Глава 7
Она снова пришла в платье. Булату очень нравилось, что Гульнара носит платья. Но это ей шло как-то особо. Длинное, трикотажное, оно не слишком откровенно обтягивало фигуру Гульнары, но… Но он-то знал, какая она там, под этим платьем. А когда она сняла рубашку, накинутую поверх платья… У него не оказалось рукавов. Кажется, это называется американская пройма. И такой покрой четко очерчивал высокую девичью грудь. В общем, лучше бы Гульнара рубашку не снимала! Приступ собственнической ревности Булата изумил донельзя. Срочно, просто срочно надо кольцо Гульнаре на палец надеть.
Булат не зря понадеялся на свой острый глазомер, который его и в профессии никогда не подводил. Колечко пришлось впору. А реакция Гули пролила немного бальзама на его недовольство по поводу платья.
— Нравится?
Она кивнула, зачарованно глядя на кольцо. Так, ну с этим все ясно. Девочку надо баловать. Она явно балована отцом, но муж — это же совершенно другое дело.
— Спасибо.
Твое «спасибо» — то, что ты моя. Ну, почти.
— Хочешь, сходим завтра куда-нибудь?
— А куда?
— Куда ты хочешь. Но желательно туда, где не надо много и долго ходить.
Гульнара улыбнулась. У нее все-таки необыкновенно красивая улыбка — и яркая, и мягкая одновременно.
— Экоторопы в парке исключаем?
— По возможности.
— Давай сходим в театр?
— Давай. Только я в этом не особо разбираюсь.
— Я посмотрю, куда на завтра есть билеты.
— Договорились.
***
На следующий день Булат заехал за Гулей к ней домой — они так договорились. И первым, кого он увидел, когда ему открыли дверь, был Рустам.
— Здравствуй, Булат, — Рустам протянул руку. Булат ее с удовольствием пожал.
— Здравствуй, Рустам.
— А мы с Гулей соседствуем, — Рустам кивнул на две двери за своей спиной. — Холл общий, а квартиры разные.
Очень удобно. Булат не мог не оценить мудрость Ватаева-старшего. Дочь вроде бы живет отдельно, но под присмотром старшего брата. Браво, Марат Хасанович, безо всякой иронии браво. Булату очень нравилось то, что у Гули за стенкой живет Рустам.
Левая из дверей открылась, оттуда выскочила маленькая лохматая собачонка и с визгом кинулась к Булату. А потом передними лапами уперлась ему в ногу и отчаянно завиляла хвостом, звонко повизгивая.
— Вот же собака пониженной социальной ответственности, — фыркнул Рустам. — Винни, а ну фу!
Винни уже подпрыгивала от возбуждения. Булат наклонился и погладил собачку по шелковистой шкурке.
— Ее можно взять на руки?
— Есть риск, что она от восторга обмочится тебе на пиджак.
— Не выдумывай, никогда такого не было.
Булат разогнулся. У него выдержка получше, чем у Винни, конечно. Но шанс обмочиться от восторга есть.
Гуле все-таки исключительно идут платья. Сегодня какое-то особо красивое. И сама она сегодня как-то по-особому красива. Грива темных волос, перекинутых на одно плечо, крутой разлет черных бровей, миндалевидные глаза, тонкий, с изящной горбинкой нос, капризный изгиб пухлых губ — в этой девушке было прекрасно все. А самым прекрасным было то, что это его девушка. Его без трех недель жена.
— Винни, домой!
Песик проигнорировал слова Гульнары, продолжая обтирать штанины Булата.
— Ты, наверное, и не знал, что тебе досталась жена с приданым.
— Не говори глупостей, Рус, — одернула брата Гульнара.
Рус наклонился и поднял собаку на руки. Она смотрела на Булата черными бусинами глаз и отчаянно махала хвостом.
— Пожалуй, я тебя усыновлю, Винни. Точнее, удочерю. Этим двоим, — Рус повернул песью морду в сторону Гульнары и Булата, — в ближайшее время будет не до тебя.
— Ты снова говоришь глупости.
— А как же медовый месяц? — не унимался Рус.
— Перестань! — Гуля резко развернулась и взяла с полки сумочку.
