Глава 19

К середине ужина я поняла, что мне нравятся и этот дом, и люди, находящиеся рядом. Доброжелательная атмосфера, непринужденная беседа, вежливость без подобострастия. При этом чувствовалась сила лэдора Геварского. Он не просто так занимал свое место, причем это касалось не только того статуса, что он имел в городе, но и выбора Священной Росы.

Это был во всех смыслах справедливый мужчина. Его не только уважали, но и знали, что всегда могут обратиться к нему за помощью и непременно ее получат. Однако берегитесь те, кто пожелает ради корысти воспользоваться его огромным сердцем! Доброта – это не слабость. Нет, в его случае доброта была с кулаками. Пудовыми.

На вверенной ему территории лэдор Геварский не терпел лжи, мошенничества и любого проявления несправедливости к любому человеку. Для него люди, неважно, какого сословия, прежде всего были именно людьми. Живыми, со своими чувствами и желаниями. Которых он взял под свое крыло. И не позволял даже тем, кто был выше него по статусу, обижать людей, живущих на его территории (а это не только Придорожье, но и его окрестности).

Конечно, титулы учитывались, но все знали, что обратиться к лэдору может как приезжий эдор, так и конюх, и никому не будет отказано.

Это на самом деле много говорило о Геварском как о человеке.

И там, где требовалась твердая рука, приказ или приговор, эта самая рука у Геварского имелась, и она ни разу не дрогнула.

Вообще, такие люди всегда вызывали у меня восхищение. Не только потому, что могли выстроить вокруг себя сносные отношения даже с теми, кто имел определенные пороки и слабости. А конкретно тем, что они добивались уважения и полного доверия без применения силы и использования своего высокого статуса. Вешать любой дурак может. А ты поди смоги не страхом сдерживать (как мой муженек, к примеру), а искренним уважением и любовью. За таким люди и пойдут (за моим мужем и собака не побежит), и будут защищать, случись какая беда.

Я больше помалкивала, хоть и отвесила пару комплиментов столу (хозяева озаботились тем, что герцогиня еще и кормящая мать, а потому никаких сильно перченых, соленых или очень жирных яств мне не подавали), наблюдала за тем, как общается чета Геварских с людьми. Слушала сплетни от приезжих, особенно те, где говорилось о новых товарах, таких, как стекло...

Радовало, что его уже придумали и научились изготавливать, но было плохо, что распространения широкого стекло здесь еще не получило... Песка, что ли, было жалко? Или не поняли выгоду? Как только приличия позволят встать из-за стола, я таки пообщаюсь с эдором Рафтом о его чудо-товаре аж из самого Куафара...

Вообще, со стеклом вырисовывалась странная ситуация. Достаточно было вспомнить храм, в котором потолок совершенно точно был стеклянным и разноцветным... Зато в замках на окна натягивали промасленную бумагу и закрывали их крепкими ставнями. Нет, как ни посмотри, странно.

Опять же, можно ведь получить бельевую соду (интересно, только болота у меня имеются или озера тоже есть?) и из нее сделать то самое стекло. Конечно, в промышленных масштабах вряд ли (не в моем случае, не сейчас), но на свой дом хватить должно...

Потому что неизвестно, что ждет нас в моем поместье, а впереди зима. И насколько я поняла из слов Этель, она довольно суровая на землях Моррисон.

– Ваша светлость, – мои размышления прервала одна из приглашенных женщин. Имени ее я не запомнила, но кажется, она была женой одного из торговцев. И, по сути, никакой ценности для меня не представляла. – Простите за своеволие, но к нам дошла весть, что Вы продаете отличного качества сорину. Поправьте, пожалуйста, если это не так.

И улыбнулась.

О том, что произошло на постоялом дворе, как выяснилось позже, никто детально не знал. Лэдор Геварский не позволил свидетелям распространять подробности происшедшего.

