Глава 53. Пусти козу в огород
Рафаэль
Я одурело пялюсь на мобильный.
Некоторое время даже не могу собраться с мыслями, чтобы убрать телефон в карман. Настолько меня шокировало то, что услышал. Как будто врезали по затылку железной битой, не иначе. Кристина врезала!
Я ожидал от нее чего угодно, но не такого…
Думал, звонит, чтобы мириться. Наивный! Ожидал, она сейчас как скажет мне что-то из разряда: «Раф, накосячила, прости. Давай уже помиримся».
Губы свои сладкие в трубочку сложит, воздушный поцелуй отправит, я и растаю. Я даже изобразил грозный вид, когда брал трубку, чтобы таять было эффектнее.
Мне ведь сейчас как воздух нужны были ее поцелуи, нежность…
Но я, по ходу дела, в женщинах вообще не разбираюсь, потому что Кристина на поверку оказывается ровно такой же психованной стервой, как и моя почти бывшая!
Что у этих баб в голове? Почему они так истерят и их несет на пустом месте?
«Между нами все кончено!» – крутится в голове брошенная Кристиной фраза.
За что она так со мной? Что я такого хренового ей сделал, что она вот так безжалостно меня отрезает?
Хорошо, что догадался выйти в коридор, не стал брать трубку в палате матери…
Да, да, я слушал крики Кристины в больничном коридоре, в отделении для сердечников, куда определил мать двадцать минут назад. В платную одноместную палату, разумеется.
Думал, чокнусь, после того как она позвонила мне и сказала, что сердце щемит. Летел к ней, как безумный, лично отвез в больницу.
Я понимаю, она у меня немолодая и отнюдь не самая здоровая, но я очень ее люблю, и готов сделать все, чтобы она поправилась.
Все же кладу телефон в карман, кое-как беру себя в руки, хотя это и непросто. Возвращаюсь в палату.
Делаю морду кирпичом, чтобы хоть как-то скрыть бурлящий внутри вулкан эмоций.
Но когда я что-то умел скрыть от матери? Она же видит меня насквозь.
– Сыночек, все в порядке? – спрашивает она.
Наверное, у меня уж слишком ошалевший вид после телефонного разговора.
Смотрю на мать.
Она сидит на постели в бежевом халате. Сама бледная как молоко, а во взгляде беспокойство за меня. Не за себя, хотя это у нее случился криз, а за меня, здорового лося, который эмоций в себе удержать не может, как положено настоящему мужику.
Чувствую укол вины из-за того, что она обо мне так волнуется.
Я не люблю ей врать, но сейчас совсем не время вводить ее в курс дела и разрушать образ великолепной Кристины, которая ей так понравилась.
Поэтому все же вру:
– Все нормально, на работе нюансы, но я разрулю, не о чем беспокоиться. Лучше скажи, тебе еще что-нибудь нужно? Все что угодно…
– Ничего мне не надо, – машет рукой она. – Езжай домой, Кристиночка, наверное, ждет. Ей ведь сложно одной с детками…
Да, да, то, что с детьми сидит ни хрена не Кристиночка, я матери тоже не сказал.
Потому что не хочу спровоцировать дополнительных волнений.
Как вышло, что в нашу с близнецами жизнь снова постучалась моя бывшая жена, – это очень занятная история. Сказали бы мне еще вчера, что такое случится, ни в жизнь не поверил бы…
Я обнимаю мать на прощание, целую ее в щеку и ухожу.
Иду прямиком на парковку, завожу машину и рулю домой.
Очень спешу, ибо не знаю, что меня там ждет…
Вчера я честно и откровенно охренел, когда услышал голос бывшей жены в моей квартире.
Я тогда был занят суперважным делом – устранял следы подготовки к помолвочному вечеру с Кристиной. Вышвыривал цветы, шары и прочую лабуду, которую успел накупить.
Услышал ее голос и понесся в прихожую.
Надежда ворковала с Тиграном, причем так, как никогда не делала этого раньше. Без намека на раздражение, даже с нежностью!
«Ты мой сыночек, ты мой любимый!»
Я аж подумал – меня переглючило.
Застыл там с вытаращенными глазами.
Надежда как ни в чем не бывало держала Тиграна на руках, гладила по голове. Он плакал, а она успокаивала. Такая умиротворяющая и в то же время шокирующая картина.
Затем Надежда стала проситься в гости, чтобы хоть немного побыть с детьми.
Тогда я охренел второй раз.
Очень хотелось послать ее подальше после всего, аж язык чесался. Но с этим возникла проблема. Тигран с Артуром повисли на ней, и отодрать их было практически невозможно.
Я разрешил ей поиграть с детьми. Потом мы уложили пацанов спать.