Рус пожал плечами и повернулся к Булату.
— Вы куда собрались?
— В театр.
— Ой, не поддавайся! Она тебя потом по театрам и концертам затаскает.
— Еще одно слово — и я скажу Карине, что ты про нее спрашивал.
Булат не знал, кто такая Карина. А на Руса эта угроза произвела видимый эффект, потому что он замолчал. Гуля победно вздернула нос и взяла Булата под руку.
— Пойдем.
***
Спектакль был какой-то, кажется, интересный. Но Булат все равно несколько раз терял нить представления. Он смотрел на тонкий профиль Гули, на мягкий отблеск темных волос, чувствовал легкий аромат ее духов.
Это его жена. Три недели ерунда. Чем больше проходило времени, тем больше Булат уверялся, что самбуке он должен поставить памятник. Если бы не она — дело у него с Гульнарой дальше переглядывания не зашло бы, Булат это понимал. Он тогда был слишком…. Слишком затраханным и уставшим, чтобы расчехлиться на полноценное ухаживание.
Но жизнь его радикально взбодрила и поставила в ситуацию, когда надо было действовать, без вариантов. Булат вспомнил, как увидел Гульнару в ванной своего номера, завернутую в коврик — и улыбнулся. Вот это спектакль — так спектакль. А Булату в антракте предстоит собственное важное представление.
***
В антракте они пошли выпить кофе в буфете. Правда, Булат предложил шампанского, но Гуля отказалась. Она же себе дала обещание по поводу алкоголя. Да и голову хотелось иметь максимально ясной.
Присутствие Булата ее волновало. Гуля смотрела на мужчину, который шел от буфета с двумя чашками кофе, и повторяла себе: «Это мой муж. Без трех недель муж. Он мне вчера кольцо подарил».
Гуле казалось, что на них многие смотрят. Особенно на Булата. Она впервые вышла куда-то с мужчиной, которого… которого она имеет право назвать своим. Какие-то три недели — и он станет ее мужем официально. И Гульнаре хотелось всем женщинам, которые на него смотрят, тыкать в лицо это кольцо — пусть и не обручальное, но подаренное им.
Булат поставил на стол чашки, сел напротив.
— Я взял тебе к кофе шоколадку, — он полез в карман пиджака и действительно выложил на стол маленький квадратик в золотой фольге. — И еще кое-что.
Гуля смотрела на это «кое-что»: выложенную на стол между чашками вытянутую красную бархатную коробочку.
— Это тебе тоже дали в буфете?
— Не совсем.
Гуля подняла взгляд на Булата.
— Ты же вчера подарил мне кольцо.
— Это было вчера. И здесь не кольцо.
По форме футляра было видно, что не кольцо. Гуля никак не могла понять, что она чувствует. Да, какой-то почти детский восторг от подарка. Но и что-то еще.
— Ты не обязан, Булат.
— Я ничего не знаю про «обязан» или «не обязан». Я хочу. А ты не хочешь посмотреть?
Гуля медленно протянула руку и взяла футляр. Внутри оказался невероятный красоты браслет.
— Это в комплект к кольцу. Можно, я тебе надену?
Гуля снова завороженно кивнула, протягивая ему руку.
— Это же очень дорого… — прошептала она.
Булат лишь хмыкнул.
***
Есть что-то особое в том, чтобы надевать на девушку украшение, которое ты ей подарил.
У Гульнары очень изящные запястья, и браслет выгодно подчеркивает красоту ее рук.
А что про то, что «очень дорого», то… Какая же она смешная, его Гуля.
Фраза про «дорого» звучала забавно от девушки из такой статусной семьи. Впрочем, Булат из своего жизненного опыта знал, что в семьях с сопоставимыми доходами могут быть очень разные понятия о том, что такое «дорого». Кто-то любит пускать пыль в глаза, кто-то, наоборот, умеет считать деньги. Ватаевы, похоже, из последних. Булат, впрочем, тоже.
К тридцати пяти у него есть собственный, стабильно работающий бизнес. Есть машина, квартира, в общем, создан необходимый уровень жизненного комфорта. А дальше… все, что выходило «в плюсе», Булат вкладывал в дело. Он не понимал тараканьих бегов с покупкой каждый год нового телефона или новой машины. Коновалов ржал над ним и называл старовером, Впрочем, Вадик и сам был такой же.
