Глава 40

Александра

Новая больница вселяет столько надежды и веры в лучшее, что я никак не могу согнать улыбку с лица. Я безумно сильно волнуюсь из-за предстоящей операции, руки холодеют от одной мысли, что что-то может пойти не так, но я гоню её прочь.

Не разрешаю себе думать о плохом. Несмотря на чёрную полосу, так долго тянущуюся в моей жизни, я увидела свет. В мою жизнь вернулся мой заботливый и любимый мужчина, а вместе с ним и воспоминания. Нашёлся донор там, где совершенно не ждали. И самое главное, появились деньги на операцию.

Я вспоминаю о том, что за беготнёй и переездом в новую больницу, совершенно забыла позвонить Мирославе. Эту неделю она каждый день была со мной на связи, несмотря на то, что у неё у самой хватает трудностей. Девушка не раз приезжала в больницу, чтобы поддержать. Привозила игрушки для Влада, хотя передать их пока нет никакой возможности.

Я робко и несмело общаюсь с ней, до ужаса сильно боюсь, что вновь ошибусь и обожгусь. Что на мою искреннюю заинтересованность не ответят взаимностью.

У меня появилась подруга в деревне, как я тогда полагала. Соседка Ромы. Озорная рыжеволосая девушка. Агата. Весёлая, смешливая, открытая. Она часто присоединялась к компании друзей Ромы.

А я не видела в этом ничего крамольного. Рассказывала ей про наши отношения без задней мысли. Мы ведь подруги. Это нормально.

А потом неприглядная правда обрушилась на меня, как ледяной дождь в знойный день.

Восемь лет назад

Александра

Я вывешиваю бельё на заднем дворе на верёвку, проверяю, чтобы прищепки крепко его держали. Сейчас сильные ветра, один раз у меня уже унесло мой свитер, который остался от прошлой жизни.

Через забор я вижу Агату, которая выходит из дома нарядная. В коротких шортах, высоких сапогах и короткой курточке. Её красивые рыжие волосы уложены небрежными волнами. Лица я не вижу, потому что девушка роется в сумочке.

Хочу её окликнуть и помахать, но замечаю, что к ней подходит незнакомая мне девушка. Я всего пару раз её видела в магазине, но тёплых чувств она не вызвала. Скорее отторжение и неприязнь.

Слишком пренебрежительно она смотрела. Слишком высокомерно поднимала подбородок.

Я не знаю почему, но я резко присаживаюсь на корточки и так ползу к забору.

— Ну что там? Твой ещё не бросил эту моль? — спрашивает пренебрежительно девушка.

Щёлкает зажигалка. Сквозь маленькую щель в заборе я вижу девушек.

— Нет, Лид. Всё так же носится с этой городской сучкой, будто свет клином сошёлся. Что он в ней нашёл? Ни рожи, ни кожи. Худая, как щепка. Груди нет. Даже задница отсутствует. А он смотрит на неё так… Тьфу! Сука! И чего припёрлась сюда. Чего ей в своём городе не сиделось? Я узнала, у неё мать богатая. Особняк свой. Сеть ресторанов по всему городу. Эта сука родилась с золотой ложкой во рту, а сейчас в говне руками копается.

— Дура, что тут сказать, — пожимает плечами собеседница.

— Я думала, что Рома просто городской увлёкся. Думала, погуляет и обратно ко мне вернётся, будто ничего не было. Ну расстались. Друзьями. Я была уверена, что прискачет ко мне, высунув язык. А он…

— Ну так напои и в койку затащи. В чём проблема? Потом этой фотки скинь.

— Не получается. Думаешь, я не пробовала? Он эту моль с собой всюду берёт и на шаг от неё не отходит. Она не пьёт. А Рома ей потакает. Курить бросил. Пить тоже. Таким правильным стал, что тошно становится.

— М-да.

Я замерла, прижавшись щекой к прохладным доскам забора. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая шум ветра. Ноги затекли, но я не двигалась, боясь издать хоть малейший звук.

— Слушай, а может её просто… убрать? — тихо произнесла Лида.

В горле пересохло. Холодный пот проступил на лбу. Я почувствовала, как дрожат мои руки. Убрать? Что она имеет в виду?

— Ты с ума сошла? Это же статья! Да и Рома… он этого не переживет. Нет, так нельзя. Но… можно сделать так, чтобы она сама уехала.

Они уходят, а я остаюсь у забора, оглушённая тем, что услышала. В грудной клетке разливается боль. И ревность.

— Внучка, почему ты здесь сидишь? Что случилось? Почему плачешь?

Дедушка появляется из дома, подходит ко мне. Я сама не заметила, как села на землю и расплакалась.

— Пойдём в дом. Не хватало ещё заболеть. Давай-давай, Сашенька. Пойдём.

Мужчина поглаживает меня по спине и ведёт в дом. В доме сразу же накидывает на плечи тёплый жилет, в руках у меня оказывается чашка с чаем.

— Рассказывай, — смотрит строго. — Ромка обидел?

— Нет. Я услышала разговор. Агаты и Лиды.

— А… Ясно… — дедушка поджимает губы. — Змеи обе. Склочные девки, завистливые. Ты даже не обращай внимания. Они и пальца твоего не стоят, внучка, — тепло улыбается, гладит по голове. — Ты у меня такая умница. Красавица.

— А Агата встречалась с Ромой? — угрюмо спрашиваю я.

— Как сказать, встречалась… лезла она к нему всегда. Ластилась, как кошка. А Ромка на расстоянии её держал. Потом поговорил с ней, она и отстала. На другого переключилась. А она тебе солгала, что у них что-то было?

— Не мне. Лиде сказала.

— Пф… Так эти две курицы всю жизнь соревнуются. Поэтому ничего удивительного.

— А если она и вправду Рому напоит и… соблазнит? — краснею от смущения и злости.

— Пыталась не раз. Мой оболтус любит тебя, девочка. Ты не верь всяким девкам, которые будут пытаться рассорить. И ему не говори. Любовь строится на доверии.