Иными словами, народу было известно только то, что сорину привезли, а вот почему в продажу не пустили – нет.

Я снова посмотрела на лэдора уважительно. Попробуй в огромном городе устроить все так, чтобы слухи по ветру не носились!

– К сожалению для Вас, сорина не продается, – я вернула улыбку женщине. – Она была привезена сюда по ошибке. И в моих планах нет продавать ее.

– Очень жаль, Ваша светлость. Так уж вышло, что мы успели оценить ее качество, и мой муж очень сокрушался... Может, Вы еще передумаете?

Я прищурилась и на этот раз уделила внимание мужу, о котором шла речь. Он сидел прямой, как палка, и с такой надеждой смотрел на меня, словно ему эта древесина была необходима просто позарез. Интересно, про сорину от кого узнал? Не от того ли покупателя, которому в итоге ничего не обломилось? Но когда бы успел, если тот до сих пор сидел в тюрьме? Личная переписка с эдором Трутом Ойдохой аукнулась...

– Зависит от того, что Вы можете предложить взамен, и от того, какой объем так необходим Вашему мужу.

Женщина скривилась, явно рассчитывая на другой ответ. А какой она ждала? Что я дам отмашку, и ей удастся сбить цену у моих людей? И купить дерево по дешевке? Ведь я, по идее, не обязана в этом разбираться. Герцогиня и торговля? Фи, какая вульгарность!

– Благодарю, Ваша светлость...

– Ваша светлость, а что Вы думаете о моем товаре?

Видимо, плотину прорвало. До этого момента ко мне напрямую боялись обращаться. Да я и сама помалкивала. А тут и ответ дала, и никаких обещаний с меня не стрясли, что явно выдало во мне человека разумного.

– Стоит ли мне везти стекло в столицу?

– Зависит от его качества и объема, – спокойно ответила я вопрошающему. – Вы везете большие или маленькие листы? В каком виде? В качестве безделушек? Если застеклять окна, то однозначно везти. Но вот цена... Стоит сначала определиться с тем, кому Вы можете его предложить. Однако стоит помнить, что товар этот хрупкий, значит, Вам придется доказывать его полезность в применении...

– Как жаль, что мы не можем прямо сейчас проследовать к моим телегам, – взволнованно выдохнул эдор Рафт. – Честное слово, Ваша светлость, я бы хотел получить Вашу оценку! Я ведь ни слова не сказал о том, что стеклом можно закрывать окна! Вот в Куафаре во всех знатных домах застеклили окна! Как приятно иметь дело с человеком, который не понаслышке знает о моем товаре!

И зарделся, огладив свою черную бороду. Так, он явно решил, что я была в этой стране... И Тирхан смотрит настороженно. Не беда, я найду, чем это объяснить. Время есть.

Главное то, что хотя бы в одной стране стеклом пользуются повсеместно, значит, можно будет сделать заказ по нормальной цене!

– Думаю, это можно устроить завтра, – я вполне искренне улыбнулась мужчине. – Лэдор Тирхан, договоритесь позже о нашем визите.

– Как прикажете, Ваша светлость.

Взгляд учителя обещал мне пытки. Чую, из меня будут клещами вытягивать, откуда я знаю о стекле.

Ужин подошел к концу, лэдор Геварский ловко воспользовался паузой после моего общения с торговцем и пригласил всех в бальный зал. Танцевать, послушать музыку...

Правда, мне туда попасть было не суждено. Его жена повела гостей, а я как-то незаметно для себя осталась с хозяином наедине.

– Ваша светлость, простите мне эту дерзость, но я чувствую, что Вас необходимо предоставить самой себе. Мое поместье в полном Вашем распоряжении.

Секунду я соображала, о чем он, а потом до меня дошло. Священная Роса! Кажется, меня прямым текстом послали ее искать.

– Благодарю, лэдор, Вы совершенно правы, я чувствую ровно так же.

Только после этих слов мужчина позволил себе широко улыбнуться.

