35

Аяз действительно остался, но я пожалела об этом почти сразу. Он больше не делал попыток ко мне прикоснуться, а на все вопросы отвечал угрюмо и односложно. Находится с ним рядом стало невыносимо. Мы даже спали в разных комнатах. Утром он завтракал, а потом садился к книгами за расчеты. Я поглядела — ничего интересного. Что-то по архитектуре. Конечно, его зарисовки очень красивы, но слова и цифры для меня — темный лес. Когда на третий день прибыл гонец от хана, и Аяз, наконец, засобирался, я и не думала ему препятствовать.

— Вики, мне надо уехать, — сказал он рассеянно. — Не сердись.

Я вышла его проводить.

— Я догадалась, — спокойно ответила я. — Что-то серьезное?

— Хан вызывает. Я не знаю, что произошло, но дадэ передал, что это моя проблема.

— Ты надолго?

— Постараюсь побыстрее.

— Доброго пути, — я не удержалась и подошла его поцеловать, но постеснялась и просто поправила на нем одежду. — Береги себя.

— И ты… береги себя. Пожалуйста, постарайся ничего не сжечь и никого не убить.

— Уж постараюсь, — вздохнула я.

И едва он скрылся из виду, я взяла корзину и отправилась исследовать город. Из окон я видела, что здесь живет немало народу, хотя на улицах гораздо больше женщин, чем мужчин. И одевались они не так, как в стане, а гораздо более строго: в сорочку, платье без рукавов и до колена поверх шальвар, волосы прикрыты платком. А еще они не ходили по одиночке, а только группами или парами.

Аяз купил мне такое платье на Хумар-дане; Наймирэ подогнала его точно по фигуре. Пока оно на мне сходилось, но стоило бы присмотреть наряд попросторнее. И вообще, много чего мне нужно. Если бы Аяз хоть немного меня замечал, я бы попросила его показать мне город. Если бы Герхард поехал со мной… Но я здесь одна, и надо уже учиться самостоятельности.

Хоть пока и не заметная, беременность придавала мне уверенности. Я будущая мама, а, значит, пора взрослеть. И если для этого нужно выйти на улицу, самое время это сделать.

У степняков удобная одежда, ее можно надеть самостоятельно. Платье застегивалось спереди на несколько крупных пуговиц и очень подчеркивало грудь, которая и так у меня увеличилась. Сорочки же мои и вовсе были полупрозрачны. Поскольку другой одежды всё равно не было, пришлось взять длинный шелковый шарф, накинуть на волосы и спустить его края спереди на грудь.

Наш дом окружала каменная ограда, за которую я еще не выходила с того самого момента, как Аяз привез меня сюда. С крыши дома я довольно хорошо видела и улицу, и окружающие дома. Например, я знала, что справа живет почтенная вдова, а дом слева пустует. К вдове я и отправилась.

— Да будет в вашем доме достаток и мир, — поклонилась я так, как показывала мне Наймирэ. — Я ваша соседка, и мне нужна помощь.

— Приветствую тебя, красавица, — склонила голову женщина. — Я видела, как Аяз-Кимак привез тебя в свой дом. Ты — его наложница?

— Я его жена, — поджала губы я.

— Странно, — вдова осмотрела меня с головы до ног. — Никто не знал, что он женился. И потом… Он привез тебя сюда, а не во дворец… И твоя одежда…

— Вы же видите, что я чужестранка, — вздохнула я, загоняя внутрь обиду. — Аяз — мужчина. Он даже не подумал, что мне нужна помощь в выборе одежды.

— Мужчины никогда об этом не думают, — согласилась вдова. — Покажи свои ладони.

Я перевернула руки: брачные метки Аяза были совсем не подковы, как у его отца. Поверит ли она мне?

— Змея! — удовлетворенно кивнула женщина. — Я так и думала. Скажи мне, дитя… Ты не из Галлии? Мне знакомы твои глаза. Ты — дочь Оберлингов?

Я раскрыла рот в изумлении: меньше всего здесь, в Ур-Тааре, я ожидала такое услышать.

— Меня зовут Айша, и я по милости твоей матери жила в замке Нефф несколько лет. Я тебя на руках качала, девочка. Но мы разговариваем на пороге — это не вежливо с моей стороны. Прошу почтить моё скромное жилище, леди Оберлинг.

Я прошла в дом Айши. Он был еще меньше, чем мой, одноэтажный и состоял всего из двух частей: гостевой и закрытой.

— Если ты меня на руках качала, то сколько тебе лет? — не утерпела я.

