Глава 6

Первым попавшимся им заведением был небольшой ресторанчик паназиатской кухни. Туда они и завернули.

Булат пил зеленый чай и наблюдал, как Гульнара ловко расправляется с помощью палочек с сетом из двенадцати роллов.

Проголодалась? Нервничает? Или… в самом деле беременна?

Булат осознал, что уже ничему не удивляется. Это раз. А два — ему не на что жаловаться. Потому что он получил согласие. Булат хотел получить руку Гульнары? Он ее только что получил. Правда, как говорится, и полцарства в придачу.

Пиликнул телефон. Булат специально освободил себе всю первую половину дня, но мало ли… Это пришло сообщение от Ватаева.

Марат Ватаев: За мою дочь отвечаешь головой.

С тестем Булату, конечно, повезло. Как утопленнику.

Булат Темирбаев: Разумеется.

Негромко стукнули отложенные в сторону палочки.

— Наверное, у тебя есть вопросы?

— Есть.

Гульнара протянула руку, взяла чайник и налила себе чаю.

— Спрашивай.

— Какой месяц тебе нравится для бракосочетания?

— То есть, на счет свадьбы — ты это серьезно?

— А ты на счет беременности?

Они замолчали, глядя друг на друга. Булат смотрел на девушку напротив, на высокие точеные скулы, на темные волосы, на мягкие губы без помады. Смотрел в глаза, затененные длинными ресницами. И говорил себе: «Это моя будущая жена. Это мать моего будущего ребенка».

Булат не был готов к появлению таких слов в своей жизни. Он даже не думал в направлении таких вещей, как брак, жена, ребенок. И вдруг вот так… раз… и… И отторжения нет. А какое-то странное чувство удовлетворения от мысли о том, что сидящая напротив девушка скоро будет принадлежать ему. В том смысле, в каком женщина принадлежит мужчине. Когда мужчина смотрит на нее и знает, что это — его женщина.

Нет, это все-таки это очень неожиданно. Очень. И ощущение легкой сюрреалистичности от происходящего есть. Где-то на периферии. Там же, где прячется удивление от того факта, что никакого сожаления нет.

Булату тридцать пять лет. Он, если так можно сказать, убежденный холостяк. Булат вообще никак себя не идентифицировал в этой системе ценностей. Он просто жил так, как ему было комфортно. И вот теперь внезапно его жизнь опрокидывается, и в ней появляется девушка, которую он скоро назовет своей женой.

Как тут не охренеть? Вот и Булат охренел.

О чем тут сожалеть? Вот и Булат не сожалел.

— Ты прав, — между тем, вздохнула Гульнара. — Я наворотила дел. Но когда я увидела тебя у отца… Когда он сказал, что ты просишь моей руки… Я не знаю, что на меня нашло.

Гуля снова взяла палочки, пару раз ими щелкнула — и со вздохом вернула на место.

— То есть… — начал Булат осторожно, — Ты не беременна?..

— Я не знаю! — Гульнара это почти выкрикнула. Потом шумно выдохнула. — Врач сказала, что для точного диагноза нужно подождать несколько дней!

— Ты была у врача? Что-то случилось?

— У меня по-прежнему нет менструации! — выпалила Гульнара. И мгновенно вспыхнула и уткнулась носом в чашку с чаем. Туда и забормотала: — У меня был гормональный сбой. Из-за того, что меня был сильный бронхит, и меня лечили антибиотиками. Из-за этого и задержка, и тест тоже сработал в первый раз ложно из-за этого. Но у меня все по-прежнему, без… Ну, ты понимаешь… А шанс забеременеть у меня теперь есть. Был.

Под конец ее голос упал почти до шепота. А румянец сполз с лица на шею и начало груди. И это почему-то умиляло. Какая же ты все-таки еще девочка, Гуля. Несмотря на прицельную стрельбу глазами и гордо задранный нос. Булату очень хотелось взять ее за руку, погладить — но почему-то решил, что сейчас его прикосновения ее больше напугают, чем успокоят. Придется работать голосом.

— Гуля, я врач. И, хоть и не гинеколог, прекрасно осведомлен о женской физиологии. Не стесняйся и говори как есть.

