Глава 7
Если принцесса и планировала какой-то приватный разговор со мной во время поездки в карете, то его не случилось. Мы обе были вынуждены слушать концерт сына, который не желал успокаиваться. Видимо, терпение Илюши лопнуло, и он решил продемонстрировать то, как сильно недоволен всем происходящим.
До самого замка демонстрировал.
Поэтому из кареты я вылезла взмокшая, уставшая и мечтающая не только о ванне, но и о сне. Недельном. Принцесса выглядела не лучше, хотя ей и не пришлось постоянно раздеваться и одеваться, желая накормить чадушко. Но она искренне пыталась и убаюкать ребенка, и дать передышку мне – элементарно напиться воды и куснуть воздушную лепешку.
Да, с нами, конечно, была нянька, но она больше выполняла функции прислуги. Простите, это не так-то легко и быстро – в карете, не особо комфортной и просторной, заменить пеленки на свежие, смочить полотенца, найти сухие, подать... Опять же и корзина с провизией. Пока найдешь нужное, пока развернешь... А там и качнуть на такой дороге может нехило...
В общем, разговора не вышло. Но данная ситуация позволила мне не только рассмотреть принцессу со всех сторон, но сделать однозначный вывод – наш человек. Отнюдь не брезглива, не капризна. Маленьких детей явно не в первый раз увидела, и обращаться с ними умела. Полагаю, тренировалась на детях дядюшки. Король после получения трона в рекордные сроки женился и начал усиленно плодиться, сейчас у него было трое сыновей. А еще она явно придерживалась далеко не аристократических взглядов на воспитание детей, и, судя по всему, король и его семья – тоже.
Я еще не знала наверняка, но была больше, чем уверена, что он вместе со своей супругой принимает максимальное участие в жизни и развитии своих детей. А не спихивает все обязанности на нянек и гувернеров.
Странно, что при таком подходе королевской четы остальные аристократы предпочитали взвалить заботу о своих детях на чужие плечи. Кормилицы, няньки, череда слуг... А потом удивление – почему же дети не испытывают к ним чувств, а если все же испытывают, то в негативном ключе?
Собственно, родители самого герцога ровно так с ним и поступили: леди Розмаралья, родив наследника, сразу же передала его кормилицам и нянькам, и на следующей же неделе сбежала ко двору. Да и отец герцога недалеко от жены ушел, какого-то особого внимания сыну не уделял, разве что вечные проверки, придирки... В итоге выросло то, что выросло. Абсолютно безжалостное существо, не проронившее ни слезинки на похоронах своих родителей, а ведь те стали жертвами преступления – их ограбили на дороге и убили.
Понятно, что виновных нашли и казнили, но… Герцог скорее порадовался такому исходу, нежели расстроился.
Стейзи знала об этом и жалела мужа. Почти весь первый год замужества, думала, что он – лишенный настоящей ласки и любви родителей – просто не знал, какой должна быть настоящая семья.
Это чисто женское, помноженное на молодость и наивность – пожалеть тирана, найдя наиболее подходящую причину для оправдания его поведения. Я жалеть герцога не собиралась. И отдавать ребенка всецело на поруки чужим людям – тоже. И мне было приятно видеть, что члены королевской семьи разделяют мою точку зрения. Во всяком случае, Арандиана Айверрская.
В общем, в момент, когда мы наконец-то ступили на землю у замка, я была не в состоянии на любезности и хотела уединения, а поговорить по душам (что, собственно, больше требовалось совсем не мне) надеялась завтра. Потому что на сегодняшний вечер рассчитывать не стоило. Праздничный ужин был назначен на восемь вечера. И наверняка он плавно перейдет в праздничный прием с танцами…
А мне там совершенно нечего было делать. Я не испытывала никакого желания находиться среди гостей, которых совершенно не знала. Да и мозолить глаза взбешенному супругу сегодня хотелось меньше всего. Пусть человек остынет и, наконец, просчитает свою выгоду от подобного союза с аргерцогом и Ее высочеством.
– Отойдите, – голос нареченного отца звучал ровно, хотя в нем чувствовался металл и скрытая угроза.
