Глава 32
Кристина
Сердце так колотится, будто сейчас выскочит. Даже плохо сделалось. Зачем я отправила Глебу этот дурацкий стикер? А он просмотрел и не отвечает. Ясно же, что все эти сердечки для него — детский сад!
А-а-а! Ну какая же я дурочка влюблённая! Зачем в очередной раз показалась ему, что малолетка восторженная и глупая! Может удалить? Блин, а смысл? Он же видел...
Вздыхаю, зажмуриваюсь до чёрных точек в глазах, делаю глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Не получается. Эх...
После того что произошло у Глеба дома, я до сих пор не могу прийти в себя. Это было так... Офигеть, как было, короче! Щёки мгновенно пылать начинают, стоит только подумать о его ласках, о том, как отзывалось на них моё тело.
Какой же всё-таки бардак у меня в голове! Стикеры с сердечками, первый опыт с парнем, пусть не совсем обычный, страх, стыд, восторг, безудержный трепет. Мешанина полнейшая!
Стискиваю пальцы, так что они белеют, прикусываю губу, воспалённую, истерзанную, а затем нежно заласканную Глебом, и замираю, чувствуя, как грудь распирает изнутри от эмоций, а в животе порхают безумные бабочки.
Неожиданно в сознание врывается резкое пиликанье.
Сообщение!
Даже подскакиваю на месте, чувствуя, как пульс ускорился до критических значений.
Хватаю телефон, дрожащими пальцами тычу в экран, нервно сглатываю, открывая мессенджер.
«И я тебя люблю»
Дыхание перехватывает, сердце совершает кувырок и проваливается куда-то вниз, чтобы вновь скакнуть, поднимая давление.
И я тебя люблю...
Я тебя люблю!
Или — и я тебя?
Офигеть, офигеть, офигеть!
Это признание? Или это ответ на мой дебильный стикер? Или это и то и другое! А-а-а, неважно! Глеб меня любит!
С размаху плюхаюсь на кровать, закрываю глаза и бездумно лежу некоторое время, улыбаясь.
Это ведь самое первое настоящее признание! Именно теми самыми словами — я тебя люблю. Я тебя люблю! Боже, и я ведь тоже так сильно люблю его!
До самого вечера пребываю в таком состоянии: восторженном и счастливом. Но радость моя длится недолго.
Перед ужином меня вызывают в кабинет отца. Да, именно так — вызывают, как проштрафившегося сотрудника его фирмы на ковёр к начальнику, примерно.
Сразу понимаю — ждёт нагоняй или ещё что похуже. Идти безумно не хочется, но выхода нет. На негнущихся ногах топаю в самый конец коридора и толкаю массивную толстую дверь.
В кабинете уже собралось всё семейство: мама, папа, Артём, куда же без него! У всех насупленный вид, строгие лица.
Внутри холодеет. Узнали! Они узнали!
Краснею, представив, что именно они могли узнать, и бледнею, представив, что мне за это будет.
— Ты не оправдала нашего доверия, Кристина. Обещала не видеться с этим парнем и что в итоге? — первым начинает папа.
Горло сжимается до боли, наверное, сердце грохочущее там застряло, мешая дышать.
— Я не встречалась... — краснею и прячу глаза.
— Ага, а кто лизался с Борей возле аудитории? Ник вас видел, да и не только он. Много кто, — влезает Артём.
Бросаю на него быстрый взгляд, чувствуя, как в груди зарождается злость. Зачем он портит мне жизнь? Ну зачем? Почему не хочет понять? Именно он, мой родной брат, на которого я равнялась, которым всегда восхищалась, делает всё, чтобы превратить мою жизнь в ад!
— Я его люблю и хочу быть с ним... — бормочу еле слышно.
— Какая ещё любовь в твоём возрасте! — нервно рубит отец.
— Мне восемнадцать! Во столько, по-вашему, я должна влюбиться? В семьдесят? А может, в девяносто? Все влюбляются в молодости! — выпаливаю срывающимся голосом.
— Ох, господи! — мама хватается за сердце. — Но почему именно этот парень? Он же ветреный и непостоянный! Ну почему из всех ты выбрала его?
Артём выступает вперёд и протягивает мне телефон.
Замираю, ладони моментально холодеют. Не шевелюсь, боюсь брать.
— Нет, ты посмотри, посмотри. Что из себя представляет твой любимый Боря! — настаивает брат.
Родители глядят в упор, ждут, они явно в курсе, что я увижу.
Слёзы подкатывают к горлу. Зачем, ну зачем они меня мучат? Ведь ещё несколько минут назад я была совершенно счастлива!
— Смотри! — Артём подходит ближе и тычет экраном смартфона мне в лицо.
Распахиваю глаза, давлюсь воздухом, открываю и закрываю рот, как рыба, выброшенная на берег.
Всё потому, что вижу фото Глеба с какой-то девушкой, сидящей у него на коленях.
Не верю... Не может быть... Артём меня обманывает, это подделка! Это слишком больно, чтобы быть правдой. Просто не верю в это, и всё!
Отмирают и, не соображая, что делаю, выхватываю телефон. Это не Глеб, я не верю, не верю!
Впиваюсь взглядом в фото, ощущая раскалённый кол, что с размаху врезается в сердце. На снимке он, мой любимый. А с ним какая-то девчонка.
Дрожащими пальцами хочу закрыть, убрать, не видеть, но нечаянно смахиваю фото и оказываюсь в галерее. Внезапно бросается в глаза, что после этого снимка идут другие, очень много других. К счастью, на них вовсе не Глеб.
В первый момент не могу сообразить, что именно меня зацепило, но быстро доходит — фотка не новая! Иначе откуда такое количество более свежих снимков? Вновь щёлкаю на изображение. И действительно, судя по дате, фото сделано в августе. Мы ещё не встречались.
От облегчения даже жарко делается. Да, неприятно видеть Глеба с другой. Но ведь это было до меня, а от прошлого никуда не денешься. Главное, что сейчас он со мной.
— Это было до меня, — говорю твёрдо и уверенно. — Сейчас всё по-другому. Глеб встречается только со мной.
Даже сама удивляюсь своей решимости.
Родственники переглядываются, похоже, они не ожидали моего сопротивления. Надеялись, что я сразу раскисну и приму их манипуляции как должное. Нет уж, хватит!
— В любом случае ты обманула, воспользовалась нашим доверием. С этого дня мама будет возить и забирать тебя ежедневно. Больше никаких встреч с подругами, походов по магазинам и всего остального. Расписание твоих занятий у нас есть. Не выйдешь в нужное время к парковке, значит, она поднимется в аудиторию. Понятно? — отец встаёт со своего места и складывает руки на груди.
Мотаю головой, не в силах вымолвить ни единого слова. Ярость смешивается с болью и тонет в беспомощности. Слёзы сами собой брызгают из глаз, но я не хочу, чтобы родители и Артём их видели. Поэтому разворачиваюсь и несусь прочь из комнаты.