Эпилог

Три месяца спустя

— Саш, может, завтра в магазин сходим на шопинг? — Мира протягивает мне кастрюлю, которую я отправляю в посудомоечную машину.

— Завтра мне нужна к врачу съездить, — чуть смущённо говорю я.

— Всё в порядке? — девушка отключает воду и вытирает ладони полотенцем. — Плечо беспокоит?

— Нет, — мотаю головой и подхожу к подруге ближе.

Я кидаю взгляд на дверь на кухню, боясь, что Рома услышит новость раньше времени.

— Я сделала тест. Он положительный.

— Боже! — Мира крепко меня обнимает. — Я так рада!

— А я-то как, — я улыбаюсь уголками губ. — И очень хочу верить, что и Рома будет.

— Шутишь? — Мира выгибает точёную бровь. — Он с ума от счастья сойдёт.

— Одного боюсь, что он слишком ограждать будет, — признаюсь подруге. — Рома после ранения в плечо ничего мне делать не разрешал.

— Солнце, — Мира улыбается, — да о таком мужчине можно только мечтать.

— Тебе только и мечтать, — я закатываю глаза. — Твой Калинин будто сильно отличается. До сих пор себе секретаршу найти не может после тебя.

— Просто я ему сказала, что не потерплю рядом с ним красивых и молодых.

— Для него красивые и молодые только две девушки — ты и Ульяна, — фыркаю я.

— С этим не поспоришь, — девушка расплывается в улыбке. — Когда ты Роме сообщишь?

— Когда врач точно подтвердит. Не хочу раньше времени радовать.

— Что-то дети подозрительно притихли, — вдруг напрягается подруга.

Я тоже обращаю внимание, что не слышу детские голоса. Мы с Мирой торопливо обходим дом, но детей обнаруживаем во дворе дома. Ульяна в розовой шапочке и такого же цвета курточке стоит на ступеньке, а Влад сидит перед ней на корточках и завязывает шнурки её на ботиночках.

— Кхм… — Мира тихо прыскает в кулак. — Чует моё сердце, что лет через пятнадцать будет у нас свадьба.

— Не только твоё сердце это чувствует, — тихо смеюсь я, наблюдая за умилительной картиной.

Дочь Калинина смотрит на Влада с таким обожанием и восторгом, что у меня отчего-то не возникает никаких сомнений, что это обожание растянется на всю оставшуюся жизнь.

Влад относится к девочке бережно и трепетно. Заботится и играет. Рассказывает сказки. Ульяна младше Влада на четыре года. Сейчас эта разница в возрасте существенна, но настанет момент, когда они посмотрят друг на друга другими глазами.

Я улыбаюсь уголками губ.

Дети начинают строить снеговика, а мы с Мирой возвращаемся на кухню.

Я продала дом и машины матери. Без сожаления. Несмотря на то, что я там выросла и растила Влада, он навевает на меня исключительно неприятные воспоминания.

Денег оказалось гораздо больше, чем я думала. Мы вернули деньги Степану, сделали ремонт в доме дедушки. Сейчас большую часть времени мы с Владом и Ромой проводим здесь, редко приезжаем в город.

Я взяла отпуск за свой счёт, чтобы проводить больше времени с сыном. Влад находится пока что на домашнем обучении. В школу он вернётся во втором классе, когда иммунитет окончательно восстановится.

Свежий воздух, хорошее питание и лёгкая физическая активность преобразили моего мальчика. Щёки округлились, Влад набрал в весе, даже немного вытянулся в росте за эти месяцы. На голове отрос ёжик, вернулись брови и ресницы.

Теперь сложно сказать, что четыре месяца назад врачи боролись за его жизнь.

Я знаю, что силы и моральное здоровье сыну подарила и окружающая его обстановка. Мой малыш теперь чувствует искреннюю любовь, которой наполнен дом. Он чувствует себя в безопасности, окружённым любовью.

Поразительно, но за эти месяцы он стал… больше ребёнком. Взгляд потерял излишнюю строгость. С любимого лица почти не сходит улыбка, а в доме не смолкает его задорный смех.

Влад стал озорничать. Будто сейчас он нагоняет все те годы, которые сдерживался в доме матери.

И я не ругаю его за разбитые вазы мячом или порванные вещи. Напротив. Во мне расцветает счастье от понимания, что он живой. Здоровый. Подвижный.

Я и сама часто позволяю себе делать то, чего была лишена в детстве. Бегать по лужам. Валяться в них, безнадёжно пачкая одежду. Есть в постели, смотря фильмы. Прыгать на кровать, устраивая шутливую драку подушками.

А потом вместе неторопливо всё убирать.