— Тогда ты знаешь, что… — она говорила все так же негромко, почти шептала, не отрывая взгляда от чашки, — что ребенок мог получиться, даже если ты… ну… это…

Она не договорила. Отвернулась и уткнулась носом в плечо. У нее очень красивый профиль. И совершенно пунцовый румянец.

Булат договорил за Гулю. Она хотела сказать — даже если он не кончил. Да, Булат что-то такое смутно помнил. Что такое бывает. Можно будет детально уточнить, Булат знал, кому с этим вопросом можно позвонить. Но это не имеет никакого значения принципиально — беременна Гульнара или нет. Для вопроса номер один — свадьбы — это уже не имеет никакого значения.

Зато другие слова имеют значение.

— Да, я знаю, — отозвался он. — Гуля, пожалуйста, извини меня за те слова. Что я… ну, думал, что ты беременна от другого мужчины и хотела, чтобы я признал этого ребенка своим. Я знаю, что ты так не поступила бы. Я был не прав. Извини.

Изящный профиль сменился красивым и смущенным фасом.

— Ничего страшного, — тихо отозвалась она. — Какая теперь разница? — Гульнара еще раз вздохнула. — Ой… Ну почему я не промолчала… Ну зачем ты пришел к отцу?!

Хорошие вопросы. Ну ладно, Гуля — она молодая и импульсивная. Но Булат-то… Чем объяснить эти его, мягко говоря, нелогичные поступки? Такое впечатление, что он всеми силами пытается сделать так, чтобы роль мужа Гульнары досталась ему, и как можно скорее. И на безальтернативной основе.

Звучит как бред. И при этом подтверждается всеми его поступками в последнее время.

— Гуль, уже все случилось. Давай вернемся к моему вопросу.

— Какому?

— Как ты смотришь на август?

Гуля подперла щеку рукой — Булат вдруг понял, что это ее излюбленный жест.

— Ты прав. Отец теперь это так не оставит. А что до месяца… Боюсь, решать это не мне.

— А кому?

— Маме и Маме-мие.

— Так. А вот с этого места поподробнее.

***

— Ну и как он тебе?

Милана взяла в руки чайник и начала наливать им чай. С ответом она не торопилась.

— Что ты молчишь? Булат тебе не понравился?

— Понравился. На тебя похож.

Марат сложил руки на груди.

— Вообще не похож.

Милана не стала спорить с мужем, просто протянула ему чашку.

— А тебе? Тебе он понравился?

— Лучшего мужа для Гульнары трудно придумать.

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно.

— То есть, ты именно такого мужа и хотел для дочери — чтобы был ее на двенадцать лет старше, огромный, не слишком красивый и врач?

Марат отхлебнул чаю.

— Знаешь, ты права. Все, кроме врача, очень похоже на меня. На нас с тобой.

— Ты красивый.

Марат рассмеялся.

— Только для тебя, милая моя. Ну, а если серьезно, то, конечно, нет. Никого конкретного я не представлял. Но когда я впервые увидел их вдвоем, у меня щелкнуло. А когда он пришел ко мне несколько дней назад — щелкнуло до конца.

— Твоя фирменная интуиция?

— Да.

Милана встала, подошла и обняла мужа за плечи.

— Она тебя никогда не подводила.

Марат потерся щекой о руку жены.

— Слушай… А что там с беременностью Гульнары?

Милана вздохнула и разогнулась.

— А вот это, дорогой мой, нас уже не касается.

— Но…

— Гульнаре двадцать три. Она через месяц выходит замуж. Беременна она или нет — касается только ее и Булата.

Марат помолчал. Снова прижался щекой к руке жены на своем плече.

— Может, я хочу знать — дед я уже или нет, — наконец проворчал он.

— У тебя двое маленьких детей. Ты в любом случае не дед.

***

— Тебе он и в самом деле понравился, мама?

— Он будет тебе прекрасным мужем, Гуля.

