Глава 23

– Это уже переходит все границы! – я гневно уставилась на корни огромного дерева, у которых разворачивалась настоящая битва.

С коротким свистом между мной и деревом прошелся ветерок, как бы намекая, что я не права.

– С меня хватит! Я сказала: хватит! – рыкнула на духа, который наконец приобрел хоть и размытые, но различимые черты (этакий джинн, сотканный из слабого тумана). – Ты вытащил меня с поля ради двух дерущихся белок?! Белок!

И, пнув камушек, попавший мне под ногу, раздраженно добавила:

– За перезрелый орех!

Ветер взметнулся, а две дерущиеся белки уставились на меня.

– Хватит! Верни меня обратно! – потребовала я. – Я не стану ни у кого из них отбирать орехи! Пусть сами решают, кто из них делал запасы и чья тут заначка!

Все бы ничего, но в последние полтора месяца дух дергал меня постоянно и отовсюду, даже если я спала и видела десятый сон.

Первый раз, кстати, именно так и произошло. До того дух то ли стеснялся, то ли давал мне привыкнуть, а может, просто наводил порядок в своих владениях (к чему я больше склонялась) и первую неделю меня не трогал. Вот вообще никоим образом. Разве только раз в день перед сном доносил до меня видения цветущих деревьев, распускающихся цветов, даже их аромат. Показывал, как укладываются спать медвежата под боком мамы-медведицы, волчат показывал... Этакое умиротворяющее кино перед тем, как я полностью отдавалась во власть сновидений.

Увы, подобные колыбельные закончились резко и шоком. А поди не удивись, когда ты мирно заснул в теплой постели (к тому времени мне успели не только разгрести герцогские покои на третьем этаже, но и очень уютно их обставить. Спасибо дарам Ее высочества с крестин), а проснулся от того, что тебе, во-первых, холодно, а во-вторых – от ощущения чужого взгляда.

Перед первыми «вернувшимися» я предстала в тонкой сорочке. Зависшая в воздухе прямо на границе своих владений. Не знаю, как бедных селян не хватила кондрашка, я же, проморгавшись и оценив ситуацию, приняла невозмутимый вид и громко вопросила: кто такие и почто нарушают покой моих владений.

В тот момент меня не волновало, что дух поставил меня босыми ногами на ночную прохладную пыльную дорогу. Что мне очень неуютно от ошарашенных взглядов мужиков и женщин (некоторые из них держали на руках младенцев).

А уж от кустов, которые действительно выстроились частоколом и не пропускали никого, и вовсе волосы дыбом встали (я оказалась полностью права в своих предположениях, земля себя защищала).

Я смотрела на пришедших и подмечала их усталость, грязную одежду, измученные лица, окровавленные ступни в подобиях лаптей, сжимающиеся кулаки у некоторых из мужчин... И просто дикую надежду, которая светилась в глазах каждого.

Уже позже я пыталась проанализировать, каким образом в ночной тьме вообще что-либо рассмотрела, но пришла к выводу, что это магические штучки, и успокоилась.

Конечно, мне пришлось всех расквартировать. Не принять тех, кто пришел на Священную Землю за помощью, в надежде снова жить там, где вырос и родился, я не могла. Однако пришлось брать с каждого клятву о намерениях, которая звучала следующим образом и буквально была показана мне духом на «пальцах»: «Я, имярек, клянусь любить и почитать Хозяйку Священной Земли герцогиню Моррисон, слушаться ее и во всем помогать, оберегать землю, чтить ее законы и не нести вреда ни словом, ни делом».

Вообще, судя по мельтешению картинок в голове, сама клятва должна была быть более торжественной, более длинной, но общий ее смысл сводился к моей импровизации. И, простите, стоя пусть и под теплыми струями ветра, принимать такую толпу не то, что неудобно, а изматывающе!

В ту ночь вернулось без малого сорок человек! И это только взрослые!

Впрочем, благодаря такой выходке духа, я смогла по достоинству оценить Севрима – старосту Адузовцов – и его организаторские способности. Именно к нему эту толпу и повела, слава Священной Паре, коротким путем, открытым духом. Как в сказке: вот тропа-дорога уходит вдаль, а как ступишь на нее и пару шагов сделаешь – стоишь уже прямо перед деревней как по волшебству...

