Глава 22

Голова откровенно пухла от обилия информации. Я смотрела в окно кареты и тихо вздыхала. Мы отъезжали от последней из моих деревень. Предстояло примерно сорок минут езды до дома, который принадлежал прежнему хозяину этих земель.

Вообще, правильнее будет сказать – прежним хозяевам. Они менялись как перчатки, пока король не бросил попытки заселить территорию своими людьми.

По словам Севрима это происходило постоянно. Земля гнала неугодных. Его слова подтверждали и старосты остальных деревень, с которыми я общалась по приезду в них.

К слову, на каждую из двух оставшихся деревень я потратила по два часа в противовес Адузовцам, в которых пробыла не меньше шести. Отчего, считай, и въезжала сейчас, уже в ночи, на территорию поместья.

Нет, изначально я думала о том, чтобы переночевать в одной из деревень. Все же я хорошо представляла, что творится в доме, который находился под присмотром Муранки, самой ближней к нему деревни (учитывая катастрофическую нехватку рабочих рук). Он был запущен. И прежде, чем в него вселяться, его как минимум следовало отдраить и привести в порядок.

Однако внутреннее чутье гнало меня вперед. Словно после того, как мне открылась если не вся тайна герцогства, то хотя бы приоткрылась ее завеса, земля желала личного рандеву со мной в своем сосредоточии.

Мои мысли по поводу расположения поместья и деревень оказались в корне неверными. Грубо говоря, поместье – Дом Хозяев, как его называли местные – находилось в самом центре пожалованных мне королем земель. Не на отшибе, как следовало согласно картам, изученным в замке мужа, а именно в середине, в сердце Священной Земли.

Вообще, я четко уяснила: карты короля здесь совершенно не помощники. И, полагаю, у соседнего государства, также неверные данные. Ни об истинном размере моих земель, ни о том, где и что на самом деле находится. Разве что касательно деревень сомнений не было. Вот тут совпадение было стопроцентным.

Меня гнало не только чутье, но и магия. В последнем вообще сомнений не было. Зеленая нить, соединяющая меня с сыном, ярко проявилась еще во время длительного разговора со старостой. В тот момент, когда Интена внесла Илью, орущего так, словно ему сделали больно, и вмиг успокоившегося, оказавшись в моих руках. Проявилась – и пропадать не собиралась, наоборот, чем ближе я была к Дому Хозяев, тем ярче пульсировала.

Собственно, и сейчас Илюшка спал на моих руках. Даже в корзину уложить я его не могла – просыпался моментально и закатывал такую истерику, что проще было согласиться с его желанием. Также ему не нравились мои долгие остановки на одном месте. Сын тоже стал в своем роде индикатором того, что я не должна задерживаться, а обязана продолжить свой путь.

Поэтому я приказала двигаться дальше, сознавая, что у нас имелось все, чтобы разбить шатры и переночевать на улице.

Еще одну ночь вне дома я вполне переживу, как и мои люди.

Но вернемся к дивному и одновременно дикому рассказу старосты о Священной Земле, а заодно и сказке Тирхана, который просвещал меня уже на пути в Глиняшки.

Первой мыслью после слов учителя о том, что я Хозяйка, было: мне достался тот самый лес, о котором вещала нанятая мной учительница. Однако я ошибалась. Тут оказалось все гораздо масштабнее, чем просто лес со Священным Источником. Глобальнее...

Сказка о Священной Земле была легендой, местами страшной, местами чарующей. И являлась причиной того, что обладать этими землями мечтали все.

Когда-то давно за нее шли кровавые бои, когда-то давно именно здесь случилось самое страшное.

Да-да, именно тут был казнен тот самый король Рохан из рода Амбралия, а также его свита.

Еще одной идеей фикс этого человека было обладание Колыбелью Священной Пары, как еще называли Священную Землю.

Впрочем, в легенде, передаваемой из уст в уста (Тирхан утверждал, что записей нет, а сам он об этом слышал еще от своей нянюшки и считал выдумкой, потому что никакого подтверждения в летописях найти не смог. Зато, окрыленный этой легендой, выспрашивал о ней у населения пожилого возраста и смог собрать несколько вариантов), чаще фигурировала именно Колыбель Священной Пары.