Зато теперь Булат, похоже, превратился в постоянного покупателя в ювелирном салоне. И ему это нравилось.
***
Встречаться с Булатом получалось только на выходных. Булат очень много работает, и Гульнара как-то сразу поняла, что вытаскивать его куда-то в будние дни — не вариант. Нет, Булат согласится, Гуля не сомневалась. Но ей почему-то не хотелось, чтобы он после тяжелого рабочего дня — а Гульнара не сомневалась, что у врачей рабочий день именно такой — развлекал бы еще и ее. Зато ей очень хотелось расспросить Булата о его работе, но она почему-то стеснялась. А еще ей теперь очень хотелось узнать, как она оказалась в его ванной под ковриком.
Но обо всем это Гуля не заговаривала. Решила отложить эти вопросы до… супружеской жизни.
Чем ближе подходил день свадьбы, тем больше Гульнару охватывала паника. Это произойдет. Это и в самом деле произойдет. Ведь уже и платье почти готово. И ресторан заказан, и гости приглашены. И с нервным тремором придется что-то делать.
***
— Гульнара, это никуда не годится! Свадьба через три дня, а платье велико в талии!
Гуля виновато обернулась к портнихе.
— Простите…
— Танзиля Ильмановна, ну хоть вы возьмите на контроль! — всплеснула руками портниха. — У меня обычно девочки не влезают в свадебное платье, а с этой сваливается!
— Да что же тут сделаешь, — вздохнула мама. Но глаза у нее были мечтательные. — Какая же девушка не волнуется перед свадьбой?
Да, мама права. Свадьба — это такой особый день, перед которым не волноваться нельзя. Но у Гульнары совершенно особая ситуация.
Да, она выходит замуж. Но…
Не по большой и неземной любви.
Не потому, что беременна, то есть, не, как говорят, по залету.
Не потому, что так решили родители жениха и невесты.
А потому… Непонятно, почему!
Потому, что один мужчина сказал: «Потому что я этого хочу».
А почему он этого хочет?!
Чем ближе становился этот день, тем больше Гуле хотелось знать ответ на этот вопрос. Почему Булат хочет жениться на ней. В чем причина?!
Может быть, стоило спросить? Прямо спросить его об этом? Но она так и не спросила. Во время их немногих встреч они говорили все время о чем-то другом. О пустяках. Нет, это были интересные пустяки — про книги, путешествия, фильмы. Они узнавали что-то новое друг о друге. Но самое важное так и не узнали.
Зачем они собираются пожениться?! Почему Булат сказал, что этого хочет? Почему?!
Она не спросила. А теперь уже и спрашивать некогда, в ближайшие дни все забито под завязку, мама как с ума сошла. За сутки перед свадьбой на весь день — СПА-салон. Гульнара даже позволила себе фыркнуть, что будто не дочь замуж отдают, а корову продают. Но мама на провокацию не поддалась, обняла мягко и прошептала на ухо: «Ты там расслабишься, все будет хорошо».
В общем-то, мама оказалась права. Гуля так расслабилась в СПА, что на следующий день почти не помнила, как прошла ее собственная свадьба. То ли это от качественного СПА накануне, то ли, наоборот, от волнения — но самый важный день в ее жизни отложился в памяти у Гульнары какими-то фрагментами.
Пятна лиц родственников — разные, смеющиеся, веселые, но почему-то при этом все одинаковые.
Просторный салон свадебного лимузина.
Платье, вопреки опасениям портнихи, не сваливается, а вот в длинной фате Гульнара пару раз запуталась.
Регистрация выездная, в красивом парке, в арке из цветов. Мама ей об этом говорила? Как Гуля этот момент упустила?!
Широкая мужская ладонь, которая почему-то расплывается перед глазами, и Гульнаре приходится изо всех сил сжать зубы, чтобы сосредоточиться. Ей кажется очень важным сразу, с первого раза надеть на безымянный палец этой руки кольцо. Как Булат надевает ей на палец кольцо, Гульнара не помнит.