Староста уже не спал, явно поднятый духом, встретил меня теплым одеялом, а позже и горячим питьем с медом. И бодро начал командовать пришлыми: кого куда селить, в какие дома, кому срочно по кувшину молока выделить (кормящим женщинам да детям), и всем хлеба да напиться, благо с последними проблем не было.

Та ночь не была единственной. Различие было разве лишь в том, что после моего праведного негодования дух в следующие разы сначала будил меня, давал собраться, брал морфа (которому также мое исчезновение из постели зело не понравилось) в сопровождающие и только тогда переносил на границу земель принимать новых вернувшихся на родину.

В какой-то мере я даже привыкла к этим выдергиванием, зная, что мои люди уже не пугаются этому обстоятельству, не переживала за сына, потому что ему ничто не угрожало. Однако в последние дни дух откровенно барагозил, перемещая меня по сущим пустякам.

– Верни меня обратно. Мне недосуг разнимать двух белок в разгар сбора урожая!

– Пи-пи-пи! – воинственно заявила одна из белок, мимоходом треснув соперницу по морде, вспушила свой хвост, выставив его трубой и явно указав мне направление. – Пи-пи!

Я бы рассмеялась, если бы не то обстоятельство, что у меня там были дети, которые соревновались, помогая мужикам и бабам в сборе урожая. Воодушевленные общей работой, они периодически поглядывали на меня, стоящую между двумя кучами (горищами!) овощей, с очень гордым видом. Не найдя свою Хозяйку взглядом на уже привычном месте, могли расстроиться.

А я подводить ребят не хотела. За это время мы с ними почти срослись, сжились, прикипели друг к другу. Конечно, без подводных камней не обошлось, как и без показного гонора, но... К детскому сердцу ключик хоть и не очень легко подобрать, однако если оставаться по отношению к детям честным, открытым, в меру балующим, то шаг за шагом все получится. С малышней мне было полегче, чем с подростками, но это и неудивительно. Впрочем, я была уверена в том, что однажды мне откроются даже сильно битые жизнью, у которых в душе осталась только кроха надежды, поверят в то, что я не желаю им зла и считаю своей семьей. Разношерстной, но своей.

– Ты вернешь меня? – спросила уже спокойно.

Появившаяся на моем лице улыбка адресовалась не духу, а моим ребятам, таким старательным, живым и энергичным. Нет, тут мне точно делать было нечего. Я нужна своим воспитанникам там!

В ответ взметнулся ветер, раскидал несчастных белок по разным сторонам, а мне в лоб прилетел тот самый орех – я едва успела прикрыться ладонью.

– Ну что ты творишь? – выругалась я, сжимая в руке чужой трофей и злясь, что речь Хранителю Колыбели недоступна.

Учитель предполагал, что как только дух войдет в полную силу, сможет говорить хотя бы мысленно, но пока этого чуда не случилось.

Поэтому я опустилась на траву, прислонилась к дереву, снова наблюдая за чередой картинок в голове, и отчаянно ни черта не понимала.

Смена сезонов, явно не одного. Огромная схронка из орехов. Куча белок (может, парочка одних и тех же, но передо мной они мелькали неоднократно), орехи, опять орехи, несколько грибов, которые выносила из схрона другая белка, прямо вот безжалостно выкидывала и тащила орехи, орехи...

– Это какие-то полезные орехи? – осторожно уточнила я. – Особенные?

И получила в лоб, но уже шишкой, и да, прикрыться не успела.

– Хватит драться! Я не понимаю! Чего ты от меня хочешь?

И не лукавила, мы, в общем-то, часто друг друга не понимали. Потому что, как я уже говорила, характер у духа был скверный, просто отвратительный. К тому же он был явно любитель пошутить по-черному (иначе воспринимать эти выдергивания меня из постели, чуть ли не в чем мать родила, я не могла. Да и последующие его выходки...). А еще дух не делал скидку на то, что я о магии этого мира практически ничего не знала. Тирхану лишь в лаборатории удавалось читать мне лекции, хотя он чаще отвлекался на то, что делала я, и требовал уже от меня объяснений.

Не очень у меня пока было с обучением... Просто некогда. Сначала посев, потом постройка домов, и много чего еще... Теперь вот сбор урожая.

