Глава 30

Кристина

Боже! Что он со мной делает? Я сейчас сгорю от стыда, умру от остроты ощущений и взлечу на небеса от безумного удовольствия одновременно!

Глеб снял с меня нижнее бельё и ласкает губами и языком. В самых смелых и развратных фантазиях я себе такого не представляла, это было за гранью позволенного, даже недоступнее, чем обычный секс.

Да, не представляла, но вот теперь я лежу перед ним, трясусь, будто тело колошматит в лихорадке, мычу что-то невразумительное, едва справляясь с безумными ощущениями, которые он вызывает, скользя раскалённым языком по моим складкам.

Боже, я даже не могу определить, что именно он там делает. Весь низ живота превратился в один обнажённый нерв, к которому подключили высоковольтный провод. Каждое движение Глеба — мощнейший разряд тока. Чувствую только, что тело охватывает пожар, а внутренности скручивает до изнуряющих спазмов.

Это настолько ужасно и настолько же офигительно! Пытаюсь молчать, стискиваю губы, стремясь не выдавать ни звука, но пошлые, протяжные стоны сами собой вылетают, я просто не могу их контролировать.

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как он стянул с меня трусики. Наверное, минута, или даже половина минуты, но в какой-то момент всё это становится просто невыносимым. Слишком жарко, слишком мокро, слишком восхитительно.

Дёргаюсь под ним, выгибаюсь, отчаянно желая отстраниться, снизить градус, уменьшить накал. Но ничего не получается. Вместо того, чтобы оттолкнуть, прижимаю его голову сильнее и в тот же миг взрываюсь, рассыпаясь на мельчайшие кусочки, во всяком случае, именно так это ощущается.

Понимаю, что кричу лишь через время. В себя прихожу именно из-за этого сдавленного крика, что рвётся из пересохшего горла. Всё тело трясётся и мелко вибрирует, удовольствие тёплыми волнами перекатывается по каждой клетке, заставляя выгибаться навстречу влажному мужскому языку.

Хватаю ртом воздух, усилием воли заставляю себя перестать кричать. Но успокоиться полностью, замолчать, никак не выходит, мычу и всхлипываю, пока тело сотрясают слабеющие спазмы первого в моей жизни оргазма.

Постепенно отпускает. Теперь я начинаю понимать, что происходит, хотя время от времени ещё потряхивает и пронзает последними отголосками пережитого наслаждения.

Слышу, как хрипло и отрывисто дышит Глеб, как гортанные стоны вырываются из его рта. Чувствую его пальцы, что вцепились в мои ягодицы, ощущаю, как впиваются в плоть влажные губы и бьёт по клитору упругий язык.

— Глеб… Отпусти, пожалуйста…

Пытаюсь отстраниться, но он не даёт. Продолжает жадно вылизывать, постанывая и прикрывая глаза. Ощущения едва выносимые, на грани боли. Отползаю, но он надвигается следом.

— Сейчас, малыш… Сейчас ты возбудишься снова… Ты кончила почти мгновенно… Я хочу ещё… — выдыхает отрывисто.

Ослабляет хватку, перестаёт задевать налитый кровью клитор и ощущения разом притупляются. Теперь я могу их выносить. А он продолжает лизать меня, но уже нежнее, без напора, ласково водит кончиком языка вокруг пульсирующей, чувствительной плоти, опускается вниз, к самому запретной месту и неожиданно толкается внутрь.

Боже!

Вскрикиваю, задерживаю дыхание, замираю, испытывая противоречивые чувства. Я боюсь того что он делает и безумно хочу этого одновременно. Возбуждение вновь накатывает волной огненной лавы, унося сомнения, мешая соображать. Откидываюсь на спину, прикрываю глаза, разрешаю себе просто чувствовать.

Внутри моего тела язык Борисова задерживается ненадолго, а затем вновь скользит по складкам, высекая искры удовольствия. Стыдно, жарко, сладко…

Глеб не прекращает ласки. Осторожно исследует губами и языком, меняя интенсивность, выискивая наиболее чувствительные места. Чутко реагирует на каждое моё движение, на каждый стон, но теперь двигается медленно, желая растянуть удовольствие.

Вот только у него ничего не выходит. Второй оргазм накрывает в тот же самый миг, когда наглый язык возвращается к клитору.

Вновь кричу, мечусь под ним, выгибаясь дугой.

— Глеб! Боже, Глеб! — выдыхаю раз за разом, сотрясаясь всем телом.

А он продолжает ласкать, пока крик не переходит в сдавленные хрипы. Лишь после этого отстраняется, ложится рядом и прижимает к себе моё безвольное, полностью опустошённое тело.

— Отзывчивая малышка… — целует в висок, изо всех сил стараясь восстановить дыхание. — Какая же ты у меня сладкая, отзывчивая малышка…

Вдыхает судорожно, набирает воздух, заполняя лёгкие, а затем медленно выдыхает. И так несколько раз. Чувствую, как поднимается и опускается его грудь, слышу, как колотится его сердце, с размаху врезаясь в рёбра, ведь он прижимает меня крепко-крепко.

— Моя сладкая отзывчивая малышка… — повторяет вновь.

Молчу в ответ. Нет сил шевелиться, не могу говорить. Ничего даже отдалённо похожего испытывать мне ещё не доводилось. В голове пустота, а тело отказывается шевелиться, как будто из него разом выкачали всю энергию.