Первый супружеский поцелуй выходит коротким и сухим. А от криков гостей Гуля глохнет.
Крошечный глоток ледяного колкого шампанского, но кто-то ей говорит: «До дна!», и она послушно выпивает. Поэтому дальнейшее Гуля помнит совсем плохо.
Были ресторан, подарки, музыка. Какая-то еда — наверняка вкусная. Помнит лихо отплясывающего Руса.
У всей этой череды кадров была нить, на которую они все нанизались. Это высокий могучий мужчина с резкими чертами лица, в идеально сидящем темном костюме.
Ее муж.
Почему?!
***
Свадьбу Булат воспринимал как проект. Как презентацию перед инвесторами. Нет, не то.
Он, откровенно говоря, и не понимал, как должен воспринимать свадьбу. Как правильно ее воспринимать? Делал Булат все правильно. Он так считал. Начиная с разделения финансовой ответственности за свадьбу с Ватаевым. Правда, не обошлось без противостояния, но свою позицию Булат отстоял. Марат Хасанович все же согласился разделить траты, а не делать все одному, как Ватаев планировал. Да и, собственно, в процедуре бракосочетания Булат все делал правильно. Вид имел приличный максимально, вежливо здоровался и знакомился со своей будущей многочисленной родней, улыбался, насколько хватало сил, вставал, куда надо, делал, что положено.
Но почему-то при этом ничего не чувствовал. Ни какой-то особой радости, ни чего-то подобного. Может быть, все эти эмоции — прерогатива женщин? А мужчина и не должен ничего такого чувствовать в день свадьбы?
Впрочем, нельзя сказать, что Булат вообще ничего не чувствовал. Нет. Он беспокоился за Гулю. Его с сегодняшнего дня жена тоже не выглядела особо счастливой. Она улыбалась, но Булат видел, что эта улыбка напоказ. Почти вымученная. Потому что так надо.
А когда он наклонился, чтобы поцеловать первым супружеским поцелуем, у Гули был практически панический взгляд. А потом она и вовсе глаза прикрыла.
Что же случилось? Время перед свадьбой они с Гулей, кажется, провели вполне продуктивно. Разговаривали, узнавали друг друга. Булат неожиданно — хотя и зря для него, что неожиданно — обнаружил, что ему досталась очень даже не глупая жена. Как говорится, прелесть, что за умница.
И что сейчас творится с его умницей-женой, Булат не понимал. Устала? Волнение? Еще что-то? Скорее бы эта свадьба кончилась.
В какой-то момент Булат перехватил взгляд своего тестя и кивнул. Марат Хасанович после паузы кивнул ему в ответ. Приятно все же иметь дело с умным человеком. Булат наклонился к притихшей Гульнаре.
— Гуля, ты не устала?
— Немного, — тихо отозвалась она.
— Поехали домой.
***
Гнездышко для семейной жизни Булат приготовил. Ну, если так можно сказать. Накануне у него было многолюдно — клининг, повар и Рустам Маратович собственной персоной — привез сумку с вещами Гульнары на первое время.
В общем, в квартире было стерильно как в операционной, приготовлена какая-то еда, а на постели застелено свежее белье.
Для первой брачной ночи. Правда, Булат теперь сомневался, что это хорошая идея.
Конечно, после свадьбы полагается первая брачная ночь. Но у них с Гульнарой все не так, как у нормальных людей.
***
Гуля смотрела то на обручальное кольцо на своем пальце, то на мелькающий за окном машины вечерний пейзаж.
Вот и все. Вот она и замужем. Вот она и Гульнара Темирбаева.
И что дальше? Что-то.
Гуля вздохнула и прикрыла глаза. Почувствовала, как ее обняли за плечи и прижали к большому мужскому телу.
— Потерпи немного. Скоро будем дома.
***
Они так странно смотрелись в зеркале в лифте. Она в пышном белом платье с кружевами, в фате и с крошечной атласной сумочкой в руке. И Булат — кажется, такой же безукоризненно выутюженный, как и утром. Ее муж. Теперь состояние его костюмов и рубашек — ее забота.
Или нет?
Что вообще ждет ее завтра?!