Гульнара только вздохнула. Она любили маму. И точно знала, что мама любит ее. Но при этом точно так же Гуля знала, что для мамы брак — это что-то вроде священной коровы. И то, что Гульнара в двадцать три еще не замужем — более того, у нее нет даже намека на жениха — маму всерьез расстраивало. А теперь мама счастлива. И отец доволен. И даже Мама-мия дипломатично поддерживает отца и мать Гульнары. Больше всех доволен Рус, потому что, как он теперь утверждает, он сразу понял, «что Булат отличный мужик». В общем, довольны все. Кроме Гульнары.

А Гульнара чувствует себя висящей между небом и землей шариком. Гелиевым, чуть сдувшимся. Он уже не может упорхнуть высоко в небо. Но и для того, чтобы опуститься на землю, он слишком тяжел.

Завтра. Завтра это ее подвешенное состояние прекратиться. Завтра Гульнара идет к Софье Ильиничне и узнает точно, беременна ли. И это подвешенное состояние исчезнет. По крайней мере, Гуля на это надеется. Но что делать со всем остальным?

За минувшие несколько дней ее родственники развили бурную деятельность. Во главе процесса встала, как ни странно, мама. Под ее искусным управлением состоялась встреча с Булатом. Вообще-то, мама планировала, как положено, встречу двух семей. Тогда-то Гульнара и узнала, что родителей у Булата нет, да и близких родственников тоже. Гулю эта информация заставила крепко задуматься. Именно это осмысление дало ей возможность не слишком волноваться во время встречи. Собственно, и объективных поводов для волнения и не было. Все были вежливы и корректны друг с другом, обсуждали, где и когда должна состояться свадьба, детали. В общем, все было так ровно и даже обыденно, что даже подозрительно. Дирижировала всем процессом мама, и делала она это огромным тактом и умением, будто всегда готовилась к этой роли.

А после, когда Гульнара с мамой последними выходили из ресторана, мама обняла ее и сказала:

— Ты будешь с ним очень счастлива, доченька.

Гуля не стала спорить. Но ее не оставляло ощущение, что она попала в какой-то водоворот, в котором уже ничем не управляет. И он несет ее. Но при этом в водоворот она ступила по собственному желанию. И при любой возможности выбраться из этого водоворота Гульнара эту возможность игнорировала, подбираясь, наоборот, ближе к центру, чтобы ненароком не выпасть из водоворота.

***

— Юзик, привет.

— Темирбаев, сколько лет, сколько зим. Какой срок?

— Чего срок?

— Альтаирыч, мы встречались группой три года назад. В то, что ты соскучился, я не верю. Вон, Олежа Востров звонил полгода назад, его можно поздравить уже со вторым. А ты, наконец, сподобился на первенца, я так понимаю.

Булату оставалось только хмыкнуть. У его одногруппницы Юси Юсуповой и мозги, и язык — как бритва.

— Ты как всегда права, Юзик. Меня можно поздравить. Свадьба через месяц.

— На свадьбу не приеду, и не проси. А в целом поздравляю. Так понимаю, классика жанра — женился по залету?

— Вроде того. Там у моей невесты есть некоторые проблемы по твоему профилю.

— Слушай, терпеть не могу консультации по телефону, да еще и через третьи руки.

— Мне не нужна консультация, мне нужно понимание.

— Ну, рассказывай.

— Обещаешь не ржать?

— Вот теперь точно заинтриговал. Рассказывай.

Лаконичный рассказ под названием «Гульнара и ее две беременности» Юзик смехом не прерывала. Подытожила его в своем фирменном стиле:

— Ты эпично вляпался, звезда моя. Причем я всегда что-то такое о тебе подозревала.

— Да ладно?

— Да ладно. Ты такой тошнотворно правильный был всегда, что рано или поздно должен был что-то отчебучить. Вот наконец это случилось. Лишить девушку невинности, думая, что она беременна, засунуть, высунуть и все-таки ее обрюхатить. Это идеальное комбо, Темирбаев. Мои аплодисменты.

— Тронут. Юсь, если что, я могу рассчитывать на твою помощь моей будущей жене? Потому что вся эта ситуация с бронхитом, терапией антибиотиками и гормональным сбоем мне не нравится.

— Ты не доверяешь врачу, который ее наблюдает?

— Я ее не знаю. А тебя знаю.