Почему Колыбель? Потому что именно здесь был рожден ребенок богов. Но вот куда этот ребенок делся, в преданиях не сохранилось.

Были некоторые предположения, но в их достоверности Тирхан не ручался.

Первое – что дитя Священной Пары отказалось от своей силы и бессмертия, разделив их со всеми людьми Рамирана (и заодно упросило своих родителей поддержать его в этом и дать по капле и своих сил).

В частности это произошло потому, что сын Священной Пары полюбил смертную, которую сделать такой же, каким был сам – не мог. Поэтому продлил ее жизнь с помощью своей магии (ну и попутно всем остальным раздал), а заодно одарил ее и властью над Колыбелью – самым защищенным местом мира.

Спустя какое-то время, хоть и долгое, конечно, он и его возлюбленная отправились в вечность (умерли). А Священная Пара больше не пожелала заводить детей.

Отсюда вытекало еще одно соображение: что хозяевами Священной Земли становились те люди, в которых текла хоть капля крови той самой первой Хозяйки.

Второе предположение было о том, что ребенок Священной Пары создал свой собственный мир и покинул этот, также одарив частью своей силы человека, которого считал самым достойным (и тоже подарив Колыбель). А тот в свою очередь передал дар уже своим детям.

В любом случае, совершенно точно ясно только одно – эти земли можно назвать разумными. Либо разум имеет то, что защищает эти территории от посягательств людей с плохими намерениями. И вот это мне еще предстоит выяснить, так сказать, прояснить момент – то ли тут дух какой обитает, то ли реально саму землю одушевили.

Однако имелись и существенные вопросы к этой разумной земле или духу. Почему шла вырубка лесов? Во второй деревне пара оставшихся мужиков действительно рубила деревья. А на вопрос «куда?» дать толкового ответа они не смогли.

Почему неоднократная кампания по агитации людей покинуть территории (в разное время!) допускалась ею? Почему земля не препятствовала наущениям пришлых? Ведь все, кто исконно жил здесь, видели реальную картину.

Если эта самая земля столько времени успешно скрывала свой потенциал, подсовывая всем обратную картину (а это уже доказано: все, кто приезжал сюда, видел каменистую почву, чахлые леса и отсутствие перспектив), то почему она позволила своим людям, которые на ней жили, поддаваться на речи пришлых и идти за ними? При этом полностью стирая их память о настоящем положении дел.

А ведь проблемы с их памятью, по словам Севрима – это именно работа Священной Земли. Ушел с намерением получить лучшую долю? Больше не вернешься. Никогда. Потому что попросту забудешь о том, что у тебя была другая жизнь, и даже детей забудешь.

Судя по всему, забывал человек постепенно. Начинал, как только за границу земель выходил, и до тех пор, пока из памяти полностью не стиралось, что вырос он в другом месте.

Жестоко.

Не только Севрим видел, как богата земля. Это видели все, кто родился и жил здесь. Все. И пользовались этим. Староста рассказал, что раньше деревенские жили отлично. Растили своих детей, иногда принимали пришлых, и те осваивались здесь. Но было то давно...

Очень давно. Ведь сейчас на всей Священной Земле оставалось всего три деревни с общим количеством жителей человек сто-сто двадцать, среди которых было много пожилых и малолетних детей. То есть рабочих рук по факту не было.

Почему люди худы? Потому что запасов на зиму, кроме ягод, грибов и кое-какой дичи, в достаточном количестве сделать невозможно. Много ли наохотят старики и малочисленные юные девушки и парни (к слову, последних насчиталось аж семеро на три деревни)?

Все ждали весны. Умереть с голоду не умерли, но и жирка нарастить не смогли. Однако люди не отчаивались, зная, что с весной все образуется, начнут появляться ягоды, выбежит из нор зверье, а там и овощи на огородах пойдут.

В общем, складывалась следующая картинка: многие годы кто-то уводил жителей Священной Земли за ее пределы. Намеренно. Причем главным образом тех, кто мог работать, был молод и полон сил. И земля это делать позволяла, сумев при этом сохранить свою главную тайну.

Впрочем, складывалось впечатление, что ей это не так хорошо удавалось, раз она резво всем память стирала. Но до моего приезда у всех посланников короля даже мысли не возникало, что эта территория пригодна для жизни.