А что ждет ее сегодня? Пресловутая первая брачная ночь. И отнюдь не непорочная невеста. Впрочем, Булат об этом знает.
Господи, как у них все запутано.
Двери лифта раскрылись.
— Пойдем.
***
Его дом. Гульнара уже была здесь. Но сейчас все кажется незнакомым.
Это теперь ее дом. Она хозяйка этого дома.
Булат так и не отпускал ее руку и вел за собой. В спальню. Уже? Так сразу?!
— Твой брат привез твои вещи, — Булат откуда-то взял сумку и поставил ее у ног Гульнары. — Давай, я помогу тебе с платьем.
Гуля растерянно кивнула. Она вообще перестала понимать, что происходит. Булат зашел ей за спину. Какое-то время ничего не происходило.
— Слушай, — раздался за спиной его голос. — А как снимается эта штука… В смысле, фата? Она закреплена.
Гульнара попыталась вспомнить, что говорила мастер, которая делала ей прическу.
— Там все крепится на шпильках. Чуть выше узла волос посмотри. Или дай я сама попробую, — Гульнара подняла руку.
— Стой, я сам.
Гуля замерла. Они наконец-то одни. Вдвоем. Только она и Булат. Муж и жена. В спальне. И он касается ее.
Впрочем, Гульнара этих касаний пока не чувствовала. По легкому шороху она понимала, что Булат там что-то делает, но прикосновений не ощущала.
А потом сбоку появилась фата, которая легла пышным сугробом на кровать.
— Готово. Слушай, ну вот эти шпильки… Почти что флебэктомия. Тихо, стой спокойно. Сейчас все остальное сделаю.
Еще пара минут тишины и шороха — и Гульнара почувствовала, как волосы перестали быть стянутыми в тугой тяжелый узел на затылке, и не смогла сдержать вздох удовольствия. Как же хорошо-то, а…
— Так. Теперь платье. Насколько я вижу, замок сзади?
Булат снимет с нее платье? У Гульнары почему-то не получилось сдержать судорожного вздоха. Сейчас он ее разденет и… И произойдет таинство брака.
Мама, Мама-мия скажите, откуда в моей голове такой бред?!
В тишине раздался едва слышный звук расстегнутой молнии.
— Ну, вот и все. Можешь переодеваться. Я пошел заваривать чай.
В теперь уже абсолютно звенящей, до гула в ушах, тишине щелкнул замок двери. Гульнара какое-то время стояла неподвижно, а потом медленно, придерживая на груди платье, обернулась.
Да, все именно так. Ей не показалось. Дверь закрыта. Она в спальне одна. Ее муж снял с нее фату, вытащил шпильки из прически, расстегнул платье и… И ушел заваривать чай!
Эй, ты зачем на мне женился?!
Гульнара плюхнулась на кровать, сжала виски пальцами, пытаясь понять, что происходит. Нет, у них с Булатом все через одно место, но чтобы настолько…
А чего она ждала, собственно? Чтобы как у классика? Что он в порыве страсти набросится на нее и все заверте…
Гульнара опустила руки. Огляделась. И в этой спальне она тоже уже была. Только ни одной детали у нее в голове не отпечаталось. Зато теперь рассматривай — не хочу.
Спальня явно мужская, в темных тонах, строгая. Но все же в этот строгий аскетизм внесены детали. Например, две цветочные композиции на основе белых роз на прикроватных тумбочках. И постельное белье на кровати белоснежное. А в тот раз было — Гуля вдруг внезапно вспомнила — темно-серое.
Значит, подготовился. А теперь ушел заваривать чай вместо исполнения супружеского долга.
Так, Булат Альтаирович. Мы будем делать все не так, как нормальные люди? Мы нарушим все правила?
Ну ок. И Гульнара повела плечами, спуская платье.
***
Спустя полчаса она вышла из ванной. Ванная тоже была мужской и темно-серой, но ее слегка осветляли вкрапления плитки «под дерево». Что за стереотип: что если интерьер для мужчины, то непременно все в темно-сером цвете?! Рус тоже сходит с ума по темно-серому. Ну, ничего, она наведет тут свои порядки!
