Глава 6

Элеоноре не нужно было повторять дважды. Она вылетела из кабинета хозяина как пуля, выпущенная из ружья, и стремительно помчалась в свою комнату, практически не разбирая дороги, словно за ней гнались бешеные собаки.

Оказавшись в своем маленьком убежище, девушка всем весом облокотилась на дверь, как будто все еще боялась, что Алгар последовал за ней и вот-вот ворвется сюда, чтобы продолжить начатое.

Звук бешено стучащего сердца отдавался в висках словно колокольный звон, заглушая тишину уже вовсю подкравшейся ночи.

Когда несчастная поняла, что опасности нет, то сокрушенно вздохнула, воткнула затылок в поверхность двери и закрыла глаза. Она хотела бы забыть обо всем, что произошло. Сделать вид, что ничего этого не было. И что единственное, что ей угрожает в этом доме – это быть выкачанной до капли. Но память упорно возвращала все в мельчайших подробностях.

Воспоминания о бешеном взгляде Алгара, в котором присутствовала не только ярость, но и что-то гораздо более глубинное, о его непозволительных касаниях не отпускали. Элла глубоко дышала, и грудь ее вздымалась, слегка подрагивая, словно по коже все еще двигались горячие пальцы хозяина. Она неосознанно закусила губу, когда в голове само по себе возникло возможное продолжение их разговора, которое вполне могло последовать, если бы чародей внезапно не отступил.

Это несбывшееся продолжение пугало Элеонору, но вместе с тем рождало внутри что-то дикое и затаенное. И оно вызывало в девушке не меньший страх.

События, случившиеся в кабинете младшего Альмадери не давали Элле заснуть всю ночь. Она ворочалась в постели с бока на бок, тщетно пытаясь забыть о том, как горячи были его руки, когда он прикасался к ее коже, и каким жарким было его дыхание, источавшее едва уловимый запах выпитого им вина. Но в ушах словно все еще слышался низкий хриплый голос, который говорил ей о том, что она – принадлежит ему целиком и полностью.

В итоге сон сморил ее лишь под утро. Так что неудивительно, что, когда Мириам пришла разбудить новенькую, Элла с трудом смогла открыть глаза.

Большую часть дня Элеонора не знала, чем себя занять. Ходить по дому она опасалась – боялась встретить там хозяина, и того странного человека, напоминавшего ворона. Вдруг, он снова отправит ее к Алгору? А ей было достаточно и прошлого внезапного визита к младшему Альмадери.

Но находиться в комнате одной оказалось не многим лучше. Делать было основательно нечего, а безделье лишь усугубляло раздумья, которые, итак, перетруждали измученный рассудок.

Девушка попыталась поймать кого-то из прислуги, чтобы поговорить хоть с кем-то. Но те были слишком заняты, чтобы уделить ей даже немного времени. Так что она была предоставлена лишь самой себе. Самой себе и той печали, которая не отпускала.

В итоге к вечеру от тяжелых дум у нее так сильно разболелась голова, что она все-таки решилась выйти, чтобы хоть немного побыть на свежем воздухе.

Оказавшись в саду, Элеонора глубоко вдохнула, наслаждаясь вечерней прохладой. Закатное солнце окрасило небо в нежно-розовые тона, но даже эта умиротворяющая картина не могла унять ее внутреннюю дрожь.

Девушка смятенно огляделась, но не увидев никого из тех, кто мог бы помешать ее уединению, направилась к старой беседке, увитой диким виноградом. Это место показалось ей вполне подходящим, чтобы постараться привести совершенно взбесившиеся мысли хотя бы в иллюзию порядка.

Но не успела она даже присесть на скамью, как услышала хруст веток где-то поблизости, и, вздрогнув, резко обернулась, готовая в любой момент сорваться с места и убежать. Однако, никто не появился, хотя странные звуки продолжались. Элла прислушалась и поняла, что ошиблась, ведь доносящийся до нее шум был похож скорее на маленькие хлопки или взрывы, чем на треск деревьев.

Она постояла в нерешительности пару секунд, рассуждая, как следовало поступить, но потом все же поддалась любопытству.

Осторожно крадясь в темноте, девушка оказалась на заднем дворе дома. Листва расступилась, и перед немного ошарашенной Эллой предстала странная картина.

Посреди большой слегка потрескавшейся от времени плитки несмотря на вполне ощутимую прохладу поздней осени стоял оголенный по пояс Алгар, выполняя руками пассы, которыми обычно пользовались чародеи. Он явно пытался создать что-то, но у него то ли не выходило, то ли итог оказывался недостаточно впечатляющим. Так что молодой хозяин явно злился.

Элеонора затаилась за колонной, наблюдая за необычной тренировкой. Она знала, что не должна быть здесь, но какая-то неведомая сила удерживала ее на месте. Лорд-чародей был великолепен в своей стихии - магические потоки кружились вокруг него, подчиняясь каждому движению его сильного тела, так что девушка никак не могла понять, отчего тот был недоволен своими результатами.

Капли пота стекали по его обнаженному торсу, очерчивая рельефные мышцы. Элла невольно сглотнула, чувствуя, что в горле пересохло. Она должна была уйти, немедленно, пока ее не заметили. Но вместо этого продолжала жадно впитывать каждое его движение, каждый жест.

Воспоминания о том, как недавно эти сильные руки изучали ее, нахлынули внезапно и непрошено. Всего лишь пара полных тревогой и смятения минут, но кажется они навсегда отпечатались в ее памяти - горячие ладони, ведущие непристойный след, учащенное дыхание, обжигающий взгляд...

Щеки вспыхнули от этих мыслей, а в животе предательски запульсировало. «Прекрати немедленно!» - мысленно приказала она себе, но тело отказывалось подчиняться. Оно помнило его прикосновения и – неужели?! – похоже жаждало большего.

Смятенная собственными непозволительными мыслями, Элеонора уже собиралась вернуться обратно, но внезапно воздух рядом с ней загудел, и яркая вспышка заклинания ослепила бедняжку.

Элла вскрикнула, теряя равновесие, и начала падать в беспроглядную густую темноту…