Глава 18

Я стояла напротив мутного зеркала в половину моего роста и рассматривала свой образ для сегодняшнего приема в мою честь. Герцогские драгоценности ярко блестели даже в таком тусклом освещении, шелковое платье сидело идеально (одно из подаренных принцессой и спешно под меня подогнанное). Но я никак не могла отделаться от мысли, что хочу послать все к черту и никуда не идти.

Куда больше мне хотелось лечь спать.

Вчерашний безумный день тянулся бесконечно, мне даже казалось, что я свихнусь раньше, чем он закончится.

Знакомство с лэдором Геварским. Допрос Ойдохи и его приближенного круга, куда помимо племянника входили его брат, также сопровождающий управляющего, любовница из служанок, молоденькая и чуть косоглазая, но хитрая и хваткая, и личный слуга. Распределение новых людей и новых обязанностей, осмотр личных вещей вышеназванных и поток информации, которую следовало проанализировать и отделить зерна от плевел...

Везде я принимала непосредственное участие. Не могла иначе. Слишком мало было тех, кому я могла доверять.

Лэдор Геварский произвел на меня двоякое впечатление. Этакий добродушный колобок, но с такой хваткой, что волк позавидует. Встретил он меня как родную и кинулся навстречу с таким поклоном, будто собирался ноги поцеловать, улыбался так, что проявлялись ямочки на пухлых щеках. Но услышав про вороватого управляющего, изменился до неузнаваемости.

Нет, лишний вес он свой никуда не дел, но вот лицо... Стало суровым, хмурым и не сулящим ничего хорошего не только моему управляющему, но и вообще всем, кто с ним был связан. Мне предложили городскую темницу под свои нужды, палачей, в общем, все, что могло пригодиться для восстановления справедливости. Не просто предложили, а тут же отдали приказы. Да так прытко, что я и возразить не успела.

Темницей мы воспользовались, вот только от палачей я отказалась наотрез. И всем, участвующим в допросах, кроме Аррияша и Тирхана, приказала залепить уши воском.

Было ли мне плохо после увиденного и услышанного? Думала, будет хуже, но оказалось, что моя психика может выдержать куда больше.

Впрочем, чего удивляться? Я девяностые в Москве пережила, что мне какой-то допрос обнаглевшего без меры эдора?

Все мы оказались под огромным впечатлением. Даже не столь от слов Ойдохи, сколько от поведения ворона, который был с нами.

Изначально, по утверждению Трута, коней было тринадцать. Но один конь исчез, красивый, с побрякушкой на шее... На этих словах и я, и Тирхан переглянулись, а ворон закаркал, словно подтверждая, что таки да, это был он!

Понятно, что в темнице заострять внимание на вороне никто не стал. Мы слушали пылкую речь эдора о том, что да, лес ворованный и ни в одном учете не описанный. Ворованный у меня же. То есть леса в герцогстве Моррисон есть. Но не настолько обширные, как пел Ойдоха ранее. На допросе он сообщил, что примерно треть от всех земель Моррисон – это леса, причем половина из них с болотами.

Вторая треть – практически непригодная к жизни каменистая твердь с колючими кустарниками, отчасти заселенная людьми. И три несчастные деревни, полузаброшенные, ветхие и требующие твердой хозяйской руки.

Так вот о конях. Они появились в моих лесах примерно полхода назад. Порой выбегали к деревням, но к людям не шли. Паслись самостоятельно, питаясь теми самыми колючими кустарниками, корой деревьев и только еще пробивающейся травой. Почему их пропустил аргерцог (у меня теперь имелось огромное сомнение в том, что он был там лично), точнее, почему не понял, что народ дружно что-то скрывает – большой вопрос. Но охота на коняшек завершилась лишь весной, одного только не поймали. Того самого вороного с какой-то побрякушкой на шее...

Судьбу чудо-коней решил эдор Ойдоха, в своих мечтах он уже был обладателем огромной суммы золотых. Конечно, после того, как сбыл бы весь запланированный к срубу лес.

Просто удивительно! Кони, взявшиеся ниоткуда и выжившие зимой в лесу! Нет, понятно, что рядом граница с королевством, где эти самые кони обитают, но... Вопросов куда больше, чем ответов!

Однако хуже было другое.

Из-за этой мрази, которая решила до приезда хозяйки нагреть руки на всем, на чем только можно, те немногочисленные люди, что еще могли работать на моих землях, собрались покинуть герцогство. Часть из них приехала сейчас в Придорожье со своими нехитрыми пожитками. А остались в основном старые люди, не желающие прощаться с родной землей, да те, кто был задействован в рубке леса. Потому что эдор всем внушил, что новому хозяину эти земли не нужны, ни вкладываться в них, ни тем более улучшать жизнь своих подданных тот не планирует. Зато налоги драть станет – ого-го какие!