Я только вышла из кареты и протянула руку к корзине с сыном, а потому не видела, что происходит за моей спиной. Но слышала.
– Простите, Ваша светлость, – голос Сарвенды дрожал. – Я не знаю, что на меня нашло. Это все духота…
– Это отсутствие воспитания и знаний. Если Вы входите в свиту герцогини, то обязаны дождаться свою госпожу, а не бежать в замок впереди гостей, оттаптывая им ноги. Кто Вы? Назовите свое имя и титул.
Да я собственную туфлю сжую, если Амадео не знает, кто перед ним! Зачем этот фарс?! И для чего он намеренно доводит моего супруга и его подстилку?!
Я обернулась, крепко держа корзинку, и не обратить внимания на перекошенное личико своего благоневерного не могла. Герцог совершенно не держал лицо.
И тут можно было смело сделать вывод, что во время возвращения из храма ему активно полоскали мозг. А может, и ковыряли его чайной ложечкой, напрочь лишив остатков разума. Потому что сейчас это был человек абсолютно себя не контролирующий, что в его положении было чревато. Ибо рядом с нами находились люди намного выше по статусу. И я не бралась предсказать, чем все кончится, если сейчас он не сдержится и срочно не возьмет себя в руки.
И все же: для чего аргерцог проверяет его предел? Он же явно его дожимает на определенные действия!
Агрессия в мою сторону? Ему нужно, чтобы герцог прилюдно меня оскорбил или вовсе напал? Или не на меня?!
Я вдохнула, выдохнула и представила себя акробатом, который балансирует на канате высоко над землей. Неверное движение – и полет будет красочным, но кратким. Мне придется лавировать и манкировать. Причем последнее – по отношению к нареченному отцу. И, кажется, немного поиграть в идиотку.
Потому что гости уедут, а я останусь с психом наедине.
Потому что если сейчас произойдет прилюдная порка Сарвенды, ничем хорошим это не кончится. Да и… моя душа требовала большего для этой стервы, чем отправить ее восвояси. Нет уж, так легко она не отделается.
Передав корзину опешившей принцессе, я решительно направилась к месту «развлечения».
– Вы отказываетесь говорить? – наседал Амадео.
Я подошла к ним ближе и была тут же замечена.
– Герцогиня, я бы советовал сменить Вашу свиту. Могу порекомендовать двух леди, которые с радостью займут в ней место и не станут пренебрегать своими обязанностями и долгом.
Ага, то есть мне еще и своих людей пропихнуть хотят? Интересный многоходовой план. Мол, герцогинюшка, мы тут поможем, ручку протянем, а в итоге приставим к тебе соглядатаев.
И сложно сказать, что хуже. Любовница под боком или шпионы короны?
Я все же была не железная и откровенно устала от этого фарса. И, похоже, помощь оказалась все же мнимой... Ну ясно же, что у аргерцога были свои резоны. Да и у короля тоже. Что совершенно не означало, что я соглашусь на роль марионетки.
Не желаю быть вдовой. Не сегодня. А к тому все идет. Один неверный шаг, попытка навредить такому гостю – и все! Здравствуй, меч и колода!
И что-то я сомневаюсь, что мне дадут возможность распоряжаться своей свободой, а не заставят рожать ребенка очередному «достойному» мужчине. Пока не докажу свою полезность, преференций не будет. Нет уж! Герцог – уже известное зло, и способы борьбы с ним хотя бы не настолько эфемерны, как с королем. Так что…
– Простите, Ваша милость.
Сарвенда склонилась так низко, что я всерьез опасалась, что она себе голову разобьет. Мне-то не жаль, да вот реакция мужа…
– Я – лишь дочь эдорнета Сандриана Эфдоха. Признаю свою вину и клянусь милостью Священной Пары, что не замышляла ничего дурного. Помилуйте, простите мне мою ошибку…
Я не смотрела на рыжую. Я смотрела на мужа и понимала, что у него совсем кукушка поехала. И в то же время... Как бы повел себя другой мужчина на его месте? Что сделал бы, когда прилюдно обижали его любимую женщину? Вряд ли сделал бы вид, что ничего не происходит…
А то, что герцог любит неистово, безумно, со всей страстью – никаких сомнений. Он повернут на этой женщине, он реально ею болен. Стоит, сжав кулаки, и уже делает шаг вперед, явно замышляя то, чего делать не стоит...
