Глава 5

Кристина

У меня сердце сейчас выскочит из груди, так грохочет! Глеб Борисов сидит у нас в гостиной! В самом этом факте вроде нет ничего особенного, но после вчерашнего…

Я не смогла уснуть всю ночь. Думала, думала… о нём. И от этих мыслей по телу дрожь проходила, будоражащая, возбуждающая. Горячее, стыдное томление разгоралось в животе, но я не гнала его прочь, а с наслаждением отдавалась порочной сладости, кипучей и покалывающей каждую клеточку.

До утра смаковала воспоминания. Как пил пиво из одной бутылки со мной, как танцевал, прижимая к себе, как касался губами и языком.

Наверное, для Борисова это в порядке вещей, так себя вести. Обнимать девушек, танцевать с ними, целовать даже. Артём говорит, что он бабник. Но для меня это всё — первый опыт. Самые первые прикосновения мужских рук, дыхание на коже, тёплые губы…

Подобного со мной ещё и близко даже не было. Ведь мне же ничего нельзя! В школу и со школы — как под конвоем. Мама сама за мной везде приезжала. На занятия, на танцы, на встречу с подругами, в кино по выходным, везде отвозила.

Теперь вот в университет возить Артёму навяжут, я ведь поступила на факультет журналистики, как и старший брат, только на первый курс, разумеется.

Встречаться с мальчиками мне категорически запрещается, выходить из дома после наступления темноты — тоже. Если послушать моих родителей, то вокруг одни маньяки, которые только и ждут, чтобы меня изнасиловать.

А мне восемнадцать! И все эти запретные страсти и желания, щедро сдобренные разыгравшимися гормонами, бурлят в крови, требуя выхода. И чем больше мне запрещают думать о парнях, тем более привлекательными кажутся мне представители противоположного пола, тем сильнее манят своей недоступностью.

Хотя, не буду врать, мальчишек я стесняюсь и побаиваюсь. Столько лет ведь вдалбливали, что к ним лучше не приближаться. Но потихоньку справляюсь. Смогла ведь пробраться на тусовку.

Но вечеринка — это одно, а вот Борисов, совсем другое. От него, действительно, всё же лучше держаться подальше.

Артёма, как назло, нигде нет. Обежала весь дом, пока, наконец, дошло, что можно позвонить.

— Ты где? — выпаливаю, как только брат берёт трубку.

— Отъехал по делам, — отвечает.

На заднем фоне слышу приглушённую музыку и шум. Видимо, едет в машине.

— К тебе друг приехал.

— Кто?

— Борисов, — бормочу и краснею.

— Скажи, пусть едет к Нику, я там буду. Потом завалим куда-нибудь ближе к ночи. Короче, пусть подъезжает, сам всё расскажу.

— Хорошо… — кладу трубку и выдыхаю.

Артём не стал припоминать мне вчерашнее, но всё равно чувствую себя неловко, будто на самом деле совершила нечто ужасное, а брат застал меня на месте преступления. Но не стоит сейчас об этом думать.

Теперь нужно передать слова Тёмы Борисову. Блин… Сердце вскачь моментально пускается, ладони холодеют, в горле образуется всемирная засуха, так что не сглотнуть. Волнение, робость, нервный трепет смешались в кучу и выкручивают внутренности. Мне бы успокоительное не помешало сейчас.

Вдруг Глеб подумал, что я запросто переспала бы с ним, вчера ночью? Он ведь говорил: будешь пищать оттого, что покажу…

Стыдно и волнительно вновь встречаться с ним лицом к лицу. Внутри всё горит и одновременно трясётся мелкой дрожью. Особенно после ночных мечтаний. Кажется, что он обязательно о них догадается.

На негнущихся ногах двигаюсь в сторону гостиной, но у входа останавливаюсь, чтобы отдышаться. Чего я разбегалась, разволновалась? Ну точно девчонка глупая. Надо нормально себя вести, спокойно. Делаю глубокий вдох и шагаю к двери.

— Артёма нет, он уехал к Никите и сказал, чтобы ты тоже приезжал, — выпаливаю, войдя в комнату.

Борисов отрывается от телефона, в котором зависал, и смотрит прямо на меня, долго и пристально.

Чувствую, как его взгляд скользит по телу, оглядывая с головы до ног. Вновь теряюсь и невольно краснею.

Борисов такой красивый! Высокий, загорелый, классный одним словом! В просторной белой футболке, восхитительно контрастирующей со смуглой кожей и свободных спортивных штанах, выглядит расслабленным, но при этом так и пышет неприкрытой силой.

Стараюсь не пялиться, но это, блин, сложно. Взгляд вновь и вновь возвращается к его лицу и норовит обежать всё крупное тело.

— Иди сюда, — неожиданно Глеб хлопает рукой по дивану рядом с собой.

У меня сердце так и подпрыгивает. Сидеть рядом с ним? А-а-а! Обалдеть!

Но вот только многолетние нотации родителей не прошли даром. Приближаться к нему не рискую, продолжаю мяться возле входа в комнату.

— Что ты хотел?

— Меня Глеб зовут, — улыбается.

Зависаю, глядя на его пухлые губы, на белые зубы, блеснувшие между ними.

— Я... Я знаю, — выдавливаю, наконец.

— А тебя как? Я вчера не успел познакомиться как следует, — подмигивает.

Ага, не успел он! Да и не собирался, походу. Просто пищать хотел заставить, вот всё, что собирался.

Начинаю злиться. Почему-то за живое берёт, обижает прямо, что Глеб не знает моего имени. Он вообще не обращал на меня внимания, и даже не удосужился запомнить, как меня зовут за три года!

— Неважно! — выпаливаю и отворачиваюсь, стараюсь казаться невозмутимой, но от волнения всю трясёт. — Ты уезжаешь? Идём, закрою за тобой дверь.

Слышу шорох и шаги за спиной. Глеб двигается уверенно и почти бесшумно, несмотря на свой значительный рост.

Вздрагиваю, когда горячие ладони ложатся мне на плечи с двух сторон.

— Как тебя зовут, маленькая? — в низком бархатном голосе слышится хрипотца.