Налоги! А с чего?! С мизерного урожая, который те умудрялись все же выращивать? С десяти несчастных коз и пяти коров, что было на три деревни?

Зато пообещал, что с продажи первой партии кругляка сорины он выдаст каждому уже уехавшему из герцогства Моррисон по десять серебряных на устройство в Придорожье! А уж тем, кто рубил этот лес, и вовсе по два золотых!

Мы слушали его речи, и наверняка каждый из нас переживал о том, что же всех там ждет. Развалины поместья? Были ли там вообще стены, или и их растащили?!

Я не могла понять одного: почему эдор был уверен в том, что новый хозяин должен прибыть лишь зимой. Это меня аргерцог так наказал, что ли, отправив раньше планируемого? Но тогда мне в пору ему поклониться, потому что зимой бы я приехала на пустоши...

Нет, он явно не был в курсе. А судя по внушению, оказанному на Арлиса Фолка, и по нападению на нас, я вообще не должна была доехать...

Откуда вязалась такая непоколебимая уверенность в том, что аферу Трута Ойдохи никто не распознает, и она вообще удастся, мы, к сожалению, тоже выяснили. Итогом того, что он все же озвучил эту информацию, стало мое магическое вмешательство – мне пришлось спасать умирающего Ойдоху. Казалось бы, зачем? Если за всего его деяния подразумевался однозначный приговор – плаха. Вот только оказалось, что и он подвергся ментальному вмешательству.

Когда Аррияш начал требовать ответов, произошло странное: у Ойдохи пошла ртом кровь, хотя воздействия физического со стороны капитана не было (исключались и внутренние повреждения, потому что Ойдоху никто не бил. Иглы под ногти вонзались, да, но ребра не ломали). Черная пена изо рта, закатившиеся глаза... Я уже видела такое с Арлисом и среагировала первой. А там уже и Тирхан подключился.

То, что мы поняли, радовать не могло. Может, Ойдоха и был плутоватым гадом, но до подобного бы своим умишком не дошел. Жить, знаете ли, хочется. А страх за свою жизнь посильнее жажды наживы... Своровать по мелочи – еще да, но в остальном – нет...

В свите аргерцога был предатель, обладающий сильным ментальным даром. Кто-то, кто настолько давно втерся в доверие, что ему верили безоговорочно... Доверяли вести дела и не ждали подвоха.

Больше Тирхан не был тверд в своем намерении отсылать весточку Амадео и ждать его прибытия. Нет, теперь он считал, что нам нельзя ехать в герцогство. Нужно поворачивать коней и мчаться в столицу, дабы рассказать обо всем и предоставить двух очевидцев, которые непременно среагируют на магию предателя (зато в остальном совершенно бесполезны, так как их память что решето).

Однако кто сказал, что предатель идиот? И вообще станет при нас пользоваться своей магией? Скрывался же он столько лет? Скроется еще раз. Да и я была в корне не согласна с тем, что нам нельзя в эти земли. Они мои. И что бы там ни происходило, я обязана защищать уже своих людей, живущих на этих землях. К тому же отдавать их кому-либо я не планировала совершенно. Ни своему королю, ни соседнему.

Одно только не давало покоя: почему этот самый предатель пропустил коней? Если он контактировал с Ойдохой, должен был знать, что там объявились странные кони! Должен был! А значит, и прибрать их был обязан. Но этого не произошло. Почему?!

И тут было два варианта: то ли он приезжал раньше, чем местные обнаружили коняшек, то ли воздействие произошло на расстоянии.

Тирхан сказал, что последнее было возможно в старину, а сейчас представлялось сомнительным, ибо одаренного такого уровня при дворце распознали бы сразу. Благодаря многочисленным артефактам, которые там находились...

Значит, оставался лишь первый вариант. Но, увы, никто из приближенных Ойдохи не смог внятно ответить, когда приезжали высокопоставленные гости. А смогут ли те, кто остался в эдорстве? Та же жена эдора? Его дети? Конечно, от герцогских земель до дома эдора было три с половиной вехи пути, но должна же была жена заметить странности в поведении своего мужа?

От всех этих мыслей голова шла кругом. Да и не только от них. Недовольство учителя можно было ножом резать, настолько сильно он его излучал.

А я... Я считала совершенно неразумным и даже опасным для жизни соваться в столицу. Во мне зрела твердая уверенность – не доедем. И уже ничто нам не поможет и никто не спасет.