— А ты кого хочешь? Мальчика или девочку? — с улыбкой спрашивает Мира, когда мы возвращаемся на кухню.

— Девочку, — я вздыхаю.

Я хочу девочку. Очень сильно. Не только потому что у меня уже есть мальчик. Нет. Моя мечта глубоко личная. Несущая с собой мою травму.

Я хочу подарить своей малышке любовь и поддержку, которых была лишена всю свою жизнь. Хочу позволять ей выбирать свои жизненные пути, помогая и направляя, когда она попросит помощи.

Я хочу быть её поддержкой. Опорой. Любовью.

Чтобы она хотела прийти ко мне в объятия, когда стало грустно. Или, наоборот, когда переполняет счастье. Чтобы разделить со мной.

Я не хочу реализовывать через неё свои амбиции и мечты. Я просто хочу любить и дарить тепло.

— Я понимаю, — я ловлю взгляд Миры.

Такой же болезненный и разбитый, как у меня. Мне кажется, что мы нашли с ней общий язык ещё и по той причине, что обе разорвали отношения с токсичными матерями.

Мать Мирославы тоже всегда была слишком требовательна. Нарциссичная.

Только у Миры был отец, который порой защищал её от нападок матери. А у меня не было никого. Я даже не знаю, кто мой отец. О нём всегда было запрещено говорить. А бабушек и дедушек у меня не было. Мать выросла в детском доме.

— А ты хочешь ребёнка? — спрашиваю осторожно у подруги.

— Я боюсь, что не справлюсь с двумя сразу, — честно отвечает Мира. — Ульяна требует много внимания. Она не привыкла, что у неё есть мама. И если я сейчас рожу, она будет очень ревновать. Мне кажется, что нужно подождать некоторое время. Год или два. Но кто знает, как получится, — подруга ведёт плечом. — Вдруг я забеременею, родим вместе.

Мы смеёмся. Обе упускаем момент, когда на кухню заходят наши мужчины. В руках оба несут миски с готовым шашлыком и жаренной картошкой.

— Всё готово, красавицы. За стол.

Слышится топот ножек. На кухню врываются румяные Влад и Ульяна. Девочка хохочет и запрыгивает на руки к охнувшей от неожиданности Миры.

— Мама! — звонко говорит Ульяна и чмокает Миру в щёку.

Я улыбаюсь. Целую в макушку Влада, который подошёл ко мне и руками обвил талию. Я люблю, когда он проявляет нежность. Не стесняется своих чувств.

Я с улыбкой наблюдаю, как Влад подходит к Роме и ещё немного робко, но с искренней любовью обнимает его. Рома гулко сглатывает. Я вижу, как любимый всякий раз едва сдерживает эмоции, которые, как он считает, мужчины проявлять не должны.

Зато я за него проявляю, каждый раз смахивая слёзы счастья со щёк.

На следующий день

Я Роме не сказала, что еду в гинекологию. Сказала, что еду в магазин. И совершенно не ожидаю его увидеть в коридоре, когда вышла из кабинета.

Он сидит на скамье. И смотрит. Смотрит исподлобья.

У меня земля уходит из-под ног. От испуга.

Так он смотрел, когда считал меня предательницей. Я закусываю губу и нерешительно иду к мужчине. Как провинившаяся школьница.

Опускаю взгляд в пол, начинаю чесать руку.

— Привет. Что ты здесь делаешь? — спрашиваю тихо.

— За своей невестой приехал. Хотел узнать, что она здесь делает.

— Ром. Я хотела сначала убедиться, потом уже рассказывать тебе, — бормочу себе под нос. — Я…

— Воробушек, что рассказать? — спрашивает растерянно.

— Что мы ждём ребёнка.

Я поднимаю глаза и вижу растерянность на любимом лице. Рома медленно хлопает глазами, как сова.

— Беременна? Малыш, — дёргает на себя, зарывается носом в волосы. — Я думал… Что болит что-то. Что я неосторожен был. Что ты утаила и не рассказала. Саша… Сашенька, — обхватывает лицо ладонями и начинает судорожно целовать лицо. — Я рад. Безмерно рад!

Я смеюсь, обхватываю его лицо ладонями в ответ. Смотрю в глаза, наполненные счастьем.

— Я буду рад второму сыну. Но так хочу принцессу. Твою копию.

— И я.

Рома подхватывает меня на руки и кружит. Потом снова сладко и долго целует.

— Поехали в ЗАГС. Подадим заявление. Я и так долго тянул. Целых девять лет.

И мы поехали. Подали заявление, а через полтора месяца стали семьёй.

А через девять месяцев у нас родилась дочка. Красненькая. Маленькая. Сморщенная. Но самая красивая на свете. И назвали мы её Авророй. Нашей маленькой звёздочкой.