Опережаю его на долю секунды.
– Лекаря... – хриплю, хватаясь за ладонь мужа. – Плохо...
И оседаю в его руках.
Никогда не умела изображать обмороки. Но тут все сошлось одно к одному. Еще не ушедший жар солнца, отсутствие хотя бы легкого ветерка, откровенная духота, усталость от дороги, опять же сын, который умотал так, словно пахал на мне. Запах пота, от которого тошнило по-настоящему…
К чести герцога, он меня все же подхватил. С него бы сталось отойти и перешагнуть через жену, чтобы таки надавать тумаков обидчику. Но тут сыграл фактор внезапности. А еще подоспела помощь в лице Илюши. Крик, который издал сын, и мертвого бы пробудил. Я едва не вскочила, но вовремя опомнилась и продолжила изображать припадочную.
Именно крик ребенка убедил аргерцога, что мне плохо по-настоящему, а я окончательно уверилась в том, что ему известно о моей связи с сыном.
– Лекаря! – закричал Амадео. – Немедленно!
И только тут опомнился муженек. Подхватил меня на руки и широкими шагами поспешил в замок. Моя голова покоилась на его груди, а сам он крепко держал меня за талию и плечи.
Оказавшись в коридоре и понимая, что за нами несутся слуги, а аргерцог попросту не поспевает (возраст сказывается), я шепнула мужу:
– Вы мне должны.
Злость на лице мужа сменилась недоумением. Он даже с шага сбился, но быстро пришел в себя.
– Лгунья... – прошипел сквозь зубы.
Однако скидывать меня со своих рук не спешил. Все так же нес в мои покои. Правда, уже быстрее. Откуда только столько сил взял?..
– Считаете, что стоило не вмешиваться и дать повод королевскому поверенному усомниться в Вашем рассудке?
На это муж не ответил. Да и не получилось бы, потому что к нам уже несся лекарь с нюхательными солями, и я затихла на руках герцога.
– И как это понимать? – спросил муж уже в моих покоях, когда все улеглось.
Все – это значит: совсем все.
И лекарь осмотрел, и слуги переодели, и Ее высочество заглянула пожелать скорейшего выздоровления. Аргерцога, понятно дело, в спальню не пустили – не положено. Известий обо мне он ждал в гостиной.
Илюшу временно унесли в детскую, но я знала, что его принесут, как только гости разойдутся по своим комнатам.
Всем объявили, что я переутомилась и получила тепловой удар, но мужу лекарь лгать не стал. Не настолько я была истощенной, чтобы в обмороки падать. К тому же Радан и так об этом знал, сама ж призналась.
И вот все ушли, а муж остался. И слуг чуть ли не пинком выгнал.
И теперь стоит, нависает надо мной и смотрит зло сощуренными глазами.
– Что именно? – он же не думал, что я испугаюсь?
Учитывая, сколько у герцога было возможностей меня ударить, пока никто не видел, я сделала закономерный вывод, что мужа таки просветили о моей связи с сыном, раз ничего не произошло. Видимо, ему очень хотелось, но вредить своему наследнику он не желал. Хоть какая-то положительная черта...
– Желаете выслушать весь список?
– Желаю, чтобы Вы взяли себя в руки и прекратили себя компрометировать. Нам оказали честь, а Вы собрались кидаться с кулаками на поверенного короля.
О том, ради кого, я благоразумно промолчала.
– Да, я сделала вид, что мне плохо. А нужно было смотреть на то, как Вы лишаете себя жизни, а заодно лишаете сына всех привилегий?
– Так вот в ком дело!
– Естественно! Вы же не решили, что я пожалела Вашу любовницу?