Я же пока пыталась принять тот факт, что у моего нового места жительства есть свое мнение о тех, кто здесь живет. И то, что она позволила мне и моему окружению увидеть реальную картину, обнадеживало.

А ведь еще должны были вернуться те, кто отсюда ушел (часть ушедших вернула я, но оставались и те, кто уходил много раньше), ведь староста божился, что с приходом Хозяйки им будет дарован еще один шанс. Потому что земля понимает, что мне нужны помощники... А значит, они придут, где бы ни находились, вспомнят себя и тех, кого оставили, и придут на зов.

Правда, кто его знает, что эта земля потребует взамен от меня?

– Прибыли, – прошептал Тирхан, касаясь моей руки и выдергивая меня из задумчивого состояния. – Анастейзи, голубушка, мы на месте.

Голубушкой меня учитель стал звать совсем недавно, буквально после отъезда из Адузовцов. Мне нравилась мягкость его тона и желание поддержать.

– Хорошо, – ответила я и поудобнее перехватила сына.

Если честно, руки уже нещадно устали, но своя ноша, как говорится, не тянет. Я даже не стала пытаться передать сына няне. Он, словно почуяв, что я собираюсь выходить из кареты, завозился, закряхтел и явно ждал момента, чтобы возмутиться.

Повода я не дала. Хотя пришлось очень поднапрячься, чтобы спуститься с ним на землю.

Справилась. С помощью мужчин, конечно, но справилась.

Благодаря факелам, зажженным охраной, я смогла увидеть дом, в котором нам предстояло жить в обозримом будущем. Ну что сказать...

Монументальный и заброшенный. Уж не знаю, как за ним приглядывали, но факт оставался фактом – заброшенный... И пусть мне не все было видно, потому что мы остановились на приличном расстоянии (все правильно, бессмысленно ставить шатры у самого дома, там травы меньше, а голой земли больше), но того, что я увидела, хватало.

Работы – непочатый край. Чую, несколько дней мои люди точно проведут на улице. Для всех сразу подготовить комнаты не удастся. Никак.

– Красивый дом, – выдохнул рядом со мной Тирхан. – Но требует хозяйской руки...

Требует, не поспоришь.

Откровенно говоря, я бы не удивилась, обнаружив не крепкие стены то ли светло-серого, то ли грязно-белого цвета, а руины.

Дом был каменный, и это не очень меня радовало (камень всегда холодный). Потому что вряд ли здесь такое же централизованное отопление, как на моей родине, и явно не настолько хорошо устроена система обогрева, как в замке мужа. И с этим тоже придется разбираться.

Аррияш отдавал приказы солдатам и мужикам, вызвавшимся нас проводить и помочь «расквартироваться». Сироты сбились в кучку возле меня и тоже глядели на новый дом. Что примечательно, все молчали.

На самом деле дети безумно устали. Если поначалу они воспринимали дорогу как чудесное путешествие и удивительное приключение, то к концу нашего пути все отчаянно мечтали, чтобы этот путь поскорее закончился. Многим хотелось уже за стены, на кровать, на пусть даже жесткий, но матрас. Да многие и на мешок, набитый соломой, были согласны, что уж там...

К слову, о кроватях: завтра перво-наперво нужно будет проверить спальные места в доме (что-то мне подсказывает, что сохраненный мной лес пойдет на их изготовление), а заодно и перетрясти всю мебель, что там есть (если она вообще есть).

Я встретилась взглядом с Аррияшем и указала тому на детей, призывая его задействовать сирот в помощь солдатам. За работой для них время пролетит мгновенно, а там не останется ни желания, ни сил для проказ, и спать они не лягут, а рухнут, как миленькие.

Улыбнулась, глядя, как старшие мальчишки с энтузиазмом отправились помогать распрягать наших лошадей, а девочки вместе с местными мужиками и парой солдат пошли к колодцу, чтобы набрать воды. Вряд ли кто им ведра даст, но подержать факелы – вполне. Вот и славно, все при деле.

В этот момент мне показалось, что кто-то позвал меня.

Я напряглась и прислушалась, но кроме переговоров мужчин и женщин, а также посвистывания ветра ничего не услышала. Выдохнула, но тут же снова напряглась.