— Ладно, Булат, я поняла. Звони, пиши. Чем смогу — помогу.

— Спасибо.

— Фотки со свадьбы пришли.

***

— Софья Ильинична, это точно?

— Теперь — абсолютно точно. Вы не беременны, Гульнара.

— А менструация? Их до сих пор нет.

— Судя по анализу на гормоны, цикл должен вот-вот восстановиться. В течение ближайших одного-двух месяцев. Если беременность не входит в ваши планы, советую в этот период на всякий случай уже предохраняться барьерным методом. Отложенная овуляция — вещь коварная. Да и вообще, в виде совета — лучше дождаться восстановления цикла, подождать пару месяцев, убедиться, что цикл стабилен — и тогда приступать к планированию беременности. А пока — наблюдаем. Если цикл не восстановится сам собой в течение двух ближайших месяцев — тогда будем помогать организму, договорились?

— Договорились, — вздохнула Гуля. — Спасибо, Софья Ильинична.

***

Вот все и выяснилось. Гуля купила себе кофе и шла по улице, задумчиво прихлебывая латте.

У нее уже назначена дата свадьбы. Послезавтра они с мамой встречаются с портнихой и вместе с ней едут выбирать ткань и все остальное для платья. А завтра они с Булатом планировали подавать заявление в ЗАГС. Только повода для свадьбы теперь нет.

Гульнара не беременна.

Гуля вытащила из кармана телефон и некоторое время задумчиво на него смотрела. В списке ее контактов есть теперь Булат. Она его именно так и записала в список контактов, просто имя: «Булат». Никаких уточнений, просто Булат.

И все же тот факт, что теперь Гуля может взять телефон и в любой момент позвонить Булату, очень грел Гульнаре сердце. Что она может позвонить и просто услышать его низкий уверенный голос. Что она сейчас и сделает.

Позвонит и предложит встретиться. И расскажет, что все-таки не беременна. И нет никакой необходимости в свадьбе. А с папой… С папой Гуля договориться.

Но сначала надо поговорить с Булатом и все ему рассказать.

Булат трубку не взял — ни с первого раза, ни со второго, ни с третьего. Эй, вообще-то я твоя невеста! Гуля привыкла, что отец трубку берет практически всегда, когда она ему звонит. Правда, Гульнара, повзрослев, перестала звонить отцу по всяким пустякам. Но знала, что если случится что-то важное, отец всегда на связи.

Почти. Была пара исключений. Гульнара как раз осмысливала это, когда Булат перезвонил.

— Привет. Ты звонила. У меня был прием. Что-то случилось?

Гуля уже самостоятельно пришла к такому же выводу. Булат врач, у него может быть операция. Может быть прием пациентов. И в эти моменты врачу не до телефона. Во время приема еще можно взять трубку, но Гульнара не могла вспомнить ни один случай, когда бы врач, к которому она пришла на прием, отвлекался бы на телефон. А во время операции это в принципе невозможно.

Гульнара очень мало знает о работе Булата, только название клиники и специальность. А теперь, может, и не узнает.

При мысли о том, что она больше может и не услышать в трубке телефона или вживую этот спокойный уверенный голос, который говорит: «Привет, что-то случилось?», Гульнаре стало очень тоскливо.

Да-да, она такой человек, с которым постоянно что-то случается! Хотя до встречи с Булатом Гуля считала себя очень здравомыслящей девушкой, которая ведет очень спокойный образ жизни. А теперь — хоть сериал по мотивам ее жизни снимай!

— Привет. У меня… Мне нужно тебе кое-что сказать. Давай где-нибудь встретимся после твоей работы?

— Давай. Мне нужно примерно сорок минут, чтобы закончить. Куда за тобой заехать?

— Давай встретимся в кофейне где-нибудь недалеко от твоей клиники. Я выберу и сброшу тебе адрес.

— Договорились.

***

Гульнара приехала первой. Заказала себе еще чашку латте и не торопясь ее выпила. У нее не было никакого плана на разговор. Она просто скажет: «Я не беременна». И следом, наверное: «Нам не обязательно жениться». Или «Нам не надо жениться».

А точно не надо?

Гульнара не знала!