С моими излишками магии успешно справлялся дух, явно перекачивая себе все, что ему требовалось. Впрочем, если мне понадобится, он в нужный момент свое без остатка отдаст.

– Объясни нормально, чего ты от меня хочешь. И почему прямо сейчас? Разве подождать не могло?

Я говорила с ним, как с маленьким ребенком, в очередной раз заставив себя успокоиться. Уподобляться этому ворчливому старикану я не собиралась.

– Мне нужно забрать отсюда орехи? – сделала новую попытку нащупать верный вариант.

Ответил не дух, а обе возмущенные белки, ринувшиеся на меня прямо с веток дерева, под которым я сидела (и когда они забраться-то успели?). Но навредить они мне не успели, ветер унес их в обратном направлении.

Новая картинка настигла меня в тот момент, когда я поднималась – заросли молодого орешника, у которого были поломаны ветки.

– А сразу попросить подлечить нельзя было? – вздохнула, совершенно не понимая ход мыслей духа.

Сказал бы сразу, что нужно помочь орешнику, который так варварски изломали. С другой стороны, а кто изломал-то? Это при условии, что дух бдит! Зачем было показывать белок и их драку? Где логика?

Интересно у духов бывает старческая деменция?

– Ай!

Шлепок, пришедшийся по ягодицам, мне не понравился. Видимо, как и мои мысли духу.

– Подожди, кто-то чужой обломал ветки орешника? Покажи их еще раз, пожалуйста.

Я сосредоточилась на картинке, чтобы понять примерное географическое положение. Внутри леса или ближе к границам моих владений растут орешки?

Судя по тому, что я видела, не самая граница, но близко к тому.

– У нас опять появились лошади? – предположила я (прямо гадание), думая про тех исполинов, которые достались мне даром.

Которые, на самом-то деле, жрали так, что мама не горюй! Ну реально все, до чего могли дотянуться – кора деревьев, овес, трава под копытами, листья... Таким лошадкам вполне было под силу навредить орешнику.

Однако где связь с этими треклятыми белками и орехами? Зачем все же нужно было тащить меня сюда?

На этой мысли меня впечатало в дерево. Прям вот р-раз – и впечатало. Больно не было, потому что дух не ставил это целью. Просто вот ткнуть меня носом во что-то...

Я смотрела на извилистые морщины на коре дерева, уходящие по стволу высоко к кроне, и пока совсем не понимала, что от меня хотят. Я откровенно запуталась и чувствовала себя слабоумной, у которой то лошади мародерством занимались, то белки отстаивали свою территорию, а истина так и не находилась.

Тут меня толкнули со всей силы в ствол, и я зажмурилась, понимая, что меня сейчас сплющит. Но этого не произошло – я упала на землю прямо под тот самый орешник.

Что за ерунда? Это ведь не дух меня переместил, его перемещение всегда происходило с использованием ветра...

Я распахнула глаза и обернулась, чтобы увидеть то дерево, к которому меня пнул дух, вот только... разница была.

Во-первых – местоположение. Эти два похожих дерева были в разных частях леса.

Во-вторых – уровень магии, которая сейчас пульсировала в стволе дерева и быстро исчезала, рассеивалась, будто и не было только что ни моей окровавленной ладони, ни собственно магии. Вот ничегошеньки.

– Ты собирался показать мне тайный ход? – спросила у духа и взглянула на орешник.

Что-то меня смущало, сильно смущало. Догадка возникла в голове лампочкой Ильича.

– Да это же ты обломал ветки! Шлейф твоей магии!

Передо мной взметнулся ветер, и туманом показался дух. Гордо кивнул и обрушил на меня кучу картинок, центральной фигурой на которых была я...

Если правильно поняла, все сводилось к тому, что я занималась ерундой, как те самые белки, делавшие схронки, заначки. В то время как должна была развивать умение управлять своей магией. И раз я сама этого не поняла и не нашла времени, то это за меня сделал дух. И отказаться не выйдет. Меня отсюда не выпустят, пока я, по его мнению, не достигну желаемого результата.

– Я спросить стеснюсь: а ты не обнаглел?! – прошипела я тихо. – Запасы на зиму и товары, каких нигде нет – это ерунда? Мне и моим людям зимой магией питаться?