Был зов! Такой... едва слышный, но от которого прямо мурашки побежали. Будто ветерок ласково по телу прошелся, подгоняя куда-то...

И отчего у меня ощущение, будто мы все же не туда приехали?

– Ваша светлость, – позвал меня учитель и тихо спросил: – Что не так?

– Не знаю, – ответила честно и переступила с ноги на ногу.

Действительно не знаю, потому что если у меня начались галлюцинации, это уже тревожный звоночек. Но если дело в магии, то распространяться пока об этом не стоит. Раз слышу я одна, значит, только я и нужна.

В этот момент Илюша окончательно проснулся и на все окрестности дал об этом знать. Завелся, как самая настоящая сирена. Я вздохнула и, покачивая сына, пошла обратно к карете. Шатер при всем моем желании поставить еще не успели. А чадушко могло потребовать не только смену пеленок, но и поесть.

И все же отчего меня так тянуло куда-то за дом?

***

Я сидела у «постового» костра среди нескольких бодрствующих солдат и видела, что этим фактом не очень доволен Аррияш. Еще бы! Все давно расползлись по шатрам (и поели, и чаю напились, и даже полотенцами обтерлись, да и в кустики неоднократно сбегали), большинство уже спит и видит десятый сон, одна герцогиня мается. То уйдет к себе, то вернется.

На самом деле я его хорошо понимала. Он меня охраняет, свиту мою. А я хожу, брожу привидением по условно спокойному участку и никак не могу найти себе места. Еще и ребенка с собой таскаю (тут уж без вариантов. Илюша без меня резво включал сирену, даже если успевал заснуть).

Нет, вслух мне капитан ничего не высказал, но иногда слов и не нужно, достаточно взгляда.

Я действительно пыталась поспать после всех дневных треволнений. Однако не получалось ни уснуть, ни просто полежать. Меня поднимало раз за разом.

И, откровенно говоря, если бы я знала, куда мне идти, то не блуждала бы от костра до шатра и обратно, а уже пошла бы и надавала по шее тому источнику магии, который меня будоражил, не давая отдохнуть. Если поначалу мне хотелось за дом, то постепенно это чувство ушло, сменившись неясным ощущением. Не тревоги, нет. Легким каким-то волнением и предвкушением, не дающим утратить бодрость.

Надежно укрытая теплой шалью, я смотрела на тлеющие угольки и думала о сиротах, которые стали моими воспитанниками. За время дороги я выучила имена каждого, запомнила, кто как выглядит, и отметила для себя безусловных лидеров и тех, кто ими может стать в будущем.

Дети – удивительные существа. Им гораздо легче далась дорога и смена места жительства. Причем всем детям, не только моим воспитанникам. Взрослые пока ко всему относились настороженно. Без сомнений, все они доказали мне свою преданность и никаких диверсий не предвиделось, но это общее чувство тревоги за свою судьбу буквально висело в воздухе. Радовало лишь то, что никто из них не боялся работы, которой тут был непочатый край. Этим и спасемся.

В смысле – работа сближает.

– Ваша светлость, холодает, – произнес Аррияш, давно обосновавшийся рядом со мной. – В предрассветные часы всегда холоднее. Вы бы вернулись в шатер, негоже болеть Вам и Его светлости.

– До рассвета еще далеко, – мягко ответила ему (заботился ведь).

На самом деле ночь еще не заканчивалась. До того мига, когда начнет рассеиваться темнота, было еще как минимум часа полтора.

– Вас что-то тревожит? – зашел с другой стороны капитан.

– Аррияш, это моя земля. Мне здесь ничего не грозит, – спокойно произнесла уже не единожды сказанное мной за эту ночь. Я, и правда, в это верила, чувствовала. – Ничего страшного точно не предвещается.

– Но Вы не находите себе места. Ваши служанки тоже не спят...

Ах, вот оно что! Кто-то беспокоится еще и о даме своего сердца.

Я улыбнулась. Интересно, когда эта парочка (Интена и Аррияш) созреет до брачных уз?

– Полагаю, мои служанки добросовестно выполняют свою работу, как и ты. Приказа не спать от меня не поступало.

Все так. Люси и Интена, наблюдавшие за моей маетой, тоже решили бодрствовать, однако ко мне не лезли, сидели в шатре, а когда я возвращалась внутрь то для кормления Илюши, то просто погреться – были на подхвате. Пока я не напомнила им, что завтра мне обе нужны бодрствующими, а не сонными, ибо дел было – непочатый край.

