил.

— Ослы. Если об этом узнают, вся наша схема вскроется.

— Никто не узнает. У него сердечный приступ случился. Да и деньги мы кому нужно дали.

— Выбей мне несколько свиданий с мальчишкой.

— Зачем?

— Если я говорю, значит, мне нужно. Может, спесь сошла.

— А дочь Вашу в следующий раз пускать?

— Что значит, в следующий раз?

— Ну она на днях приходила, просила встречи. Передала снимок УЗИ.

— Что? — мать ревёт так, что даже уши закладывает. — Какой снимок?

— Я…

— Где он? Что за снимок, я спрашиваю, урод?

— Она беременна.

И тут я понимаю, что мне нужно бежать. Куда угодно, но как можно дальше. С ужасом я осознаю всё произошедшее. Это игра моей матери, где все мы пешки. Каждый из нас. Рома, я, его дедушка.

Дверь распахивается, когда я на середине лестницы.

— Чёрт. Она всё слышала.

— Саша. Стоять! — рявкает мать.

Я неудачно спотыкаюсь, начинаю падать, но успеваю схватиться за перила. Только ногу немного подворачиваю. Бегу на улицу. Мешкаю немного, когда открываю замок. И этой заминки хватает, чтобы мать нагнала меня за воротами дома.

— Стой, тварь. Стой, сука! — орёт, как безумная.

Она задирает мою толстовку и смотрит на живот. Смотрит с такой ненавистью, что мне становится не по себе.

— ТВАРЬ! — орёт. — Сука похотливая! Как ты могла? Как ты только смеешь?

Хватает за плечи и начинает трясти.

— Как ты смеешь носить ЕГО ребёнка! Почему ты? Почему?

Она резко толкает меня в плечи. Я делаю несколько шагов назад. И всё. Мир накрывает темнота. Меня сбила машина.

Сейчас

Саша

Выныриваю из воспоминания и жадно хватаю воздух ртом. Я в ужасе.

У меня в голове не укладывается, как можно так поступить с ребёнком. Но я прекрасно осознаю, что не каждая мать способна полюбить своё дитя. Такое случается. Моя мать всю жизнь принижала меня, соревновалась со мной. Показывала, что она лучше.

Била. Унижала. Загоняла в комплексы.

Я болела анорексией. У меня была булимия.

И просто чудо, что я смогла восстановиться.

Я сажусь на лавочку и часто дышу. Холодный воздух помогает прийти в себя. Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Это просто воспоминание. Это осталось в прошлом. Сейчас не время развешивать сопли. Сейчас важно только одно — поставить Влада на ноги.

Я найду управу на мать. Я не оставлю это просто так.

Я всё же прохожу по парку, приводя чувства и мысли в порядок. Когда возвращаюсь в больницу, чувствую себя гораздо лучше. Я не даю себе думать о том, что мать толкнула меня под машину. Запрещаю. Закрываю это воспоминание на замок.

Я вхожу в палату, где мы с Ромой живём последнюю неделю. Забираюсь под одеяло и пытаюсь согреться. Меня сильно трясёт. Как-то незаметно проваливаюсь в сон, хотя последнюю неделю меня мучает бессонница.

Рома

Тихо вхожу в палату. Саша спит, накрывшись одеялом с головой. Сам зеваю и сажусь в раскладное кресло. Клонит в сон. Хочется разбудить Воробушка и сообщить, что деньги на операцию у нас есть.

Стёпа дал. Не раздумывая. Просто скинул на счёт всю сумму, даже не уточняя, сколько у меня есть на руках.

— Стёп, это больше, чем мне требуется. У меня есть лям.

— Я обещал помочь твоей женщине, раз. Во-вторых, закрой рот и просто прими помощь.

— Я дом деда продам, постепенно всё верну.

— Только не дом деда, — поджимает губы. — Не только у тебя детство там прошло. Не дури, брат. Когда Влад на ноги встанет, соберёмся и поедем семьями отдыхать.

— Стёп, — от благодарности не могу подобрать слов.

— Вернёшь постепенно, как будет возможность.

Я крепко обнимаю друга, хлопая по плечу. В носу свербит. Чёрт, сентиментальность малышки передалась и мне.

Только Калинин единственный человек, который все годы поддерживает со мной связь. Он ходил ко мне в СИЗО. Он выбил для меня более выгодные условия для службы. Стёпа сразу же после моего выхода из госпиталя предложил мне место в фирме. Хорошее. С зарплатой, которая и не снилась бывшему зэку.

— Спасибо, Стёп. За всё.

Калинин только по плечу похлопывает, выражая безмолвную поддержку.

— Ты две недели с Сашей отдохни. Выглядите оба паршиво.

— Спасибо, — в очередной раз благодарю друга.

Я всё же перевожу некоторую сумму на его счёт.

Саша сонно возится. Я задерживаю дыхание, наблюдая за ней. Боюсь издать шорох, чтобы она не проснулась. Но малышка только переворачивается на другой бок и затихает. Я выдыхаю. Расслабленно откидываюсь в кресле.

Врач уже ушёл, поэтому обсуждение всех деталей операции откладывается на завтра. Спать хочется дико, но не спится. Сон никак не идёт.

Тянет к сыну. И я со вздохом поднимаюсь. Иду по коридорам, сворачиваю к реанимации. Как положено надеваю халат, маску и перчатки. Иду к сыну.

Возле его кровати кто-то есть. Я сначала не предаю значения. Я сосредоточен на бледном лице Влада. Чёрт, мальчик, мы с тобой ещё ни разу в футбол не поиграли.

Я столько всего пропустил. Твои первые шаги. Твоё первое слово. Я даже в первый класс тебя не отвёл.

Я замечаю, как неумело и дёргано поправляет медсестра катетер в руке Влада. Сын стонет от боли. Медсестра вздрагивает и шприц выпадает у неё из рук.

Владу уже делали уколы сегодня. Я знаю, что следующий будет только утром.

Но странности продолжаются, когда медсестра поднимает шприц с пола и пытается приставить его в руке Влада.