Я разозлилась. Сильно. Магия яркой зеленью оплела мои руки, затем сместилась на грудь, а потом и полностью окутала мое тело. Но все это быстро прошло, схлынуло, как волна, стоило мне увидеть последнюю картинку, которую показал дух. Отрезвило моментально. Отрезвило и заставило признать правоту духа.

К Придорожью приближалась кавалькада всадников, сопровождающих кареты... И все бы ничего, но во главе нее был он... Он – мой муж! И сомневаться не приходилось – ехала эта скотина по мою душу.

***

Я укладывала практически спящего Илюшу в колыбельку, которую мне вырезали местные жители (умелец по дереву таки нашелся, хотя тут правильнее было – вернулся, да не один!), и думала о насыщенных событиях, произошедших сегодня.

Сначала я размышляла о том, как поменять способ общения с духом. Его манера меня не устраивала совершенно. То ли дело было в его природной вредности, то ли он попросту еще не перенастроился до конца на новые реалии (в частности – выход из многолетней полуспячки)... Но подача информации должна быть иной: четкой, по существу, без завуалированных оскорблений и сравнительных оборотов, на которые тратится уйма времени.

Абсолютно лишние телодвижения, на которые у меня нет никаких ресурсов.

Затем задумалась о необходимости поменять собственное восприятие магии. Оно у меня оказалось все же неправильным, больше потребительским, чем созидающим.

Суть моего дара была совершенно иной, чем я предполагала раньше и чем меня потчевала принцесса. И тут вставал большой вопрос: она сама оказалась не в курсе, и более глубокие знания о так называемом даре жизни были утрачены, или меня намеренно пытались ограничить? А заодно и всех остальных, потому что Тирхан вряд ли стал бы мне лгать.

Все, о чем я знала до сегодняшнего взаимодействия с духом, являлось побочным эффектом дара (к слову, только за сегодняшний урок этого паршивца придушить хочется, столько времени потратили, мог бы сразу точки над ё расставить). Моя повышенная регенерация, плодородие земель, на которых я обитаю, возможность передачи жизненных сил другим существам – все это не основное, еще и усеченное.

В то время как изначальная и основная функция у моей магии – пробуждение жизни, а жизнь – это энергия, циркулирующая во всем мире и во всех. Я действительно могу вытащить любое существо, находящее на грани жизни и смерти (главное, чтоб душа в теле еще была). Однако самый главный козырь в том, что я своей магией способна дать толчок к активации магии не только у моих детей, но и у совершенно посторонних людей... Даже в тех, кого когда-то называли пустыми!

Масштаб подставы меня потряс... В случае, если тому же королю станет известно о главной стороне моего дара, меня запрут в каменном мешке и не позволят вообще ничего. Заставят использовать магию для активации дара в угодных королю людях, потом я буду восстанавливаться, и так до самой смерти... Ни свободы, ни тем более перспектив. И моему сыну свободы тоже не видать...

На фоне этого знания тот факт, что ко мне скачет муженек, казался не таким уж и неприятным. Ну скачет... Обратно впереди коня побежит.

Раньше, конечно, чем мне бы хотелось. Однако Амадео сразу обозначил, что Радан имеет право видеть сына, и будет приезжать ненадолго, на пять-семь вех (неделя – это многовато, но перетерпеть можно). И даже обещал лично сопровождать герцога в таких поездках.

Мы с ним, конечно, расстались не очень дружественно, однако вряд ли аргерцог по-настоящему желал мне навредить. А если вспомнить, что письмо мы все-таки отправили, и кто-то должен разобраться в нападении на меня и моих людей, то появление гостей обретало смысл.

Не удивлюсь, если с ним и лекарь прискачет. Он, несомненно, утверждал, что мне требуется трехлетний перерыв перед новыми родами, однако не забываем о моем даре... Сроки вполне могут изменить, а заодно снова начать агитировать за улучшение генофонда королевства.

Просто мне хотелось, чтобы это случилось после зимовки, а не перед ней. И уж тем более не в разгар сбора урожая и заготовок, а также на фоне моих экспериментов с эфирным маслом. И особенно не тогда, когда мои люди воодушевились и стали забывать, каково это – жить под пятой Радана.

Они только-только оттаивать начали, глядя на то, как я забочусь о них.