– Не смею Вас задерживать.

Я знала, что Тирхана лэдор предупредит, и учитель поймет все правильно, а потому не переживала, что он меня потеряет.

Но прежде чем начать безнаказанно бродить по территории усадьбы Геварских, я направилась к Илюше. Удивительно, но с каждым днем я все сильнее ощущала связь между нами. И буквально с закрытыми глазами могла определить, куда идти, чтобы непременно оказаться рядом с сыном.

Вот и сейчас я не пользовалась помощью слуг, просто знала, куда идти.

Правда, не ожидала, что у Люси с Интеной будут гости. В покои, которые отлично охранялись, меня пустили без единого звука, а сама я давно привыкла шагать тихо, поэтому мой приход не был замечен сразу и стал некоторой неожиданностью для всех.

Я остановилась, наблюдая за двумя детьми, которые расположились у деревянной колыбели, где спал Илюша.

Интена и Люси были тут же и зорко следили, чтобы дети чего не натворили.

Вообще, их устроили с комфортом. На небольшом столике стояли тарелки с остатками ужина, десерта, наполовину пустые чашки. О моих девочках позаботились, что не могло не радовать.

Было, однако, странно, что двойняшки оказались в гостевых покоях без своих нянек и гувернанток. Это точно были двойняшки. Причем мальчик пошел в отца: не узнать эту темную шевелюру и очаровательные ямочки на лице было сложно, а девочка обладала светлыми волосами, собранными в затейливую прическу с шелковыми лентами. На вид им было примерно лет восемь-девять, может, чуть больше.

То, что Интена подпустила детей так близко к Илиасу, говорило о том, что мелкие ей понравились.

– А когда Его светлость вырастет, сможет с нами поиграть? – тихо спросила девочка и широко улыбнулась, заглянув колыбель. – Он такой крошечный и красивый...

– Это будут решать его папа и мама, – так же тихо ответил ей мальчик. Ему даже в голову не пришло, что когда Илюша вырастет, сами они тоже станут старше и возиться с малявкой вряд ли захотят. – А нам пора идти, иначе накажут.

Я улыбнулась. Сложно было удержаться, потому что дети четы Геварских оказались действительно очаровательными. Мальчик серьезный, собранный, а девочка явно непоседа.

Она чуть нахмурилась, ухватилась за руку брата и, вздохнув, шепотом согласилась.

– Ты прав, Робик, нас уже потеряли, – подняла голову и посмотрела на моих служанок. – Простите нас, пожалуйста. Мы не хотели вас пугать.

– Добрый вечер, дети, – вмешалась я, очень надеясь, что они не испугаются.

Дети вздрогнули, но не заорали.

– Ваша светлость! – тут же вскочила Люси, но ей хватило ума говорить негромко.

Интена тоже поднялась, а дети тут же повернулись, чтобы поприветствовать меня.

Я наблюдала за тем, как поклонился мальчик и красиво присела в реверансе девочка. Еще не так изящно, как ее мама, но тоже очень уверенно. Я даже украдкой вздохнула. Если бы не память тела, мучилась бы с этими реверансами не один год, пока у меня начало что-то похожее получаться.

– Простите нас, Ваша светлость, – вперед вышел мальчик. – Мы не должны были приходить.

– Но вы здесь, – я улыбнулась. Хорошие детки у Этель. – Как вас зовут?

Подошла наконец к колыбели, посмотрела на сына, который сладко спал и просыпаться точно не собирался.

– Я леди Мелиара, – снова поклонившись, ответила девочка. – Мама зовет меня Мелли.

– Я лэдор Роберт, Ваша светлость, – еще один поклон.

Я, конечно, не ждала, что он назовет домашнее имя (тем более что и так его слышала), но Мелли решила за брата.

– Мы зовем его Робиком, Ваша светлость.