Пока Гуле казалось, что ее несет водоворот неконтролируемых событий, Гульнару это пугало. Вроде бы. Теперь, когда появился шанс, что этот водоворот остановится — его можно остановить, ведь ребенка нет! — это пугало Гульнару еще больше.

Гуля вынырнула из своих размышлений резко, словно ее кто-то толкнул. Подняла взгляд от пустой кофейной чашки, в которую смотрела, — и увидела, как в кофейню входит Булат. Сначала смотрела на него, как он увидел ее, кивнул и пошел к ней. А потом вдруг обратила внимание на то, как на Булата посмотрела сначала одна девушка, мимо которой он проходил, потом другая — уже не девушка, а взрослая женщина. Потому что Булат обращал на себя внимание. Прежде всего, своими размерами. А еще тем, что называют брутальностью. И тем, как уверенно он владел своим крупным телом. В темных джинсах, рубашке, светлом пиджаке и солнцезащитных очках он походил на очень плохого парня из фильма-боевика.

А это, между прочим, врач. Очень хороший врач. Так, ну-ка все закрыли варежки и отвернулись!

Булат подошел, снял очки и сел напротив Гули.

— Давно меня ждешь?

— Не очень.

Подошел официант и принял заказ: американо для Булата и уже третий латте для Гули.

— Итак?

Итак. Итак, Гульнара не будет рефлексировать и начнет себя вести как взрослый человек. И скажет все прямо и как есть.

— Я была сегодня у врача. Я не беременна. Это точно.

Булат сделал глоток кофе.

— Понятно. А что по поводу гормонального сбоя?

Гульнара растерялась. Она ждала какой-то реакции на это известие. Хоть какой-то. А не того, что Булат переведет разговор на другое.

— Врач сказала, что анализы на гормоны в норме. И что вскоре все должно восстановиться.

— А если нет?

— Если нет, то… то врач будет решать, что делать, — скованно отозвалась Гульнара. Ей было по-прежнему очень неловко обсуждать с кем-то, особенно с посторонним мужчиной — хотя Булат теоретически ей не чужой и жених — вопросы своего здоровья. Особенно женского. Это очень сложно — вести себя как взрослый человек.

— Хорошо. Значит, будем наблюдать.

Будем? Будем?! Кто это — будем наблюдать?

— Булат… — начала Гульнара нерешительно.

— Да? Кстати, ты не голодна? Может, поужинаем?

— Нет, спасибо. Впрочем… если ты голодный, то давай.

Булат сделал знак официанту. Им пришлось отвлечься на то, чтобы сделать заказ. И весь запал на важный разговор у Гульнары стремительно таял.

— Я подумал, может быть, нам не стоит завтра ехать в ЗАГС? — Гуля замерла. То есть… В смысле?! Ты передумал?! Ты не можешь передумать! — У меня очень плотно в ближайшие дни по работе. Давай подадим заявление удаленно?

Гуля показалось, что из нее выпустили весь воздух. И тот самый воздушный шарик безвольной тряпочкой упал на землю. Она же сама хотела говорить примерно об этом. Так почему же, когда она услышала лишь половину фразы, которую интерпретировала неправильно, ее накрыло волной паники? Что же с ней такое происходит?!

Гульнара глубоко вздохнула и выдохнула. Так. Она взрослый человек. Отныне и впредь — никаких импульсивных и необдуманных поступков.

— Я тоже хотела с тобой об этом поговорить.

— Слушаю.

— Раз уж я не беременна, жениться нам совершенно не обязательно.

Булат молчал так долго, что им успели принести заказ. Молчал он, и пока тарелки расставляли на столе.

— Я не понимаю, какая связь.

— Но ведь ты женишься на мне, потому что я беременна. В смысле, — Гуля запнулась, заметив, как Булат выразительно выгнул бровь. — В смысле, могла быть беременна.

— Вообще не поэтому.

— А…

— Я пришел к твоему отцу просить твоей руки, когда еще не знал о том, что ты беременна. Точнее, о том, что ты думаешь, что беременна. Точнее, что думаешь, что можешь быть беременна. Непросто все у нас с тобой, правда?