Да и тот факт, что нас, вроде как, ждали к зиме, давал надежду на передышку. Опять же Арлис Фолк, который должен был вернуться в столицу только к концу лета (по словам его солдат. Черт знает, откуда у них такая уверенность). Ну и что-то мне подсказывало, что пока при дворе будут заняты моим муженьком и его зазнобой, обо мне не вспомнят.

И раз мы должны были погибнуть, не удивлюсь, если кто-то пришлет королю весточку якобы от Арлиса, что герцогиня доехала благополучно, и он направляется обратно. Вот только позже выяснится, что по пути с капитаном и его стражей случилась беда, и погибли все. И приедут ко мне, в лучшем случае, через ход...

Интуиция буквально вопила, что в безопасности я буду лишь на землях герцогства. Во всяком случае, в ближайшие полхода-ход. А там уже только от меня зависело то, как я выстрою защиту своих земель в принципе и себя с сыном в частности.

И ворон этот...

Мы пытались его разговорить. Алфавит нарисовали, просили ткнуть в нужную букву... Вот только выходила ерунда, ни одного нормального слова... И спустя десять минут птица, клюнув бумагу, уселась на шкаф, нахохлилась и на наши призывы больше не отзывалась.

Но отрицательный результат – тоже результат. Поняли же мы по реакции ворона, что к коням он имел непосредственное отношение. Да и в обличье волка он всех спас (тут Тирхан с сожалением отметил, что это спасение вытянуло силы морфа и вернуло его обратно в форму ворона, что совершенно точно означало практическую победу радрака).

Учитывая сильное воздействие артефакта, нельзя было забывать о том, что разум морфа постоянно балансировал. И вспышки просветления случались не так часто, как нам бы того хотелось. Это происходило у него произвольно, когда рядом появлялось то, что пробивало его эмоционально, или когда он встречался с теми вещами, которые уже видел и знал, что пробуждало память о прошлом.

– Ваша светлость, – позвала Люси, – карета готова. Лэдор Вальский ожидает Вас внизу.

– Хорошо, милая, – я улыбнулась и отвернулась от зеркала.

И она, и Интена с сыном ехали вместе со мной. Я наотрез отказалась оставлять здесь Илюшу. Да и незачем было. Мне обещали гостевые покои на время, пока будет длиться прием, и если я решу остаться до утра в гостеприимном особняке лэдора Геварского.

Да и связи налаживать необходимо. Торговля в Придорожье бойкая, стекается много купцов, путешественников... И мне будет, что им предложить. Непременно будет.

***

Я не сомневалась, что на прием соберется не только весь цвет Придорожья, но и хоть немного знатных приезжих. С немного – это я поскромничала. Как и с описанием дома местного мэра. Я знала, что это была большая усадьба, но почему-то предполагала куда меньший размах.

Владения лэдора Геварского занимали действительно огромную территорию. Какой там дом! Усадьба прямо в центре города! Складывалось впечатление, что город именно вокруг этой самой усадьбы и разросся.

Трехэтажный дом возвышался над деревьями (некоторые я узнавала, часть была мне совсем не знакома), посаженными прямо вдоль забора (не сомневаюсь, что у них там и свой парк имелся, скорее всего, за домом). Мы медленно подъезжали к крыльцу, а я разглядывала убранство двора: аккуратные клумбы с яркими цветами с одуряюще сладким ароматом, чистые дорожки. Смотрела на улыбающиеся лица прислуги. Правда, слуги опускали голову, не позволяя себе прямо смотреть на нас.

Неожиданно, но мне понравилось и оформление дома (резные ставни на окнах, крыша, явно выполненная из гонта хороших пород дерева, частично окрашенная в темно-зеленый цвет), и те флюиды доброжелательности, что витали в воздухе.

Можно не верить в мистику, сглаз и прочее, но каждый человек когда-то оказывался в таком месте, из которого хотелось бежать без оглядки от иррационального чувства страха или ощущения неудобства. Но есть такие места, в которых ты сразу начинаешь чувствовать себя комфортно и хорошо.

Усадьба лэдора Геварского была именно таким местом. Комфортным, приятным, дающим ощущение безопасности. Правда, при этом хотелось не в дом зайти, а побродить по его окрестностям. Особенно меня привлекала задняя часть двора, та, что пока была скрыта особняком.

Я даже вскользь пожалела, что не захотела воспользоваться гостеприимством наместника в его отсутствии. Но рациональная часть смахнула это сожаление.