– У вас красивые имена, – я решила не ругать детей. Думаю, им и без меня достанется. Особенно за то, что воспользовались тайным ходом. Потому что охрана на дверях вряд ли их пропустила бы. – Я леди Анастейзи, и ко мне можно обращаться именно так. С моим сыном вы уже познакомились, но боюсь, поиграть с вами он не сможет. А когда Илиас подрастет, уже вам будет неинтересно с ним.

Дети переглянулись, эта мысль им явно в голову не приходила.

– Интена, все хорошо? – обратилась к няне.

– Да, Ваша светлость. Маленькие господа нас немного напугали, но Его светлость не разбудили. Полагаю, еще час Его светлость будет спать.

– Хорошо, – я кивнула няне с Люси и ухватилась за ладошку девочки, а вторую руку протянула мальчику. – Ведите меня в свои покои, и выйдем мы через дверь, договорились?

Вряд ли Геварского порадует, если дети каждому встречному будут показывать тайные ходы его дома.

– Да, леди Анастейзи, – прежде, чем взять меня за руку, Робик повернулся к моим служанкам. – Простите нас за то, что напугали вас. Мы просто очень хотели посмотреть на Его светлость.

Я едва сдержала хохот – так смешно и в то же время серьезно это прозвучало.

Конечно, при виде нас охрана на дверях выпучила глаза, но никто не позволил себе повысить голоса или потребовать ответа. Но один из них – явно старший – тяжело вздохнул и чуть ли не закатил глаза к потолку. Похоже, детки не впервые так развлекались.

– Ваши покои, – напомнила детям, но так, чтобы и другие слышали. – Ведите.

Блуждали мы не так чтобы очень долго, но выйдя на этаж, предназначенный детям, увидели, какой переполох устроил их побег. Люди бегали по коридору, то и дело заглядывая в двери и громко зовя маленьких господ.

– Леди! Лорд! – увидев нас, воскликнула одна из служанок.

Все тут же кинулись к нам.

– Ваша светлость!

– Благодарим, Ваша светлость!

Я улыбалась, отделываясь вежливыми фразами. И была совсем не готова к тому, что Мелли, уже попрощавшись со мной и даже обняв на прощание, вдруг вырвется из хватки няни и помчится обратно, заставив меня присесть.

– Вам нужно взять Его светлость с собой, – жарко зашептала она в мое ухо. – Мы потому и пришли! Не хотели, чтобы он сам сбежал и потерялся. Родничок его зовет, и Вас зовет. Мы чувствуем.

Я чмокнула девочку в щеку и отпустила.

Надо же! Я бы не сказала по виду Илиаса, что он что-то чувствовал. Спал малыш совершенно безмятежно.

Но вернувшись к гостевым комнатам, поняла, что дети оказались правы. Недовольный крик Илюши раздавался по всему этажу. Я поспешила к сыну. Ну раз Священной Росе нужны мы оба, значит, вместе и придем. С местной магией сложно спорить. Да и ни к чему, вряд ли нам грозит что-то нехорошее.

***

Пока я вместе с сыном на руках блуждала по чудесному саду, думала о многом. Например, о том, что дружить с семьей Геварских точно буду. Как и вести дела с главой семьи. А там и к детям присмотреться стоило.

Оба непростые. Жаль, конечно, что такие взрослые, могли бы стать хорошими друзьями Илюше. Но он слишком мал для них. Пока, во всяком случае. Это уже в более зрелом возрасте границы смываются, и восемь лет разницы не становятся помехой.

Интересные детки, и точно одарены магией. Наверное, таким же даром, какой позволил стать хранителем их отцу. Полагаю, что оба – не только Робик, но и Мелли – будут его преемниками.

Любопытно, какая у них магия? Я так этого и не поняла. Во всяком случае, те десять даров, что мне были известны, совершенно не подходили. Я бы сказала, что Геварский – это справедливость и совесть земли, на которой он живет. Словно в нем есть те самые весы правосудия, не дающие ему оступиться и наказать невиновного, а виновного, наоборот, упустить. Но такого в классификации даров не было...

