Глава 33

Кристина

Прорыдав почти всю ночь, утром всё же собираюсь с силами, чтобы привести себя в порядок. Нужно ехать в универ.

Глебу я ничего не рассказала по телефону, когда он позвонил вечером. Постаралась вести себя как обычно и быстро распрощалась, сославшись на усталость. Хочу поговорить с ним лично, чтобы прижал к себе, чтобы утешил.

Трачу почти полчаса, стараясь хоть немного снять воспаление с заплаканных глаз и замазать тёмные круги. Но даже с косметикой всё равно выгляжу осунувшейся и уставшей. Из комнаты выхожу полная решимости исправить сложившуюся ситуацию в ближайшее время. Жить, как меня вынуждают, я просто не могу и не буду.

За завтраком родители ведут себя, как ни в чём не бывало, а вот Артёма нет. Он спит, потому что вчера поздно вернулся с очередной тусовки.

Новая волна зависти к брату и чувство острой несправедливости накрывают с головой, терзают внутренности, мешают дышать. Слёзы вновь подкатывают к горлу. Как же я устала от всего этого! Обидно и жалко себя до безумия!

— Иди в машину, — командует мама. — Сейчас подброшу на учёбу, а после четвёртой пары буду ждать тебя на парковке университета. И не задерживайся, пожалуйста.

Сглатываю, давлю комок из раздражения и злости, что подкатывает к горлу. Не буду устраивать сцену перед выходом из дома, а то разрыдаюсь и потечёт макияж. Но я обязательно придумаю, как избавиться от этой удушающей опеки, нужно только поговорить с Глебом.

Вдыхаю глубоко и почти выбегаю из дома. В город едем в молчании. Мама пробует завести разговор, но я лишь отворачиваюсь и смотрю в окно. Не буду притворяться. Не могу просто. Все силы уходят на то, чтобы не расплакаться.

Первая пара проходит как в тумане. Не помню даже, о чём говорил препод, и вряд ли смогу прочитать, что сама же записала по теме урока. Мысли скачут и путаются, слёзы то и дело подкатывают к глазам и мне приходится прилагать кучу усилий, чтобы они не пролились.

После пары выхожу на улицу. Хочу написать Глебу, чтобы пришёл на одну из скамеек, стоящих под липами в университетском дворе. Вот только планам моим не суждено сбыться. Уже на выходе меня ловит Артём.

— Мелкая, стой. Разговор есть, — хватает за руку и тянет за угол, в узкий закоулок между зданием и оградой.

— Отпусти! Я не хочу с тобой разговаривать! — пытаюсь выдернуть руку.

— Придётся, — рубит и тащит дальше, несмотря на моё сопротивление.

— Я тебя ненавижу, понял? Зачем ты лезешь в наши отношения с Глебом? Мне самой решать, с кем встречаться! — выпаливаю, всхлипываю и глотаю слёзы. — Неужели не ясно, что без него моя жизнь — ад?

И в этот момент я действительно ненавижу своего старшего брата, ведь он следит за каждым моим шагом, подтасовывает факты, настроил родителей против парня, которого я люблю.

— Ты ещё много не понимаешь, Крис. Сидишь дома, плачешь, по Глебке. А знаешь, чем он в это время занимается? А вот я в курсе. Вчера, к примеру, он был с другой девчонкой. И сегодня на тусу собирается, где будет много чего интересного. Он себе ни в чём не отказывает. Просто не способен на серьёзные отношения и всегда будет бегать от одной юбке к другой.

Сердце подпрыгивает и замирает. Тягучая боль расползается в груди, мешая дышать. И, несмотря на то, что я отмахиваюсь, изо всех сил закрываюсь от слов брата, отказываюсь пускать их в своё сознание, они кислотой проникают внутрь, разъедая мою уверенность.

— Я тебе не верю! Ты всё врёшь, чтобы нас рассорить! — кричу и начинаю плакать уже по-настоящему.

— Зачем мне врать? Я пытаюсь защитить. Он поиграет и бросит, как всех остальных. Не хочу, чтобы это произошло с тобой.

— Всё равно не верю! Вчера ты пытался выдать старое фото за доказательство измены Глеба! — упорно гну свою линию.

— Бля, Крис, ну я реально был бы рад ошибаться! Мы с парнями справки наводили, и он действительно присмирел, на какое-то время. Но ненадолго. Вылезла-таки его блядская натура! Вчера в клубе просто зашёл разговор об этом. А там есть танцовщица одна — Светка, ну или Лана, как она просит себя называть. Так вот она сказала, что Боря приезжал к ней вчера.

Отшатываюсь, обхватываю себя руками. Боль заполняет всё моё существо, расползается по внутренностям, отравляет каждую клетку тела. Чувство такое будто под дых ударили и продолжают пинать со всех сторон.

Я даже плакать не могу. Застыла как статуя, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Просто хлопаю глазами и смотрю в пустоту, потому что перед глазами всё плывёт.

— Ну ладно тебе, ну Кристин! Чего ты прицепилась к этому блядуну? Ну чем он тебя зацепил-то так? — как сквозь вату слышу голос Артёма.

Неожиданно злость на брата проходит. Чувства, обуревавшие меня ещё утром, кажутся настолько мелким, по сравнению с этой всепоглощающей лавиной боли, что не получается больше обращать на них внимания.

Поднимаю глаза и вижу растерянное, обеспокоенное лицо. Наверное, он и, правда, хотел сделать как лучше. Как мог, пытался защитить от иллюзий. Вот только у меня никто не спросил, хочу ли я от них избавиться. Знать правду или быть счастливой? Для меня выбор был очевиден, но никто не давал мне этот самый выбор.

— Эй, Крис, ты чего? Ты в порядке?

Выпрямляюсь, натягиваю на лицо более-менее спокойное выражение и киваю.

— Я пойду. У меня скоро пара, — выдавливаю из себя и как кукла на негнущихся ногах шагаю обратно к университету.