Глава 21

Кристина

— Моя... Маленькая, сладенькая... Моя... — шепчет Глеб, покрывая поцелуями лицо, губы, шею.

Я же прижимаюсь к большому телу, потому что нуждаюсь в опоре. Ноги держать отказываются.

Переволновалась, пока кралась в темноте по спящему дому, пересекая пустынный двор, в пятнах света от фонарей. Тряслась от страха быть пойманной, замеченной. Но, к счастью всё обошлось.

До боковой калитки добралась без приключений, выскользнула на улицу и сразу же угодила в объятия Глеба, который ожидал меня возле входа.

Едва дышу, сердце бьётся с перебоями. А он, наоборот, задыхается, толкает воздух натужно и с хрипами. Большие ладони скользят по спине, беззастенчиво сминают ягодицы, задирая вверх короткое хлопковое платьице, в котором я вышла из дома.

— Всё хорошо? Тебя не видели? Всё норм, малыш? — отстраняется, заглядывая в глаза.

Киваю, а затем подаюсь вперёд и прижимаюсь к его груди. Мне необходима его защита, поддержка. Чувствую себя преступницей, обманщицей, неправильной дочерью, не оправдавшей ожидания родителей. Но ничего не могу с собой поделать. Мне нужен Глеб, и ещё те ощущения, что дарят его слова, поцелуи, объятия. И ради них я готова сбежать хоть из тюрьмы, не то, что из дома.

— Я соскучился, Крис, — выдыхает, обхватывает моё лицо ладонями.

Приятно. Любое касание длинных твёрдых пальцев вызывает бешеное удовольствие. Сглатываю слюну, но она вновь собирается. Хочу целовать, вновь почувствовать его вкус, терпкий, обжигающий, с привкусом табачного дыма и мяты.

Дрожу рядом с ним от предвкушения и безумного волнения. Качает будто на морских волнах, тёплых и обволакивающих, увлекающих за собой.

— Тебе холодно, — Глеб замечает мой трепет. — Идём в тачку?

— Нет, не особо холодно, просто волнительно. Но всё равно идём. Где она? — оглядываюсь в поисках чёрного внедорожника.

— За поворотом припарковался, чтобы не светиться лишний раз. На соседней улице.

Глеб обнимает меня за плечи и ведёт в нужную сторону, прижимая к своему большому телу.

А я растворяюсь в ощущения, что дарят его прикосновения, его объятия. Мне даже ничего больше не нужно, пусть просто идёт рядом, молчит и держит за руку. Близость… Да что там! Даже одно осознание его близости, уже сводят с ума.

— Мне Артём звонил.

Вздрагиваю, нехорошее предчувствие сжимает грудь. Ещё секунду назад тонула в блаженстве, и вдруг резкое падение с высоты, даже сердце подпрыгивает.

— Что говорил? — спрашиваю, прочистив горло.

— Ничего нового. Отвали от мелкой.

— А ты что? — в груди всё замирает от страха.

— Хотел по нормальному перетереть, объяснить, что не обижу, что по-другому с тобой всё будет, не как с остальными. Но он не поверил. Короче, поругались опять.

— Глеб, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы...

Обхватываю за талию, прижимаюсь щекой к его футболке, вдыхаю знакомый запах парфюма и чистой мужской кожи.

— Да у меня-то какие могут быть проблемы? Я за тебя боюсь, что запретят со мной видеться. Это ведь не дело, бегать вот так.

Вздыхаю. Могут запретить, ещё как. Но я не смирюсь. Это однозначно, буду бунтовать. Впервые в жизни буду бунтовать, теперь я уверена в этом как никогда.

Подходим к внедорожнику Глеба. Он помогает мне забраться на пассажирское место, а потом обходит автомобиль и устраивается на водительском сидении.

— Поедем куда-то или здесь посидим? — спрашивает, оборачиваясь ко мне.

— Здесь... Я не собиралась никуда. В домашнем платье, да и вообще...

— Ок. Целоваться будем? — улыбается.

Вижу, как сверкают в свете фонарей его глаза, как блестят белые зубы, прикусившие полную нижнюю губу.

Это зрелище моментально вызывает прилив крови к щекам и трепет в груди. Сердце предательски прыгает, запуская беспорядочное биение пульса.

— Будем... — бормочу, нервно сглатывая.

Глеб привычным движением опускает оба сидения и как в тот раз подаётся ко мне, нависая сверху.

Сердце останавливается, лёгкие перестают работать. Сейчас он меня поцелует. Борисов, самый потрясающий парень на свете, будет меня целовать!

От этой мысли дрожь по телу пробегает, покалывая кожу как иголками. Прикрываю глаза, не в силах выносить ожидание, замираю под ним, продолжая трепетать.

Он всё ближе, не вижу, но чувствую. Горячее дыхание на коже, касание тел, разряды электричества между нами. Обжигающий ток несётся по венам и прицельно бьёт в низ живота, скручивая сладкими спазмами.

Одно мгновение и Глеб набрасывается на мой рот. В буквальном смысле, как голодный, как обезумевший. Сминает его, облизывает с пошлыми, влажными, сводящими с ума звуками.

В этом поцелуе далеко не нежность. Нет, он не ласкает, а терзает, жадно, требовательно, яростно.

Меня просто молнией пронзает насквозь. Обескуражено распахиваю глаза и встречаюсь с полным похоти взглядом. Замираю, задыхаюсь, офигеваю от силы эмоций, захлёстывающих с головой.

Глеб врывается между губ языком и хрипло протяжно стонет.

У меня внутри всё взрывается от его напора, от этих звуков. Краем сознания понимаю, что так нельзя, это слишком по-взрослому. Но прекращать нет ни сил, ни желания. Не противлюсь. Позволяю сминать мои губы, всасывать, облизывать, прикусывать до боли, трахать мой рот его горячему языку.

Тону в ощущения, понимаю, что по телу растекается развратное плотское желание, чувствую, как низ живота наливается тяжестью и начинает пульсировать.

— Блядь... Охренеть... — слышу сбившийся, хриплый шёпот. — Крис... Охренеть, просто...

Ложится сверху, впечатывается в меня упругим тёплым телом, воспламеняя все нервные рецепторы, сжигая их дотла. Не прекращает целовать, одновременно трётся об меня, исследует тело через одежду.

Голова идёт кругом. Господи, боже мой... Это слишком остро, слишком много, это безумие...

— Глеб... — вместо привычного голоса, какой-то слабый писк вырывается.

— Да, малыш? Да, что? Говори, — бормочет, покрывая поцелуями моё лицо.

— Я... Мне... — сбиваюсь, не в силах ухватить ни единой мысли.

— Перестать? Не делать? Я тебя пугаю? — хрипит, обжигая дыханием кожу.

— Да... — соглашаюсь.

На самом деле мне не хочется, чтобы он прекращал, чтобы отстранялся от меня. Совершенно не хочется. Но нужно, блин, нужно! Не могу же я действительно с ним переспать!

Глеб делает тяжёлый вздох и перекатывается на своё сидение.

— Ты права. Извини. Рядом с тобой помешательство какое-то накатывает. Надо отвлечься.

Трёт руками лицо.

Меня и саму колотить продолжает. Рядом с Глебом я не могу чувствовать себя спокойно, он на меня действует как детонатор, запускающий сотни необратимых реакций. Горю не сгорая, рядом с ним, волнуюсь, замираю, едва дышу и при этом абсолютно счастлива, так, как никогда до этого.