– Кар! – раздался недовольный, словно поторапливающий голос ворона. – Кар!

Он явно звал за собой. Впрочем, мы шли (а кто-то и летел) в одну сторону и, кажется, за одним и тем же...

Забавно, Священная Роса позвала нас троих одновременно. Интересно, что ей нужно от морфа, который находится в такой страшной ситуации? Впрочем, что от меня нужно маленькому источнику – тоже большой вопрос. Как и от Илиаса, который самостоятельно может разве что дышать.

Сынок не спал, но и не капризничал. Кушать не просил. Просто лежал на моих руках и посапывал, иногда подрыгивая ручками и ножками, словно сам собирался бежать.

К источнику я вышла неожиданно для себя. Думала, впереди еще будет тропинка, но деревья будто расступились, позволяя увидеть местное чудо. Я даже не сразу смогла сообразить, что это. То ли пруд, то ли заводь (но в центре города. Да и от местных об озере, находящемся в самом Придорожье, я не слышала).

В итоге пришла к выводу, что все-таки пруд с естественным ключом, но довольно большой и очень красивый. Уж не знаю, как лэдору удалось, но сам пруд был разделен на несколько локаций, будто море со своими островками-ступенями, ведущими к середине пруда, только гораздо меньших масштабов. А в середине совершенно точно было что-то мягко светящееся, может, какая-то статуя, пока разглядеть не получилось.

Благоухали цветы, их нежный аромат щекотал ноздри и дарил умиротворение, высокая зеленая трава мягко стелилась под ногами, не путаясь и не пытаясь зацепиться за подол платья. На секунду мягкое свечение, шедшее из центра пруда, полыхнуло яркой вспышкой, а у меня в груди потеплело, и желание поскорее добраться до этого света стало куда сильнее.

Однако осторожности я не потеряла и очертя голову в воду не полезла.

Не сразу я рассмотрела, что к тем самым островкам и центру с магическим светом ведут кочки, довольно устойчивые.

Последнее поняла после того, как ворон, в очередной раз каркнув, уселся на одну из них и взмахнул крыльями, явно приглашая.

Раздумывала недолго. Нет, у меня с головой было все в порядке, и с ребенком на руках я бы вряд ли сунулась на эти кочки. Однако, благодаря интуиции, была твердо уверена, что со мной и моим сыном ничего не случится. Да и наша магия, как по команде, проявила себя зеленой нитью.

Я отчетливо видела нашу связь с сыном. Наши нити сплелись в одну, которая мягко мигала зеленоватым светом на пару тонов светлее основного цвета и отчетливо тянулась к «срединному фонарику» пруда.

По кочкам ступалось осторожно, но легко, что было довольно странно, учитывая, что на мне пышное платье с длинным подолом, довольно тяжелое из-за обилия юбок, а я держу на руках Илиаса и нормально поднять этот подол не могу. Мне будто сама земля помогала, не позволяя ни пошатнуться, ни тем более оступиться.

Я не до конца понимала, что должна буду делать, достигнув середины и источника света. Думала, первым будет ворон, он и покажет. Но тот кружил над моей головой и не делал попытки меня опередить...

– Вот и все, – выдохнула я, достигнув самого большого по размеру островка (где-то полтора метра в длину и полтора в ширину), дальше идти было некуда, только поворачивать обратно. – И что дальше?

Огляделась, поняла, что ответа не будет и, решившись, села. Этот клочок земли буквально посередине огромного пруда был достаточно устойчив, меня совершенно не шатало. Однако что делать дальше, я совершенно не понимала.

Я просто сидела и глядела на яркий, но не ослепляющий свет, что исходил от непонятной конструкции (чем-то похожей на гигантскую перевернутую раковину на возвышении) из растений, земли и явно магии. А еще совершенно точно из нее бил тот самый ключ, и вода медленно капала на поверхность пруда. При этом у меня совершенно не возникало желания коснуться этой воды, я хотела на нее просто смотреть. Этим и занялась...