И началось…
«Я все осознала, не могу без своих мальчиков, позволь мне с ними видеться!» – заявила мне бывшая.
Нормально это?
Кинула их вместе со мной, как ненужный мусор, отжала у меня квартиру за моральный ущерб, как она это презентовала. И все. Только ее и видели. Ни звонка детям, ни привета.
«Мне осточертело сидеть с твоими отродьями!» – так она мне сказала, прежде чем хлопнуть дверью и уйти.
Каково такое услышать от матери своих детей? Какими бы они ни были паршивыми, они же мои, продолжения меня. Я был настолько оскорблен ее поведением, что твердо решил – сам их буду воспитывать. Пусть у меня не все получалось гладко, точнее ничего не получалось, но я старался изо всех сил. Я добился определенных результатов, не без помощи Кристины, конечно. И теперь помощь бывшей жены мне больше не нужна.
А в ее резко проснувшуюся любовь к детям я попросту не верю.
Где она была два месяца? И что если я разрешу ей видеться с детьми, а она снова пропадет?
Я честно надеялся – эта ее блажь пройдет.
Сказал, что мне надо подумать, и выпер ее из дома. Искренне рассчитывал, что больше про нее не услышу.
Однако сегодня она вернулась.
Состроила невинное лицо, попросила возможности погулять с детьми.
Я не собирался разрешать, хотел послать ее подальше, но тут позвонила мать…
Позвонила и взорвала мне мозг фразой: «Сыночек, у меня, кажется, инфаркт». В тот момент я и сам его чуть не получил. Вручил бывшей ключи и усвистал к матери, параллельно вызывая для нее скорую.
К слову, мне понадобилось полчаса, чтобы добраться до дома матери, а скорая так и не приехала. Разумеется, я повез мать в больницу сам, при этом не забыл еще раз позвонить в скорую и хорошенько обругать их матом за то, что не приехали.
Слава богу, обошлось без инфарктов, хотя мать госпитализировали. Но понервничал я сегодня знатно.
Пишу Надежде: «Все в порядке? Я уже выехал. Волнуюсь».
«Все супер, мы очень тебя ждем, милый», – прилетает от Надежды.
О как…
«Милый» – это к чему?
Я в свое время не хотел развода. Это Надежда хлопнула дверью. А теперь что? Через два месяца передумала, что ли?
А вот поздно спохватилась.
Еще недавно я бы сказал, что у меня есть Кристина, а теперь…
Смешно.
Ни хрена у меня нет.
Только злость. Которую придется запихать в задницу, ибо все то хреновое, что в моей жизни случается, происходит исключительно из-за меня и моих уродских решений.
После похода в больницу у меня немного трясутся руки. Но я упорно кручу руль, еду в направлении дома.
Добравшись до нужного подъезда, паркую машину.
Спешу домой.
Открываю дверь, прислушиваюсь к происходящему, но в квартире царит блаженная тишина, никаких криков, визгов и плача, никто никого не убивает. Удивительное дело!
В прихожую выскакивает Надежда.
Смотрю на нее и хмурюсь. Бывшая жена выглядит слегка непривычно: у нее новый цвет волос, гораздо светлее, чем раньше, плюс она зачем-то увеличила губы. Хотя, как по мне, прежде было лучше. Еще я бы поставил на то, что она увеличила грудь, хотя на ней скромный бежевый свитер и джинсы, голой я ее не видел, соответственно ничего утверждать не могу.
– Привет. Где близнецы? – спрашиваю у нее.
– Еще спят, – Надежда кокетливо улыбается.
Смотрю на часы и не верю. Как ей удалось уложить их в два часа дня? Вчера, после того как она ушла, пацаны проснулись, и я воевал с ними полночи, в тщетных попытках заставить их заснуть. Сегодня они дрыхли аж до девяти, что для них не слишком характерно.
Иду в детскую, проверяю – и вправду спят.
Причем лица какие-то красные.
Подхожу к одному, второму, проверяю лбы, чтобы выяснить, не заболели ли. Но их лбы холодные.
– Правда, они у нас ангелочки? – щебечет Надежда.
Меня в очередной раз передергивает. Как эта женщина так резко переобулась?
Она вливала мне в уши долгие четыре года, что я заделал ей исчадий ада и она чуть ли не святая потому, что их растит.
К слову, Кристина меня в этом разубедила влет. Потому что не могут исчадия ада так послушно себя вести с абсолютно чужой и незнакомой девушкой. Они же по струнке у нее ходили, она их будто загипнотизировала, как заклинательница змей флейтой. Да и было пару раз, когда Кристина брала выходные в садике и за детьми следила ее напарница. Я потом с ней поговорил. Оказалось, она тоже нормально справлялась с пацанами, по крайней мере к вечеру все остались живы. Ну а то, что пацаны порезали и покрасили фломастерами одеяло, я вообще за проблему не посчитал, как и она.