Гульнара просто опешила от его слов. А ведь это правда. Булат не знал, когда пришел к ее отцу. Но дошло это до Гули только сейчас.

— Да, ты прав, но…

— Для меня не имеет значения, беременна ты или нет. Точнее, это, конечно, очень важно для меня в принципе. Но в качестве основания для брака не имеет никакого значения.

Теперь Гуля зависла окончательно. Что-то не складывалось у нее в голове, и не складывалось принципиально.

— Но… Тогда что имеет значение? Почему ты собрался жениться на мне?

— Потому что я этого хочу.

Вот здесь на Гульнару напал полнейший ступор. А Булат подвинул к ней корзинку со столовыми приборами.

— Давай ужинать, Гуля.

***

Булат гордился свой выдержкой. Снова. В который раз. Вообще, такое впечатление, что Гульнара — это персональное испытание для его выдержки. Но когда она сказала, что жениться им не обязательно — Булат этот тест чуть не провалил.

Что значит — не обязательно жениться?! Булат чудом, просто каким-то невероятным усилием воли не заорал что-то из серии: «Ты что такое говоришь?!».

Он прекратил копаться в своих мотивах. Работы очень много. Правда, это как-то глупо — объяснять плотной загруженностью тот факт, что ты не хочешь разбираться в том, почему твоя жизнь внезапно, без каких-либо внятных объяснений, совершила резкий поворот. И ты, который всю сознательную жизнь не задумывался о том, чтобы жениться, обзавестись семьей, вдруг оказываешься в роли жениха девушки, с которой до этого ты говорил всего пару раз. А когда обозначается гипотетическая возможность, что все это можно отменить, и жениться на малознакомой девушке совсем необязательно — тебя накрывает волной паники и гнева, и кто-то внутри орет дурным голосом: «Это мое! Не отдам! Мое!».

Как в этом во всем копаться? Так можно в себе что-то такое выкопать, с чем сейчас разбираться нет ни времени, ни сил. Поэтому Булат просто зафиксировал для себя факты.

Гульнара его невеста. Будущая жена. Любому, кто оспорит этот факт, он откусит голову. А с остальным будем разбираться по обстоятельствам.

***

— Очень красивый вариант, — Мама-Мия отложила телефон, на котором до этого рассматривала эскиз свадебного платья и фотографии ткани и кружев. — Ты будешь самая прекрасная невеста.

Гульнара вздохнула и устроилась у Миланы под боком, на диване в ее кабинете.

— Ты не обиделась, что мы это сделали без тебя?

— Конечно, нет. У меня куча дел. Но важно не это, а то, что там, где две женщины еще как-то могут договориться по поводу фасона и ткани для свадебного платья, три женщины переругаются в дым.

— У тебя было красивое свадебное платье?

Отец женился во второй раз скромно, без пышных торжеств.

— Обыкновенное.

— Ты жалеешь? — вдруг импульсивно спросила Гульнара. — Что у тебя не было пышного платья, фаты и всего прочего?

Мама-Мия помолчала.

— Если я и жалею о чем-то — то совершенно точно не об этом.

— А о чем?

Милана обняла ее и поцеловала в висок. Но ответила про другое.

— Зато на тебе мы с Зилей оторвемся. Готовься!

Гульнара вздохнула. Ощущение водоворота вернулось. Но, похоже, она научилась с ним жить.

***

В том, что мама очень хочет выдать тебя замуж — и папа тоже — есть и свои плюсы. Например, можно вообще ни о чем не думать в плане подготовки к свадьбе. Гуле казалось, что мама всю жизнь готовилась к этому дню — настолько у нее было все четко и слажено. «Зиля, может, тебе открыть свадебный салон?», — смеялась Мама-Мия. А мама отвечала: «Меня вполне устраивают ноготочки».

Впрочем, «ноготочки» давно уже переросли в сеть салонов, но мама их по привычке так называла.

В общем, всех все устраивало. Мама занималась рестораном, сбором родственников, машинами и кучей всего другого, во что Гульнара даже не вникала. От нее требовалось только подать заявление в ЗАГС и согласовать фасон свадебного платья. А дальше — мама все сама.

Мама, отец, немного Мама-Мия и Булат.