Гульнара посмотрела на свое отражение в зеркале. Лицо вымыто, нанесен легкий, быстро впитывающийся крем, волосы собраны в высокую гульку. И темно-серые трикотажные штаны отлично гармонируют с интерьером. В общем, к первой брачной ночи готова. И к чаепитию тоже.
Ко всему готова.
Когда Гуля вышла в гостиную, она обнаружила Булата за барной стойкой. Пиджак был брошен на диван, на белоснежной рубашке расстегнута пара верхних пуговиц, рукава закатаны до локтя. На ее появление Булат поднял взгляд от телефона, и Гульнара едва не споткнулась.
Тогда, на курорте, когда они впервые увидели друг друга, Гуля смеялась с подругами и говорила о том, что Булат страшный. Она и тогда, конечно, лукавила. Но теперь жизнь за то ее вранье наказала.
Сидящий на высоком табурете в просторной гостиной мужчина был ошеломляюще красив. У Гули будто глаза открылись именно сейчас. Это была его собственная, индивидуальная красота, состоящая из широченных плеч, на которых натянулась рубашка, резких черт лица и коротких черных волос. Из небрежной позы, которая явственно говорила о том, что своим крупным мощным телом он прекрасно владеет. И венчал все взгляд темных глаз — такой, что у Гули почему-то поджались пальцы на ногах.
Булат поднял руку и похлопал себе по бедру. Это что значит? Гульнара таким жестом обычно звала Винни к себе. Булат таким образом зовет ее к себе?!
Однако.
Медленно ступая по ковру, Гульнара осторожно подошла к Булату. Он поднял руку и коснулся подушечкой большого пальца ее щеки.
— Зубная паста.
— А… Спасибо.
— Я заварил чай. Слушай, а ты не голодная?
— Мы вообще-то только что из ресторана.
— Ты там ничего не ела.
Это правда. Кусок в горло не лез. А Булат, значит, заметил.
— А ты ел?
— Вроде бы. Но не помню точно. Давай поедим? Нам там еды целую кучу наготовили.
— Кто?
— Какая-то женщина. Повар. Я ей перечень блюд скинул, она вчера пришла и все приготовила.
Все это так не походило на то, что Гульнара ожидала. Хотя она не могла себе толком объяснить, что именно она ожидала. Но сейчас она подбоченилась и выдала:
— Больше никаких посторонних женщин на моей кухне!
У Булата дернулась щека.
— Как скажешь, дорогая.
А потом они и в самом деле сели ужинать. И пить, мать его, чай!
***
Гуля возилась в ванной как могла долго. До блеска начистила зубы, еще раз освежила крем на лице, переоделась в пижаму — вполне приличную, в цветочек. Распустила волосы. И, наконец, глубоко вздохнув, нажала на ручку двери ванной. Не здесь же спать? У Булата в ванной комнате вообще нет коврика!
Ее муж уже лежал в кровати. Гульнара оторопело уставилась на его плечи, обтянутые белой футболкой. Если он в футболке — значит там, под одеялом, есть и штаны?! Ну, потому что мужик в футболке и без штанов — это фу! Это только на девушках смотрится красиво.
Гульнара осторожно подошла к кровати по мягкому ковру. Отогнула одеяло со своей стороны.
— Гашу свет?
— Да.
Едва дыша, Гуля устроилась в кровати. У Булата в спальне огромная кровать, и они даже не касаются друг друга. Но Гульнара остро ощущала его присутствие в темноте. Вот Булат шевельнулся, и Гуля затаила дыхание. Она чувствовала, что он придвинулся к ней, почувствовала его губы на своем виске.
— Спокойной ночи, Гуля.
Булат вернулся на свое место. И наступила тишина.
Глаза потихоньку привыкали к темноте. Гульнара повернула голову и увидела справа силуэт Булата — он лежал на боку, спиной к ней.
Гуля чувствовала, что ее разбирает нервный смех. Практически, истерический.
Отличная у нее первая брачная ночь получилась! На зависть всем! Кому расскажи — не поверят.