После того, как мы худо-бедно обустроили этажи хозяйского дома для всех приехавших со мной, а я в свою очередь с помощью духа осмотрела деревья, которые можно было спилить и использовать для строительства домов (некоторые пришли в полную непригодность, спасибо, какой-никакой фундамент имелся), мы приступили к масштабной стройке в каждой из деревень, а также на территории моего поместья.

Благо народ прибывал, что не могло не радовать. Приходили целыми семьями, порой по пятнадцать человек, где было лишь по паре детей и стариков, а остальные – крепкие мужчины, ладные и не боящиеся работы женщины.

Наличие чудо-коней тоже вносило огромную лепту как в строительство, так и в пахоту и засев полей. Несмотря на позднее начало, мы управились быстрее, чем я даже могла пожелать (знаю, что дух помогал, что сама земля сил придавала, оберегая наши посевы). Однако преуменьшать работу своих людей я не собиралась. Общее дело, хорошо знакомое простому люду, объединило их, заставило не просто верить в то, что все у них будет хорошо, а уже буквально увидеть, руками потрогать свое светлое будущее.

В первую очередь строились мастерские, ставились печи, облагораживалась заброшенная кузня и даже гончарная (довольно просторная, явно когда-то рассчитанная на большое производство). И не было никого, кто сидел бы, сложа руки. Все принимали посильное участие, вставали засветло, ложились поздно.

Мои сироты активно включились в процесс, получая дополнительное образование опытным путем: и в строительстве, и в столярном искусстве, и в посеве. Девочки – в готовке, выпекании хлеба на огромную толпу, сборе ягод и фруктов.

Я же была координатором, строго следящим и за всем процессом, и за тем, чтобы мои воспитанники не перенапрягались и не брались за то, что могло привести к травмам (конечно, от мелких многие не убереглись, всяко случалось, но до трагедий не дошло, обошлось ушибами да ссадинами). А также чтобы дети не уставали от выполнения однообразных задач. Был составлен определенный график смен для работы в поле, на кухне или на стройке. Все, кроме младших, смогли поработать везде, попробовать каждую из профессий на зуб (в меру своих сил, естественно).

Урбену, к слову, неожиданно понравилось заниматься выпечкой. Его пироги были просто объеденье! А ведь буквально недавно он воровал в герцогском замке ложки...

Честно, была у меня мысль, что некоторые мои воспитанники, возможно, прикипят к каким-то семьям, а кто-то из взрослых даже захочет принять сироту под свое крыло. Сердобольных баб хватало, а статусные границы сейчас были довольно размытыми.

Однако ребята смогли меня удивить. Даже самые младшие, несмотря на щедрую ласку, которой женщины, да и мужики одаривали детей, держали дистанцию. Не холодную и настороженную, нет. Но со всеми проблемами, слезами, ссорами или радостью они бежали ко мне, и только ко мне. И у нас уже вошло в традицию собираться перед сном и делиться впечатлениями о прошедшем дне.

Сегодня она впервые была нарушена. Во-первых, дети так упластались на поле, что еле ложки за ужином держали. Но эта усталость была радостной, воспитанники лучились довольством и тем, что оказались равны (а то как же!), и главный приз, обещанный мной, в итоге достался всем.

Два жеребенка – и тот, которому еще предстояло родиться, и тот, который уже появился на свет – перешли в собственность детей. Теперь это была их личная забота и радость. А позже их всех будут обучать верховой езде.

Второй причиной стал экстренный совет, который вот-вот должен был начаться. Мне нужно было многое обсудить с моими доверенными людьми в связи с незваными гостями.

Как только я оделась, в комнате проявился туман. За Илюшкой будет присматривать дух, Интена и Люси понадобятся мне в гостиной.

На самом деле в личном присутствии духа особой необходимости не было, он и так видел все и всех вне зависимости от того, где находился. И, в случае чего, мог магией воздействовать (даже пеленку сменить). Но этому ворчливому старикашке нравилось прикасаться к ребенку.

Как только я выйду, он достанет Илиаса из колыбели и будет держать потоками воздуха до самого моего прихода. Плавали уже, знаем, спорить бесполезно. Все равно по-своему сделает. Да и вреда для сына никакого, а для духа – отдушина.