Его слова «Потому что я этого хочу» прочно поселились в голове Гульнары. Что это значит — когда мужчина хочет жениться на конкретной девушке? Нет никаких причин, чтобы он на ней женился. Просто он этого хочет. Почему?!

Если бы спросили Гулю, почему она может захотеть выйти замуж за одного конкретного мужчину, ответ бы у нее был бы один.

По любви.

Замуж выходить надо по любви.

Ну и еще желательно, чтобы он был красивый, умный и обеспеченный.

В общем, образец романтического инфантилизма.

А почему сама Гульнара выходит замуж за Булата? Потому что они оба, вследствие ее импульсивности и желания кому-то что-то доказать, оказались в ситуации, в которой уже не было выбора?

Гульнара на самом деле никак не могла понять, был ли этот выбор — у нее, у Булата? Этого она никак не могла понять. Но факты были таковы, что менее чем через месяц она станет женой человека, которого очень мало знает. Станет Гульнарой Темирбаевой.

Гуля знала, как поженились ее родители. Но там, по крайней мере, представители старшего поколения были знакомы друг с другом и договорились о свадьбе детей. А у них с Булатом… Вся эта затея со свадьбой появилась совершенно на пустом месте. Просто стечение некоторых обстоятельств — и два малознакомых человека собираются стать мужем и женой. И эта мысль не давала Гульнаре покоя. А еще его слова «Потому что я этого хочу». И ее собственная паника от того, что Булат может исчезнуть из ее жизни.

Как одновременно можно не хотеть чего-то — и дико бояться, что это что-то не произойдет?! Гульнара не знал, и это незнание, непонимание ее бесило. Угнетало. И, в конце концов, она махнула на все рукой.

Если не можешь изменить ситуацию, постарайся изменить свое отношение к ней. А еще говорят, что если изнасилование неизбежно, постарайтесь расслабиться и получить удовольствие. Впрочем, последнее точно не про нее. Все происходит добровольно. Вроде бы.

А, не стоит и начинать снова думать об этом! Лучше пытаться получать удовольствие.

От того, какое у нее будет красивое свадебное платье. Или от того, какое роскошное кольцо — про такое говорят «помолвочное» — украшает теперь ее безымянный палец. Булат подарил его на следующий день после того, как они подали заявление. Удаленно, как Булат и предлагал.

Но кольцо он надел ей на палец сам. Позвонил и сказал, что забронировал столик в ресторане — чтобы отметить такое важное событие. Все это было похоже на какой-то рекламный ролик о свадебном салоне. Гульнара не ожидала от себя, что она будет воспринимать это все именно так — сквозь призму скепсиса. Наверное, это влияние Миланы.

Впрочем, нашлось что-то, что сильнее скепсиса молодой девушки. Или не так уже его и много было, этого скепсиса. Который сначала нокаутируют букетом цветов, а потом… А потом Гульнаре надели на палец кольцо.

Наверное, у женщины на безымянном пальце есть какая-то особая зона. Или кнопка, от которой временно — Гульнара очень хотела верить, что временно — у женщины отказывают мозги. Гуля замерев, разглядывала кольцо. Дорогое, статусное. Золото, платина, бриллианты.

Гульнара знала цену хорошим ювелирным украшениям. Это в традициях их народа — дарить женщинам золото. У мамы очень много золотых украшений, подаренных отцом. А теперь еще и Рустам прикладывает руку к маминой коллекции. Но Гульнара не носила золото, подаренное отцом. Наверное, из чувства протеста. Надевала только на какие-то важные семейные мероприятия, чтобы не расстроить отца. А в обычной жизни предпочитала носить недорогие серебряные украшения, купленные на свои деньги — яркого и необычного дизайна.

А теперь на ее пальце красовалось кольцо, которое… Которое надел ей на палец мужчина. Ее будущий муж. И Гуле казалось, что это кольцо мгновенно пустило корни в ней.

Буквально десять минут назад она не сомневалась, что такие дорогие статусные украшения не подходят ей. Возможно, пока не подходят. И вот внезапно этот момент наступил.

Такое кольцо оказалось на ее пальце, и Гуля сказала себе: «Это мое кольцо».