Честно говоря, я ходила по краю. Радан дернулся, но сдержался…
Зачем я сейчас выводила его из себя? Все ради преломления вектора. Я хотела, чтобы он свои негативные эмоции обратил в мотивацию, а не видел во мне лишь мировое зло.
Понятно, что сразу ничего не выйдет. Однако задуматься заставлю.
Следующим моим шагом будет посулить золотые горы. И уже после подвести к мысли о том, что есть менее радикальный путь, чтобы заполучить желаемое.
Мне нужно было выбить из него обещание на раздельное проживание. Вместе нам не суждено было ужиться, а верить аргерцогу я, к сожалению, тоже не могла. В глазах всех этих власть имущих я, как личность, не представляла ценности. Пока не представляла...
А развернуться мне не даст муж. Для большинства я лишь придаток к одаренному ребенку, а для кого-то (не будем показывать пальцем) и обуза, от которой вроде и хочется избавиться, да пока не получается.
– Закрой рот! – прошипел муженек. – Не смей так говорить о...
– О ком? Официально именно я Ваша жена. А она любовница. Двоеженства в нашем королевстве нет.
К сожалению, удержать маску послушной и покорной жены не вышло, я уже поступила не так, как задумал муж. Заднюю тут не включишь, особенно после мнимого обморока.
– Ты… все подстроила! И обет, и нареченную мать…
– Я?! Я пошла на поводу желания Ее высочества! А желание королевской семьи – закон. Будь Вы внимательней, то заметили бы это и сами! Что касается обета – я делаю все, чтобы репутация герцогов Дарремских стала безупречной. Для Вас стараюсь…
– Для меня?
– А что, Вы больше не желаете жить в столице? В том, что нареченными родителями стали настолько высокопоставленные люди королевства, я вижу уникальную возможность! Для Вас в первую очередь. Потому что сын еще мал, и связями воспользоваться не сможет. А Вас отныне примут в любом доме как почетного гостя!
Я лила сироп, вешая герцогу лапшу на уши. Нет, доля правды в моих словах была. И немалая. Одно лишь то, что принцесса вызвалась стать нареченной матерью, ставило нас на ступень выше над всеми остальными.
Что же касалось самого герцога... Тут какая штука... Я не знала, что такого он натворил, и почему его срочно обязали жениться и отослали в герцогство, запрещая надолго появляться в столице. Могло так случиться, что привилегии, которые предполагались в связи с высокопоставленными нареченными родителями, именно мужу и не светили.
– Смотрю, ты осмелела настолько, что смеешь разговаривать со мной в таком тоне. Однажды твоя связь с сыном оборвется, и тогда…
– Когда? – намеренно перебила его, сбивая с мысли.
Сама же сжала под одеялом кулаки. Насколько же ему мозги промыло… Сарвенда все-таки умная тварь, но недальновидная. Слишком уж ей хочется всего и сразу.
– Десять лет! – выплюнул муж, а я едва успела прикусить язык и не выдать настоящую степень своего удивления.
– Вот как?
Сначала я расстроилась, совсем мимолетно, потому что десять лет – невероятно большой срок. Но потом справедливо отметила, что это смахивало на запугивание.
Да не могло такого быть, чтобы десять лет ребенок так крепко был привязан к матери! Нет. Аргерцог провел мужа, а вот меня провести не сможет.
Пока Стейзи умирала, сына это никак не коснулось. Да, ел он плохо у кормилиц, но был жив! А значит, как только я перестану кормить сына грудью, оборвется и наша связь. Именно тогда, при кормлении, эта нить появилась!
– Ваша светлость, я не претендую на Вашу любовь, – я заставила себя говорить ровно и спокойно. – Но так вышло, что Вы и я связаны, а мне дорог мой сын. Теперь у Вас есть возможность завести других детей, жить так, как хотели, и для этого необязательно постоянно лицезреть меня.
– Я и хотел! – рявкнул муж.
– Так это прекрасно! – воодушевленно заявила я, радостно улыбаясь. Иногда улыбка дурочки – лучший метод. Мужики понимают, что это просто глупая баба и расслабляются. – Я останусь здесь, займусь воспитанием сына, а Вы вернетесь в столицу. Лично принесете благодарность Его величеству. А то, что в итоге останетесь там... Так мало ли причин? Может, Вам лекари посоветовали побыть вдали от супруги ей же на пользу…
– И когда ты сказала о долге, ты хотела, чтобы я уехал?