Вообще, это был чуть ли не первый дом, в котором была использована краска в таких количествах (на ставнях, крыше, крыльце).

Нет, здесь уже умели добывать краску (я расспрашивала Тирхана) и использовать ее по назначению. Однако градация в доступности и добыче несомненно была.

Самые простые и доступные краски растительного происхождения использовались повсеместно и были более тусклыми и менее стойкими, чем те, которые требовали большей технологической обработки и экзотических ингредиентов.

Понятное дело, что то, чем пользовались аристократы, простым людям не светило ни под каким предлогом.

И совершенно ясно, что замучаешься целый замок как раскрашивать, так и добывать такое количество лучшей краски (разоришься). Но все же глазу приятнее видеть благородный зеленый, чем грязно-черный или серый. И яркие штандарты, развешанные по стенам замка, не особо помогали, тем более что их снимали при отъезде герцога. Да и служили они, в общем-то, для обозначения того, что хозяин находится в замке.

Что еще приглянулось, так это то, что большая часть дома оказалась выполнена совсем не из камня (его использовали для фундамента и, полагаю, для подвальных помещений), а из дерева. Добротного, дорогого, как бы не из того самого граба, что продавал мой муженек. Учитывая, что он являлся главным поставщиком двора именно этого сырья, то, скорее всего, так оно и было.

– Вы заметили? – тихо спросил Тирхан. – Излучение положительной энергетики усадьбы?

– Магия? – также шепотом спросила я. – Заметила, мне нравится это место.

– Род Геварских издревле является хранителем одного из источников Священной Росы – так называют небольшие ключи, пробивающиеся из недр земли и несущие в себе энергию Священной Пары. Если бы в усадьбе творилось зло, или люди, живущие здесь, таили в своем сердце злобу – Священная Роса вернулась бы в недра земли и пробила бы себе путь в другом месте.

– Это поверье?

– Это реальность, Анастейзи. История хранит подобные случаи. К слову, именно таким образом род Геварских и стал хранителем.

– И что для нас это означает?

– О, ничего плохого. Наоборот, Ваш резерв сможет подпитаться излучением. А если лэдор пригласит Вас к источнику, то сумеете напрямую получить живительную порцию удивительной воды.

– Может и не пригласить?

– Считается, что источник сам зовет того, кто в нем нуждается. А хранитель это чутко улавливает и позволяет гостью найти источник. И да, без разрешения хранителя получить такую воду невозможно.

– Вам не кажется, что эта Священная Роса похожа на источник из сказки?

Собеседник вздохнул, а карета, наконец, остановилась у крыльца.

– Сказки появляются не на пустом месте, Анастейзи. Принято считать, что Священная Роса – это капля от того источника, что когда-то охранялся Хозяйкой Леса. Разбросанные по всему миру капли, которые когда-нибудь соберутся воедино, – Тирхан первым поднялся с лавки. – К сожалению, пока этого не произошло. В нашем королевстве всего десять хранителей Священной Росы. Когда-то было пятнадцать, но пятеро не оправдали доверия Священной Пары, и Священная Роса сменила местоположение своих ключей. Увы, куда именно, узнать вышло лишь частично. А уж о том, чтобы вернуть их на наши земли, и речи не идет.

– Удивительно, почему тогда члены рода Геварского до сих пор являются лэдорами, а не получили более высокий статус.

– Получили, еще как получили, – подмигнул мне учитель и протянул руку. – Из крестьян в лэдоры. Глядишь, спустя еще ходов сто пятьдесят станут герцогами. Но нам пора, Ваша светлость.

– Пора, – согласилась с ним, принимая помощь.

Выйти из кареты мне помогал уже не Тирхан, а лэдор Геварский. Я улыбнулась больше не тому, что была рада его видеть, сколько его жизнелюбию и энергичности. Ну и схожесть с колобком рассмешила (такой же был круглый и румяный).

Жена лэдора Геварского была полной его противоположностью. Походили они друг на друга разве что радушными улыбками. Это была очень худая высокая блондинка с сетью морщин вокруг рта (видимо, слишком часто улыбалась), наряженная в очень пышное платье. Смотрелось сие комично, ей бы пошел совсем иной фасон.

Когда все расшаркивания и приветствия были окончены, а моих служанок вместе с Его сиятельством с поклонами повели в гостевые покои (Илюша спал, совершенно ничем и никем не потревоженный), меня наконец провели в бальный зал, где и был устроен прием.

Откровенно говоря, я не ожидала увидеть столько народа. Без преувеличений, зал был битком набит. А я стала гвоздем программы.