— Я бы сочла невежливым твоё любопытства, будь я в Галлии, — задумчиво сказала Айша. — Но в Степи мой возраст — моя гордость, ведь мне почти восемьдесят, дитя моё. А теперь я тебе расскажу, что ты сделала неправильно. Во-первых, ты пришла в чужой дом без подарка. Во-вторых, ты жена первого сына хана, а выглядишь, словно служанка, в-третьих, твой платок завязан совершенно не правильно. Единственное, что хорошо: антери красивый и по статусу.

Я испуганно кивала.

Оказывается, верхнее платье называлось антери и его носили именно так, как я надела — на самую прозрачную сорочку. Степнячки не стесняются подчеркивать свою грудь, как впрочем, и придворные дамы Галлии. На голову надевали платок с кисточками на углах или шапочку. И обязательно нужно носить драгоценности — иначе как люди поймут, что ты знатная особа?

Хан, его жена и дети живут в городе всю зиму — а зимы здесь злые. У них здесь дворец. В стан они уезжают лишь на лето — так Таману проще следить за всем, что творится вокруг. Аяз раньше тоже жил во дворце, но недавно построил свой дом, хотя это всех удивляло. Не принято так здесь. Если уж ты родственник хана — то держись к нему ближе. А мальчик, напротив, желал самостоятельности, словно не ему наследовать ханство.

Помимо Ур-Таара в Степи еще три города имеются, но этот — самый большой и богатый. Здесь живут иностранные маги, сюда допускают купцов и торговцев — есть пристань для торговых кораблей. Здесь же предпочитают селиться те, кто по какой-то причине покинули свою родину и выбрали Степь новым домом.

До Славии отсюда — рукой подать. Не пешком, разумеется, на корабле. Та самая маленькая речушка Жабня, что в землях князя Волчека течет, впадала в Коровку, что проходила по дальним землям деда, а уже Коровка впадала в Кимру, возле которой и был выстроен город. А славцы называют эту большую реку по-другому — Волоком. Словом, отсюда до дедовых угодий — два дня плавания.

Это должно бы меня порадовать — хоть сейчас могу сбежать — но только расстроило. Не верю я, что Аяз не просчитал всех нюансов. То ли ему безразлично, сбегу я или нет, то ли он уверен, что всё равно догонит. А бежать мне не хочется. Куда я подамся с ребенком под сердцем? Аяз — не тюфяк какой-то. Даже если я ему не нужна (о, только предположим!), то ребенка он ни за что не отдаст.

— … И покупаем тебе новую одежду. А деньги у тебя есть, красавица?

— А? — я очнулась от своих невеселых мыслей. — Деньги есть. Муж оставил кошель.

— Тогда прямо сейчас и пойдём.

— Куда?

— Ты меня вообще слушала? Говорю, к портнихе пойдём. Закажем тебе приличный наряд. Да в обувную лавку заглянем. И в ювелирную тоже.

— Не надо в ювелирную. У меня есть украшения. Просто я не люблю их.

— Люблю — не люблю, какая разница! — проворчала старушка. — Придется носить. Потом, когда тебя уже все знать будут, делай что хочешь, а пока изволь соблюдать традиции.

Пришлось вернуться за украшениями и надеть на себя кучу ненужных и тяжелых побрякушек. Колье, больше похожее на ошейник, несколько браслетов, длинные серьги, ту самую шапочку с жемчужными нитями. Матушка всегда учила меня одеваться скромно: красота не в блеске украшений, а в линии талии и изяществе кружев. Одно могу сказать: талия у меня тонкая. Антери облегает фигуру очень плотно, будто корсет. И грудь приподнимает так, что и ложбинка теперь имеется.

Айша пытается забрать у меня большую корзину, с которой я собираюсь идти за покупками. Жене большого человека не пристало носить какие-то корзины. Я же не могу позволить, чтобы старая женщина несла что-то тяжелее дамской сумочки. Я молодая и сильная. Некоторое время мы спорим друг с другом, будто уличные торговки зеленью. В конце концов я побеждаю — просто вырываю корзину из рук вдовы.

И всё же она переиграла меня. Айша остановила на улице первую же девушку, дала ей серебряную монету и наняла ее таскать за нами корзину! Что за глупости! Целую серебряную монету!

Деньги здесь в ходу славские. В Галлии самой большой монетой является двойной золотой империал. По нынешнему курсу он равен десяти славским златым. В одном злате сто серебрушек, а в серебрушке — десять медных копиек. Так вот, за такую работу, как помощь с покупками, матушка всегда платила… пять копиек, не больше. А тут целая серебрушка! Нет, надо держать ухо востро. Этак Айша все мои деньги на глупости спустит!