Значит что? Значит, не такие уж мои сыновья и исчадия ада!
И теперь я словам бывшей почему-то не верю. Вот совсем.
– Надь, спасибо, что посидела с ними, но больше помощь не требуется, я вернулся. Ты можешь уходить.
Про себя добавляю: «Желательно с концами».
Но она и не думает избавлять меня от своего присутствия.
– Ты с ними хорошо справляешься, – тянет она с улыбкой. – Я очень удивлена тому, что вижу. Из тебя мог выйти очень годный папа, если бы ты в свое время находил на детей и меня хоть немного времени…
Любимая пластинка, затертая до дыр.
Надежда лупит по моему чувству вины одной правой. Даже двоечкой. Сколько времени меня душило это чувство вины – не передать словами. Теперь же бесит. Я больше ей не муж, чтобы она меня виноватила. Пусть официальный развод еще не состоялся, но скоро будет.
Очень стараюсь не взорваться.
Изображаю полнейшее равнодушие, отвечаю, слегка пожав плечами:
– Если бы ты истерила поменьше, я бы, может, чаще бывал дома. В любом случае, ты ушла от нас, сделала свой выбор. Я не виню тебя… больше. Ты свободна в своих решениях, я сам в состоянии вырастить этих детей.
– Раф…
Удивительное дело, но теперь уже лицо моей бывшей становится виноватым. Такое, пожалуй, впервые. Обычно у нас я – самая виноватая на всем белом свете сторона.
– Раф, я сделала ошибку, – наконец выдает она.
– Да, ты сделала ошибку! – говорю с нажимом. – Тигран с Артуром – замечательные дети, а ты их, как мусор…
– Я не про это, – качает она головой. – Я никогда не хотела бросать их насовсем! Я просто надеялась, я думала…
Вуаля – мой несчастный мозг взорван за сегодня уже второй раз.
– В смысле ты не хотела бросать их насовсем?! – я наконец взрываюсь. – А что значили твои фразы про то, что ты видеть их больше не хочешь? Вообще никогда! Ты знаешь, сколько я их успокаивал? Ты хоть примерно представляешь, как сложно объяснить четырехлеткам, что мать не придет? Это травмированные дети благодаря тебе!
– Извини меня, – тянет она, чуть не плача.
– Ты не у меня должна просить прощения, а у них! Я звонил тебе, я просил, чтобы ты хоть приехала повидаться, а ты…
– Я думала, все будет по-другому! – кричит она.
– Что по-другому? – не понимаю.
– Я думала, ты не справишься, в конце концов осознаешь, насколько большую роль я играла в семье, насколько я важна. Хоть заметишь меня! Приедешь, совершишь какой-то романтический жест, признаешься в любви, как-то себя проявишь. А ты нашел какую-то прошмандовку и съехался с ней! Серьезно, Раф?
Тут-то до меня и доходит вся гениальность ее плана.
То есть она бросила нас, чтобы почувствовать себя важной и нужной? А я, оказывается, должен был кинуться ей в ножки, бить челом и умолять вернуться?
Ну звездец!
Мне хочется придушить ее на месте. Просто взять и придушить.
По ее мнению, я еще и виноват в том, что худо-бедно пытался строить свою жизнь дальше с Кристиной…
Которая истеричка и вообще неадекватная мадам, но никак не прошмандовка, кстати.
– Не лезь в мою личную жизнь, – рявкаю я. – С кем я встречаюсь после нашего расставания, тебя не касается!
И тут она выдает:
– Извини меня, Раф. Я неправильно поступила… Но я боролась за семью как могла, ты совсем меня не замечал! Я так хотела твоего внимания, хотя бы крохи, хоть что-то. Я теперь понимаю, что надо было не скандалы тебе закатывать, а как-то по-доброму пытаться наладить отношения. И дети бы тогда не пострадали. Можно я вернусь? Я все осознала, честно-честно. Можно, Раф?
От ее пламенной речи меня перекашивает окончательно.
– Надя, иди вон отсюда!
– Раф… – стонет она с мокрыми от слез глазами.
– Я сказал, иди вон, если не хочешь услышать чего похлеще!
Она шмыгает носом, громко всхлипывает, но все же идет в прихожую, хватает сумку, куртку и уходит.
Я выдыхаю, закрыв за ней дверь.
«Можно я вернусь…»
Святая простота!
Нет, на хрен мне такие спутницы жизни не нужны, как эта больная.
Кристину я бы еще мог чисто теоретически простить… Ну, это при условии, что она придет в себя, догадается извиниться, объяснит причину своего неадекватного поведения. Тогда я еще подумаю, стоит ли что-то продолжать.
А простить Надежду – нет. Тут без вариантов.