Впрочем, меня это нисколько не смущало. Подойти ко мне решится не каждый. А глазеть не запрещено, пусть смотрят.

– Ее светлость герцогиня Дарремская-Моррисон! – громко объявили о моем появлении, словно присутствующие не знали мой титул.

Только после этого музыканты завели тихую мелодию, а собравшиеся, кажется, синхронно выдохнули.

– Это огромная честь – принимать Вас в нашем доме, – продолжая улыбаться, произнесла Этель Геварская.

– У вас красивый дом, – я вернула женщине улыбку, а сама зацепилась взглядом за импозантного мужчину с твердым взором.

– Эдор Фрадех, – заметив мой интерес, тут же зашептала Этель. – Мастеровое сословие третьего класса.

Сословиями в данном случае обозначались гильдии. И подразделялись на следующие виды: купеческое и мастеровое. К первому относились те, кто занимался исключительно торговлей. Ко второму, понятное дело, ремесленники.

А они, в свою очередь, делились на классы. К первому классу относили тех, кто занимался только одним видом ремесла, к примеру, кузнечным делом. Ко второму – когда, допустим, в семье кузнеца появлялся родственник, не имеющий тяги к кузнечному делу, и ему хватало умений (а чаще – накоплений и сил для противостояния семье) заняться иным видом ремесла и возвести его на должный уровень.

Должным же уровнем называли тот, при котором капитал свободных накоплений достигал пятидесяти золотых. Иными словами – деньги, которые должны были участвовать в обороте.

Однако чаще происходило слияние семей из разных классов, и к одному из семейств переходило дело второго. К примеру, отец выдавал замуж дочь и отдавал вместе с ней и свое дело, оговорив для себя определенные отступные. Таким образом, муж этой дочери становился представителем мастерового сословия второго класса.

Конечно, было неудивительно, что сословия во многих городах состояли из родственников. Как дальних, так и не очень.

Третий же класс сочетал в себе больше двух направлений. Чаще пять. Однако и должный уровень повышался: от ста пятидесяти до трехсот золотых. Что позволить себе могли далеко не все.

Немного иначе обстояли дела с аристократами. Герцога, графа, аргерцога никто не отнесет ни к мастеровому, ни к купеческому сословию, несмотря на то, что на его землях могут быть различные ремесленные производства с последующей продажей товаров. Все, что производили на землях аристократов, являлось их собственностью, и торговля, которую они вели, называлась продажей или устранением излишков. А то, что какой-то определенный герцог являлся главным поставщиком той же древесины – ну так у него много леса. Его право...

Логично, конечно. Это эдорнет может до эдора подняться, а вот герцог до эдора не опустится. Никак. Даже если его титула лишить. Потому что чаще и жизни лишают, и возможности заниматься любой деятельностью (разве что камни на стенах монастырей считать).

Следовательно, эдор Фрадех являлся довольно крупной рыбкой.

– Кожевники, швеи, ткачи, – тем временем перечисляла Этель то, чем конкретно занимался мужчина. – Занимается поставкой ткани, в том числе и в столицу. Назначает справедливую цену, с ним можно иметь дело.

Дальше шли названия тканей на местном языке, которые я перевела для себя как лен и хлопок.

Я сделала себе мысленную пометку, что у этого человека можно купить не только ткань, но и пряжу, а там уже по своему усмотрению ею распорядиться.

– Эдорнет Роквах, купеческое сословие первого класса, – переключилась хозяйка дома на следующего мужчину, стоящего рядом с эдором Фрадехом. – Скупщик ценных вещей, иногда под залог. Хитер, но на рожон не лезет.

Хозяин местного ломбарда... Стоит к нему сходить, у меня есть то, что можно продать и что вряд ли мне пригодится в герцогстве.

Понятно, что со столичными скупщиками этот вряд ли сравнится, но и продавать особо ценные вещи я тоже не намерена.

– А это эдорат Златран, ювелирное дело. Искусный мастер, отличается любовью к экспериментам.

Я рассматривала гостей и внимательно слушала своего гида. Этель оказалась удивительной в этом качестве, она словно чувствовала, кто мне интересен, и выделяла их из толпы разряженных гостей. И давала оценку не только их труду, но и личным качествам.

К тому моменту, когда нас пригласили к ужину, я уже знала, с кем буду вести беседу и в чьи лавки непременно нанесу визит.

Тирхан, поначалу следующий за мной тенью, на рассказе о третьем госте растворился в толпе (явно занимаясь сбором информации и знакомясь с наиболее заинтересовавшими его людьми) и появился, только когда лэдор Геварский повел меня к столу. Тирхану выпала честь вести его жену.