В итоге они решили спать по очереди. Сейчас, видимо, спала Люси, а Интена наблюдала.

– Ваш гость вернулся, – вдруг сказал Аррияш, тон его сменился, стал настороженным.

Неудивительно. К морфу тут многие относились именно так, несмотря на его помощь. А все из-за радрака, который по-прежнему был на его шее. Это мне никакого вреда радрак не приносил, а вот от остальных моих людей уже сам морф шарахался. Видимо, знал, что такая уникальная здесь только я.

К слову, ворон покинул нас на подступах к дому и вернулся лишь сейчас, причем принял обличие волка.

Черный нос уткнулся в мои колени. Волк что-то неслышно проворчал, а потом недвусмысленно потянулся к ребенку на моих руках.

– Что? – спросила его. – Я не отдам тебе сына.

– Рр-ры...

Волк вильнул хвостом, плавно развернулся в сторону шатра и сделал несколько шагов, а затем остановился. То ли вежливо приглашая за собой, то ли настаивая следовать за ним...

– Рры?

– Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой? – вздохнув, спросила я.

И тут меня накрыло. Хорошо, что я не успела встать и еще сидела, потому что точно не смогла бы удержаться на ногах.

Меня пробило такой волной дрожи, что я опешила. Было такое чувство, что я встала под колонку, и кто-то на максимум включил звук. Определить, откуда шли эти вибрации, я не могла. Чудилось, что буквально отовсюду: от земли, из воздуха...

– Рры... – в колени снова ткнулся черный нос, возвращая меня к реальности.

Пока я открывала глаза, которые зажмурила после волны этой дрожи, волк успел ухватиться за мою юбку и осторожно потянуть на себя.

– Ваша светлость, Вам морф дело советует, идите почивать, – Аррияш, видимо, решил, что я передумала идти в шатер, поэтому вмешался и озвучил предложение волка.

Я же усмехнулась. Кажется, я поняла, чего от меня хочет и волк, и эта земля.

– Один вопрос, – усмехнулась я, глядя в темные глаза волка. – А ты уверен, что справишься? Илюша молчать не станет.

– Ррры!

Медленно, все еще ожидая очередной волны дрожи (а вдруг? Но не случилось), я поднялась и неспешно пошла в шатер. Там действительно не спала Интена, которая встретила меня со вздохом облегчения. Волку же досталась улыбка.

Я снова усмехнулась. Если я должна идти куда-то без сына, значит, он должен остаться здесь, но как это исполнить, если Илюша без меня начинает кричать?

Но меня ждал сюрприз. Стоило волку свернуться кольцом вокруг ребенка, как начавший хныкать Илья успокоился и снова заснул.

Мне же не дали времени для осознания случившегося, очередная волна накрыла так, что я все-таки упала, мягко, не навредив себе, зато четко поняв, в каком направлении должна идти... И, кажется, поняла, почему меня перестали звать до этого. Из-за Илюши...

Там, куда меня зовут, младенцу не место. А вот хорошо это или плохо?

Спустя часа полтора, пережив одну ссору и массу впечатлений, я могла дать однозначный ответ на этот вопрос. Илюше пока сюда приходить не стоило. К месту силы духа приходят осознанно, даже если и ведомы магией.

Я вздохнула, подложила под голову руку и посмотрела на небо. Рассвет, еще видны затухающие звезды, но при этом небосвод уже не кажется бездонной черной ямой, его пробивают светлые полосы, а где-то вдалеке собираются ярко-алые росчерки. Красиво, чарующе...

Пока я любовалась, мне по плечу прилетело ветром, а перед лицом, закрывая обзор на небо, появилось прошлогоднее сморщенное яблочко.

– Спасибо, мне не хочется, – вежливо отказалась я, за что тут же получила очередную порцию ветра по руке и ногам, да еще яблоком мне чуть ли не сопли вытерли (и пусть их нет, приятного мало).

Пришлось сдаться и взять яблоко.

М-да... Ну что сказать... Дух здесь был. Своенравный, старый (раз в десять старше меня, если не больше), сварливый, но при этом жадный до жизни.