Вначале мы заглянули в портновскую лавку, где я выбрала ткани на новые наряды — и выбор был здесь ничуть не хуже, чем в Даньске. Заказала дюжину сорочек, пару новых шальваров, шелковый халат и антери со шнуровкой по бокам. Портниха, миниатюрная смуглая женщина с черными глазами, никак не могла понять, для чего мне нужен такой фасон.

— Я в положении, — наконец, рявкнула я. — Через месяц мне мой антери не сойдется в талии!

— Кегершен-тан, — ахнула Айша. — Что ж вы раньше не сказали! Разве потащила бы я вас по лавкам! Портниха бы к вам домой пришла!

— Глупости, — отмахнулась я. — Я оборотень, крепкая. А беременность не болезнь.

Женщины вытаращились на меня, будто я им сейчас сказала, что упала с луны. Ну ладно портниха, а Айша-то чему удивляется? Ведь она жила в Галлии!

— А что, Наймирэ-тан с каждым из своих детей в постели лежала? — выстрелила я наугад.

— Наймирэ-тан — великая женщина, — склонила голову швея. — Она даже споры разбирала до самых родов.

— А я — жена ее первого сына, — пожала я плечами. — Чем я хуже?

Маневр удался, женщины поглядели на меня с уважением.

Мы шли на рынок очень медленно, и Айша здоровалась с каждой встречной женщиной. Мне кажется, через два часа весь город знал, что я — молодая жена Аяз-Кимака. Я боялась, что до места назначения мы дойдём к ночи, но, к счастью, базар был недалеко.

Восточные базары не так уж и отличаются от галлийских. Так же стоит гул и крик, со всех сторон доносятся запахи лепешек, горелого масла и помятой зелени. Блеют овцы, кудахчут куры, мычат коровы. Загорелые дочерна узкоглазые торговки в засаленных халатах отгоняют мух от окровавленных кусков мяса. Овощи разложены прямо на земле — на плетеных ковриках. Я первым делом купила несколько тушек куриц и миску клубники, потом прошлась по ряду с ароматными травами и остановилась у полной женщины с цветными круглыми ковриками.

— А почему коврики такие маленькие? — поинтересовалась я у Айши.

— Это золь, — ответила степнячка со смешком. — Засушенный фруктовый сок.

— Можно попробовать? А как его делают?

Торговка оторвала мне кусочек "коврика" и охотно пояснила:

— Сок выдавливают из винограда, наливают на блюдо и сушат. Он довольно кислый, попробуйте лучше гозинаки! Это орехи с медом. А это — чак-чак — тоже очень сладко.

— Чак-чак я и сама умею делать, — отмахнулась я. — Ничего сложного. А вот коврики я возьму все. Думаю, если их добавить в печенье, должно получиться интересно. И к мясу подойдут.

Я увлеченно выбирала продукты, стараясь всё же брать те, которые долго хранятся. Через полчаса пришлось нанять юношу, который таскал за мной муку, крупы, сладости и варенье. Здесь не было столь привычных мне соленых грибов и огурцов и капусту не квасили, зато сушеных фруктов было великое множество. Эх, мне бы еще погреб и ледник, сколько всего я бы еще приобрела! Пока же пришлось договариваться, чтобы несколько раз в неделю мне доставляли свежее мясо, яйца и молоко.

Домой я вернулась такая уставшая, что едва заставила себя распихать покупки по местам, а после сразу же упала на подушки, даже не потрудившись переодеться.

А на следующее утро ко мне вереницей пошли соседки, и все несли подарки. Теперь у меня было немного посуды, новые подушки, пара шелковых рубашек и множество сладостей. Все хотели познакомиться с женой Аяз-Кимака и спросить, отчего я не живу во дворце. А нет ли у него еще жены? А будет? А может быть, я недостаточно хороша для дворца? Или меня не признал Таман-тан? А что Наймирэ? А где мой муж, куда он уехал? А отчего у меня нет служанки? Я раньше считала, что галлийские кумушки не в меру болтливы, но по сравнению со степнячками они просто молчуньи. Под конец у меня страшно разболелась голова, и мне пришлось притвориться усталой.

О богиня, если бы можно было повесить на дверь платок или просто не отзываться, когда стучат!

Я полежала в ванной, удалила лишние волосы, смазала тело розовым маслом и накрасила глаза сурьмой, как показывала мне Наймирэ. Зеркало было небольшим, и я не могла себя увидеть целиком, а жаль. Мне хотелось выглядеть для Аяза самой красивой. А вдруг он сегодня вернется?

Когда хлопнула дверь, я запахнула шелковый халат и побежала ему навстречу, но, увидев, что он не один, замерла на середине лестницы.