А вот ворон...

– Кар! – почтительно, как мне показалось, воскликнул он и уверенно уселся на самый край островка, как раз туда, откуда до волшебной воды буквально клюв протяни. – Кар!

А затем сделал то, от чего я чуть не заорала, рефлекторно прижав сына сильнее к груди, но при этом подалась вперед, попытавшись схватить свободной рукой за хвост ворона.

Эта идиотская птица нырнула! Вот взяла – и солдатиком спрыгнула с островка! А мои пальцы поймали пустоту.

Замечательно! Меня привели к роднику смотреть, как тут самоубиваются?!

Нырять за вороном я не собиралась. Нашли дуру. Я что, должна бросить сына и в платье кидаться в пруд, который совершенно точно очень глубокий?

Нет уж... на такие подвиги я неспособна. Тем более, птица сама прыгнула. Жалко, конечно, и даже страшно за ворона, и опять же радрак этот на шее...

То ли действительно сам прыгнул (а если сам, значит, знал, что делал), то ли его вынудил радрак... В любом случае, бросать сына и нырять на поиски ворона я не стану.

Я грызла себя секунд двадцать, не больше, когда раздался всплеск, и из воды выпрыгнула черная рыба (приличных размеров!) и тут же снова ушла под воду, обдав снопом брызг...

Морф?

Но разве он и в рыб может? Это же не млекопитающее и не птица...

Дар метаморфизма разделялся на три вида. Учитывая, что наш спаситель обращался в птиц и животных, то второй и третий вид ему должны быть недоступны. Однако теперь у меня появились сомнения в этом (как в недоступности, так и в том, что с дарами все так однозначно, как мне было рассказано).

Я уставилась перед собой, надеясь, что рыба выпрыгнет еще. Очень хотелось понять, ошиблась я в своих предположениях или нет.

Когда рыба показалась из воды в третий раз, я таки разглядела на ее теле украшение. И выдохнула с облегчением. Точно морф... Судя по всему, разум остался при нем, и радрак не смог взять верх. Но можно же было не пугать?

И все же почему этот морф обладал двумя направленностями дара? Почему принцесса уверенно говорила о том, что объединить в себе не то что все направления, а даже два невозможно?

Однако вот оно – исключение из правил! Прямо передо мной...

Минут десять я наблюдала за тем, как резвится рыба, то ныряя, то выпрыгивая на большую высоту. Даже мельком подумала: может, он хочет превратиться обратно в ворона, но не успевает?

И оказалась неправа. Потому что в очередной раз вынырнув, тот плюхнулся на островок у моих ног и тут же сменил ипостась. Причем я разглядела только черное облако, окутавшее рыбу, а потом бац – и в колени мне тычется мокрый нос...

На островке вдруг стало тесно. Даже очень тесно. А мокрый волчара, одарив меня ехидным взглядом, взял и отряхнулся!

Зараза! Шерсть-то у него оказалась мокрой, и в меня полетели брызги.

– Ррр...

– Чего ты на меня скалишься? – я подобралась. – Мало того, что напугал, а потом обрызгал, теперь еще и зубы свои демонстрируешь?

– Ррры!

Волк ухватился за подол зубами и потянул на себя. Кажется, меня тоже желали искупать.

– Стоп! Отпусти! Я не собираюсь нырять в платье. Я точно пойду ко дну, отпусти! У меня есть другая идея.

Вообще, о том, чтобы присоединиться к рыбе, мысль у меня мелькала. Но опять же платье, которое намокнет и явно не даст ногам двигаться, а у меня таких талантов, как у морфа не имеется... Да и Илиас...

– Прекрати! – снова потребовала я, когда волк не угомонился. – Ты моей смерти хочешь?