Он слишком долго ждал меня. Так долго, что при моем появлении встретил не радостью, а такой оплеухой, что я минут пять в себя приходила. И тотчас же показал мне сына, успокоив, что ему по нашей связи не ударило (пусть мутно, как будто через толстое цветное стекло, но я видела и спящего Илюшку, и волка, положившего морду прямо впритык к его ножкам).

Однако обо всем по порядку.

Аррияш моего очередного выхода из шатра не оценил и попытался остановить. Ровно до той поры, пока моя магия не вышла из-под контроля и не придала ему ускорения в противоположную от меня сторону.

Честно скажу, я подобного эффекта не желала. Но на него даже мой приказ не подействовал, пришлось спустить магию (хотелось припугнуть, но вышло иначе).

Аргументы капитана были простыми: он должен меня охранять. А тут, простите, территории неисследованные, и морфа в качестве защитника рядом нет. Как же можно меня одну отпускать? Лес кругом, зверье непуганое...

И ничего, что до того леса еще идти и идти. Территория все же была обжитой. Неухоженной – да, но обширной и населенной...

Напоминания о том, что морф остается в шатре, а не идет со мной, в возражениях Аррияша звучали очень часто. Что, скорее всего, и взбесило меня гораздо сильнее, чем невыполнение моего приказа.

Нет, я нисколько не уменьшала роль этого существа в нашей жизни (считай, и жизни могло не быть, если бы не встреча с морфом). Однако перекладывать на него ответственность за меня было верхом идиотизма.

Он мне не муж, не брат и не отец. То, что морф в прошлом шишка важная и властная, неоспоримо, раз Аррияш уже сейчас готов его слушаться и выполнять приказы, но ко мне это не относится. Я могу прислушаться, взять во внимание, но не слепо подчиняться. Пусть и тому, кто меня однажды спас.

Взаимопомощь. Не более. Ему отлично удается роль няньки, а у меня получается его и кормить, и подлечивать. Взаиморасчет.

Полагаю, моя магия Аррияшу однозначно дала понять, что хозяйкой, чье слово весомо, остаюсь (да уже и останусь) именно я.

В итоге я настояла на своем и отправилась по дрожащей земле (действительно дрожащей, словно от нетерпения) прямиком за особняк.

Честно скажу, добиралась туда, мысленно кроя свет, на чем он там стоит. Кустов – тьма, сам дом огромный, пока обойдешь – забудешь вообще, куда шел. Тропинок нет, а если и были, то давно заросли, садовые деревья – нестриженые, с ветками-клещами (будто бы монстры из детских страшилок), цепляющимися за волосы и одежду и, конечно, рвущими ткань. Сколько я так бродила – черт знает, но то, что выглядела не лучше, чем если бы меня столкнули в овраг, не сомневалась.

А когда вышла на открытое место (круг примерно метров пяти в диаметре), получила оплеуху.

Сначала (когда вышла, да огляделась) возникла мысль, что это место являлось маленьким островком уединенности в самом центре сада, куда приходили отдыхать, наслаждаться видом, ароматом цветов и плодовых деревьев. Но полученная оплеуха, да и земляная горка, которую я так и не идентифицировала поначалу, показали обратное.

Та самая горка оказалась зело подвижной, в секунды превращаясь в огромную гору (со всем тем, что в этой земле находилось) и за такое же время полностью сливаясь с окружающей поверхностью. Но на этом чудеса не заканчивались.

Позже, естественно, я поняла, что сама горка – это не ожившее и могущественное нечто, а всего лишь вместилище для духа Колыбели, которое он легко мог покидать.

Однако мне хоть и досталось за промедление, но усадили меня по-царски. Целую охапку сухой травы принесло ветром, вот на нее меня и водрузило чужой волей. И пока я пыталась отойти от увиденного (я про Илюшу), мне показали новое кино. Не сказать, чтобы радостное, не сказать, что воодушевляющее, зато честное.

О гибели Колыбели, о ее осквернении, о ее нетерпении вернуть утраченное в свое лоно – свою кровь, свою хозяйку или хозяина, без которых ей худо.

О том, как земля держалась века. И как с каждым годом ее чары слабели. О том, что дух устал звать. Звать и понимать, что его не слышат.