Гульнара лежала в темноте, прислушиваясь к мерному дыханию Булата. И, в конце концов, пришла к парадоксальному выводу. Такая первая брачная ночь — закономерный финал цепочки событий, которая началась с того, что Гуля оказалась беспамятная и завернутая в коврик в ванной номера Булата. Гульнара девственности лишилась в статусе беременной, так-то! В общем, у них все не так. И первая брачная ночь такая же. Лже-первая. И лже-брачная.
И на этой удивительной и, в то же время, правильной мысли Гульнара уснула.
***
Проснулась Гуля поздно. Сначала с чувством потягивалась, а потом резко подскочила. В постели она была одна.
Так. Она вчера вышла замуж. А где ее муж, собственно?!
Булат предсказуемо нашелся в гостиной, на том же месте, что и вчера. Только черные брюки и белоснежную рубашку сменили серые штаны и синяя футболка. На поверхности барной стойки перед ним стояла чашка с кофе, а на лице Булата за ночь появилась темная щетина.
Такое вот… утро после свадьбы.
— Доброе утро, Гуля. Кофе будешь?
— Буду. Наверное.
— Наверное?
Булат встал и уже знакомым движением похлопал себя по бедру.
Так. Пора начинать перевоспитывать!
Гуля сложила руки на груди, сдунула с лица упавшую прядь волос.
— Таким жестом я обычно зову Винни к себе. А ты? Ты так зовешь меня к себе?
Булат выразительно выгнул бровь. Хмыкнул. А потом широко раскинул руки.
— Так лучше?
Ответить Гульнара не успела. Ноги сами приняли решение, и уже через секунду она была в руках Булата.
Она же была близка с этим мужчиной! Пусть всего раз, но была близка так, как только могут быть близки мужчина и женщина! Но сейчас, прижатая к его большому теплому телу, именно сейчас Гуля ощутила, что такое близость. Она ткнулась носом в его шею, дышала его ароматом, даже не пытаясь разобрать этот запах за составляющие.
Как же хорошо. Вот просто так стоять, чувствовать его руки, его дыхание по шее, его твердое тело. И черт с ней, с лже-брачной ночью.
— Гуля?
— Так мне нравится гораздо больше, — пробормотала она ему в футболку.
— Понял. Принял, — Булат разжал руки. — Садись. Сейчас сделаю тебе кофе.
Гульнара устроилась на высоком табурете и любовалась тем, как Булат делает для нее кофе. А ничего такое первое утро семейной жизни получилось. Симпатичное.
***
— Жаль, конечно, что у нас не получилось со свадебным путешествием, — Булат намазывал ореховую пасту на хлеб. — Прости. Но у меня распланированы три месяца вперед, я просто не могу сорваться.
— У нас уже было свадебное путешествие.
— Да?
— Да. Мы во время него познакомились.
Булат мягко усмехнулся.
— Что-то в этом есть. Но у меня имеется и другое предложение. Я на новогодние каникулы время освобожу, и мы с тобой куда-нибудь съездим на пару недель. Подумай, куда бы ты хотела поехать.
Гульнару почему-то смутили эти его слова.
— Хорошо, — негромко отозвалась она.
— И я еще хотел с тобой кое-что обсудить.
— Да? — сердце забилось чаще. Гульнара почему-то была уверена, что сейчас речь пойдет о том, что произошло — точнее, не произошло — сегодняшней ночью. Что Булат сейчас объяснит, почему все вышло… так.
— Сегодня воскресенье. У нас есть целый свободный день, и мы его можем посвятить только нам. Я предлагаю съездить в твою квартиру и взять все, что тебе необходимо. Если что-то на твой взгляд надо докупить — давай сделаем. Ну, или на маркетплейсе закажи — это на твое усмотрение. Денег я тебе переведу. А вечером можем поужинать где-нибудь. Как ты на это смотришь?
Как-как… С удивлением!
— Хорошо, давай. Мне нужно примерно минут сорок или час — позавтракать, собраться.
— Не торопись. У нас весь день впереди, — Булат встал и уже из-за ее спины добавил: — И, кстати…
Гульнара вздрогнула, когда ее шеи коснулись пальцы Булата. А потом Гуля подняла на ладони кулон на золотой цепочке. Жемчужина в затейливом плетении.
— Ты уже дарил мне кольцо… и браслет.
— Ты теперь жена. Счет обнулился.