Магия магией, но и головой думать надо!

Знала бы, что придется купаться, прихватила бы купальник.

Впрочем, что такое купальник, тут никто и знать не знает. В платьях плавают.

– Фррр!

– Спокойно! Я и сама хочу прикоснуться к воде.

Волк посмотрел на меня своими глазищами и наконец выплюнул юбку, а в следующий миг вновь сиганул в пруд.

Спасибо и на этом, хоть раздеться получится. Нас двоих слишком много на этом островке.

Ладно, не полностью раздеться, мягкие туфли да чулки снять, а заодно юбку задрать и подвязать.

Я уложила Илиаса рядом и приступила к задуманному. Поплавать у меня точно не выйдет, но ножки намочить, да на Илюшку побрызгать – вполне. Тем более что сынок неосознанно тянулся к воде.

Когда я закончила и примостилась с краю, опустив ноги в воду и уложив голенького Илюшку на колени, случилось три вещи.

Первая: и меня, и Илиаса окутал ровный белый свет, к которому устремились наши с сыном зеленые нити.

Вторая: вода забурлила, словно там был какой-то нагревательный элемент.

И третье: меня с силой толкнули в спину! Я не успела испугаться, успела только сына схватить – и ухнула с головой в пруд.

Волк – зараза! Выплыву – придушу!

На какой-то миг меня оглушило, в ушах зашумело, а горло почему-то обожгло... Я быстро шла на дно. Еще бы, одежда отяжелела так, что служила отличным якорем! Я пыталась сделать рывок вверх, хотя с сыном на руках это было сложно.

Нет уж, вот так бездарно я не погибну. Ни за что!

Удивительно, но глаза не щипало, и я вполне нормально видела в воде.

И тут меня бортанула рыба. Черная! С силой пихнула, явно пытаясь вытолкнуть из моих рук Илюшу.

Шок? Какое там! Я разозлилась и, сама того не осознавая, сделала вдох. Тут же нахлебавшись воды, но при этом четко поняв одно – я могу дышать под водой!

Этого мига моей растерянности хватило морфу, чтобы еще раз меня ударить и выпихнуть из рук Илюшу. Мой мальчик, вопреки логике, не пошел ко дну и не начал всплывать вверх. Он просто дрыгал ножками и ручками и явно тоже мог дышать (как только ума хватило рот не открывать). Рыба кружилась вокруг него. Может, именно из-за морфа и не шел Илиас ко дну.

Я же коснулась босыми ступнями дна и тут же взмахнула руками, стремясь оказаться рядом с сыном. Увы, платье мне этого сделать не позволило. Моих усилий не хватило.

И я разозлилась. А вместе со злостью из меня уже не нить потянулась, нет. Магия шарахнула из меня во все стороны! Впрочем, это не помешало мне увидеть то, что и вокруг сына собирается магия. Явно не моя, и явно не его.

Так, Настя, успокаивайся. Ты каким-то чудом дышишь, несмотря на то, что не превратилась в рыбу. Твой сын тоже умирать не собирается. Нужно откинуть все рациональное и довериться магии! В очередной раз.

Наверное, ровно с этой мыслью исчезло сопротивление, и я, наконец, смогла оттолкнуться от дна и сделать несколько рывков навстречу Илюше. В момент, когда мои руки коснулись сына, я успокоилась окончательно.

Успокоилась и позволила себе расслабиться. Морф, заметив это, теперь не пытался меня коснуться, он стал кружить вокруг меня так же, как до этого плавал вокруг сына.

В какой-то миг я вдруг поняла, что эта рыбина больше не плывет, а буквально улеглась на мои плечи, прижавшись всем телом ко мне. И тут меня ослепило ярким белоснежным светом, заставляя зажмуриться, чтобы в следующий момент вдруг понять, что никакого пруда нет! Есть только белое марево, в котором мы то ли висим, то ли плывем!

И что дальше?!