А Стейзи не слышала. Тут я абсолютно уверена. Кровь в ней спала, и проснулась лишь с моим повелением. Моей души в ее теле.

И мне же предлагалось сделать щедрое вложение – окропить своей кровью эту самую горку, принимая власть над Священными Землями, принимая помощь от старого духа, с которым я в итоге должна буду стать единым целым (не в том смысле, что в меня вселятся, а в том, что полностью предоставят всю свою силу в мое распоряжение).

В общем, мне без остатка предлагали себя и свой паршивый характер.

Согласилась ли я сразу? Нет. Какими бы шикарными перспективами ни обладала Колыбель, требовала она в обмен не меньшего. Считай, почти безвылазного нахождения на территории – дольше, чем на два вехимана, я отсюда уехать не смогу (во всяком случае, в ближайший ход). Абсолютной защиты святыни – того места силы, куда я дошла, пройдя заросший сад, и которое оказалось небольшой полянкой в лесу очень далеко от особняка (то есть мне, хоть умри, но пускать сюда корыстных, желающих наживы людей было нельзя). При этом я не должна отказывать тем, кто зайдет за границу моих владений, в помощи: кровом, хлебом, лечением.

Но были несомненные плюсы, которые и перевесили чашу моих сомнений. Уже сейчас дух, хоть и ослабленный, мог блокировать мою связь с сыном так, что тот не тревожился и спокойно спал. То есть ударь по мне кто – на нем это больше не отразится. Даже полученные мной в ходе поиска места силы ссадины от ударов ветками по лицу и телу на Илюше уже не отразились. И это была не моя заслуга, а духа.

Нет, поначалу меня, конечно, это испугало. Любое вмешательство в уже привычный ход вещей пугает. Однако я верила в то, что ни мне, ни Илье этот дух не причинит вреда. Не просто верила. Видела. Чувствовала. Да, меня шлепнули за долгое ожидание и сомнения, но это было, скорее, от отчаяния того, кто просто утратил всякую надежду.

А по сути, я и мои дети (нынешний и будущие) являлись сокровищами для этого духа и этой земли. И бонусов земля могла дать гораздо больше. А сейчас мне и требовался надежный оплот, крепость, в которой я буду чувствовать себя в безопасности.

Я согласилась и щедро полила кровью место, где была та горка. Так щедро, что в итоге меня уже ветром отнесло обратно на травяной стог, и уже там я переживала все прелести чужой силы, которая присосалась ко мне так жадно, словно я была тем самым живительным родником.

Впрочем, им и была.

А потом я наблюдала за тем, как резвился дух, получивший заряд бодрости. Носился он по полянке знатно – трава во все стороны летела, одумался только после того, как стожок подо мной почти рассыпался, и я шмякнулась на голую землю. Не больно, но ощутимо.

Я прикрыла глаза, прислушиваясь к себе. Не знаю, что за яблочко мне принесли (а съесть его пришлось), но я наконец-то перестала ощущать слабость. И попробовала сесть, что вышло очень даже успешно, голова не закружилась, и меня не повело. Значит, можно смело отправляться обратно, тем более что Илюша скоро должен потребовать еды.

На этот раз ветерок ласково прошелся по моим растрепанным волосам, задержался на губах и утянул из руки огрызок.

– Мне пора, хранитель, – сообщила я духу и медленно поднялась, разумно опасаясь делать резкие движения.

Честно, лучше бы молчала, потому что меня таким ураганом снесло и куда-то потащило, что просто ни вздохнуть, ни проморгаться! Мощный поток воздуха закружил аж до тошноты, нахлынувшей стремительно...

Впрочем, носило меня недолго, а выкинуло рядом с особняком. Мягко так приземлило на пятую точку, видимо, чтоб смогла отдышаться и не только...

Посидев минут десять с опущенной к коленям головой, я смогла и отдышаться, и успокоить разбушевавшийся организм.

– Не делай так больше, – хрипло попросила духа, все это время ласковым ветром поглаживающего мою спину. – Не делай или хотя бы предупреждай.

Что ответил дух?

А показал мне сына, который еще не открыл глаза, но уже начал просыпаться. Четко показал, гораздо лучше, чем в первый раз, никакой мути, абсолютно!

Мол, молчи, женщина, и беги кормить чадушко!