Глава 29

Глеб

К приходу Кристины я подготовился, как сумел. Заказал еду в японском ресторане, вроде бы все мои знакомые девчонки тащатся от неё. Купил сладости, мелкая же у меня девчонка, а мелкие любят сладкое. Ну по-любому. Цветы хотел, но передумал. Не сможет ведь забрать домой, только расстроится.

Сам себе клятвенно пообещал, что и пальцем не притронусь. На полном серьёзе собирался вести себя прилично. Эх, блядь, вот только куда полетели мои благие намерения, озвучивать не буду!

Уже через четверть часа малявка оказалась у меня на коленях. А ещё через несколько минут — лежала подо мной на диване в расстёгнутой блузке и со спущенным в район живота лифчиком.

Как, бля, так получилось, реально сам не понял. Помешательство какое-то! Только что разговаривали ни о чём, и вдруг бац, и уже целуемся. Я как тот самый лунатик, что внезапно проснулся на крыше многоэтажки, или того хуже — рухнувший вниз. Понимаю, что сука размажет же насмерть, но прекратить это падение уже не в силах.

Набросился как голодный, не целовал, а как пёс вылизывал, всю пометил своей слюной: лицо, шею, ключицы, грудь. Хотя понять моё помешательство можно. Я ведь уже забыл, что такое секс. Реально! Как замутил с невинной малявкой, ещё и недоступной такой, запретной во всех смыслах этого слова, так на других смотреть даже расхотелось, не то что трахать.

Сколько ещё продержусь, хрен его знает! Но пока справляюсь. Вот только рядом с ней крыша съезжать начинает, и помешать этому процессу почте невозможно.

А пока, сходя с ума от похоти и охреневая от бешеного биения пульса, целую свою девочку, сжимаю и тискаю.

Крис стонет, извивается подо мной. Дышит часто, хватает ртом воздух, будто боится задохнуться.

— Я тебя приласкаю, малышка? Хочешь кончить? — сам хриплю как паровоз сломанный.

Девочка вскидывает на меня глаза, но я тут же обхватываю руками её маленькие, кругленькие сиськи, свожу их вместе и быстро лижу всей поверхностью языка, сначала один, потом второй сосок.

Стонет, пытается держать глаза открытыми, но они сами собой закрываются, а тело самовольно выгибается ко мне навстречу.

— Хочешь, Крис? Ты ещё ни разу не кончала? — шепчу, не прекращая мять её упругие холмики.

— Но... Нам нельзя... Я боюсь... — выдыхает и пытается отодвинуться.

— Я не буду снимать тебе целку. Трахать не буду, Крис. Я тебе даже свой член показывать не буду, — продолжаю уговаривать, терзая затвердевшие вишнёвые соски.

— Но как тогда? — вновь распахивает свои прозрачные глазищи.

— Я покажу. Тебе понравится. И это не по-настоящему будет. Не секс, понятно, Крис? Просто ласки, сверху. Поняла?

Кивает не слишком уверенно. Но меня уже не остановить. Зачем это делаю, вообще без понятия! Охраненно безбашенная идея, если честно. Дибилизм конкретный. Но кто сказал, что я не дибил? Никто не говорил, так-то.

По венам кипяток течёт, член одеревеневший реальный дискомфорт доставляет. Мне разрядку бы получить, пока сперма в башку не ударила, но я, бля, вместо этого с упорством параноика продлеваю и усиливаю свои мучения, без надежды кончить в ближайшее время. Пиздец, короче!

Оставляю в покое сладкие сиськи малявки, опускаюсь вниз, задираю ей юбку.

— Ох, блядь, — выдыхаю, вылупившись на тонкие белоснежные трусы, на треугольник под ними, на стройные, восхитительно гладкие бёдра.

— Глеб... Может не надо? — голос малышки дрожит.

— Не бойся. Ничего страшного не произойдёт. Веришь мне?

— Да... — тянет едва слышно, а у самой щёки полыхают.

Боится, страшно позволить лишнее, но очень хочется.

А у меня как у кобеля слюни текут, когда смотрю на простенькие трусы, что аккуратно обтягивают низ живота Крис и почти полностью прикрывают её попку. На них нет ни кружев, ни чего-то подобного: целомудренное хлопковое белье девственницы. Но почему-то оно заводит меня в сотни раз сильнее, чем самые развратные стринги.

Сглатываю, чувствую пульсацию перевозбужденного ствола, но не останавливаюсь, блядь, не останавливаюсь! Вместо этого тяну вниз тонкую ткань, вперившись глазами в девичий лобок, покрытый светлыми волосками.

Блядь! Это ещё одно напоминание, с кем имею дело! Малявка — целочка, она не спит с парнями, не готовит свою киску к сексу, удаляя волосы. Мне нельзя там смотреть, это особая территории невинности, а я как непрошенный гость лезу туда в эту запретное место своим развращенным взглядом и собираюсь коснуться языком.

Тонкие пальцы Кристины впиваются в моё запястье. Хочет удержать?

Поднимаю взгляд и встречаюсь с затуманенными, шальными от эмоций голубыми глазюками.

— Доверься, Крис, ты ведь всё равно рано или поздно будешь моей до конца. Обязательно будешь. Но не сегодня, я же обещал, — бормочу, а сам стаскиваю с неё эти блядско-невинные трусики.

Дыхание девочки окончательно сбивается, грудь ходуном ходит. Но помогает, приподнимается, позволяя мне полностью избавить её от нижнего белья. Стискивает бёдра, не даёт смотреть. Ненадолго, правда, ведь я не спрашиваю, опускаюсь ниже и принимаюсь целовать гладкую кожу её живота, как обезумевший осыпаю короткими поцелуями бёдра.

— Ай... Глеб, пожалуйста, не надо так, пожалуйста... — стонет, покрывается мурашками.

Не слушаю, продолжаю, разводя её ноги в стороны.

— Ох, блядь! — вновь вырывается помимо воли, зависаю, уставившись на узкую щёлку.

Вход во влагалище полностью закрыт верхними губами, бедра Крис недостаточно разведены, чтобы я мог увидеть запретную розовую плоть.

Протягиваю руку, осторожно касаюсь пальцами. Раздвигаю и зависаю, впившись обезумевшим взглядом.

Малявка дёргается так, будто её током ударили.

— Не надо... — бормочет, а сама раздвигает ноги шире.

— Р-р-ох... — вырывается у меня из горла неразборчиво, член дёргается, требуя разрядки.

Но не сегодня, бля, не сегодня!

Склоняюсь ниже, чувствуя, как Крис дрожать начинает. Не могу отвести глаз от нежно-розовых складок, которые до меня никто и никогда не видел. Понимаю, что сдохнуть могу. Вот реально, блядь, сдохнуть! Но всё равно сползаю вниз, закидываю ноги малявки себе на плечи и впиваюсь ртом в самое сердце её женственности.