В идеале – да.
– Нет, я хотела, чтобы Вы не заставляли меня присутствовать на сегодняшнем празднике.
Радан опешил. Ну да, такого он точно не ждал.
– Ты больна и слаба, и твой обморок это только подтвердил, – усмехнулся он. – Аргерцог больше не станет настаивать на твоем присутствии. Долг возвращен.
Муж смотрел на меня победителем, а я внутренне ликовала. Да, именно такой эффект мне был нужен! Вон, уже не злится, кулаки не сжимает, смотрит снисходительно.
Лишь бы не вспомнил, что теперь и Сарвенде путь на праздник заказан.
– Как жаль, что ты не увидишь подарков, но я непременно расскажу о них. После отъезда гостей.
Многозначительное обещание. Жирный намек. Либо опять забыл, что я связана с сыном, либо решил давить психологически. Нет, ну все же какой он гадкий!
– Как жаль, что Вы отказываетесь видеть свою выгоду. Я – идеальная ширма. Вам никогда не позволят жениться на безродной девице. Буду я мертва или жива, это не изменится. Как и мне бы не позволили выйти замуж за кого-то ниже по положению. Такова наша доля!
– Замолчи!
– Особенно сейчас, когда родился Илиас. Вас скорее лишат регалий, если оступитесь. А его отдадут на воспитание нареченным родителям и присоединят Ваши земли к своим. Попробуйте увидеть во мне не врага, а союзника. Для своего сына я буду стараться не только сохранить земли и титул. Я добьюсь того, чтобы Ваш народ любил герцогов Дарремских. И подумайте: если Вас лишат всего, сможете ли Вы обеспечить то удобство, к которому привыкла Ваша женщина?
На языке крутилась совсем иная фраза, но я ее придержала. И могла ли я сказать со стопроцентной уверенностью, что только деньги держат Сарвенду рядом с герцогом?
С другой стороны – а что еще? Где она найдет такого же помешанного на ней мужика с таким положением в обществе? К тому же, когда сама далеко не первый сорт, а порядком потрепанный цветочек...
Нет, такого лопуха ей больше не найти. И дожимать она его будет до конца. Но я должна была попробовать натолкнуть герцога на мысль, что можно сосуществовать раздельно. Пусть пока только зародыш мысли, а там, глядишь, и случай подвернется. Может, уговорю принцессу забрать это сокровище в гости во дворец. А Радан и возвращаться не захочет. Все же столица не глушь какая, там и развлечений больше, и лавок всяких, где Сарвенда может развернуться.
Хотя сама мысль, что эта девка станет разбазаривать мое имущество (да-да, мое! Стейзи жизнью за него заплатила, выйдя замуж) и наследство сына, меня бесила.
Однако я умею зарабатывать. И знаний за свою жизнь на Земле накопила немало. Шутка ли – семьдесят пятый год шел, немного до него не хватило... Найду, на чем раскрутиться. Опять же, и дар магический! Может, его к чему-то приспособить получится. Если он с природой связан, так лучшего и желать нельзя!
– Стараться? Скажешь, что счастлива со мной? И сама настаиваешь на том, чтобы рядом со мной была другая?
– А почему нет? Свой долг я выполнила – сына родила. А брак договорной, – знать бы еще, что в том договоре, если он был... – Поэтому – да, ради блага сына скажу.
– Или своего?
– Что – своего? – и глаза округлить! Вот совсем не понимаю, о чем речь...
– Я видел, как ты умеешь лгать…
Хотела бы я поговорить откровенно. Да только ты ж непрошибаемый! А ведь насколько было бы легче! Муж в столице, а я тут, занимаюсь сыном, сиротами и… собственным делом. Он не мешается. Получает свои вершки и сваливает.
Но нет же, ему и рыбку хочется, и не получить травмирующий опыт.
– Именно эта ложь Вам и помогает, – напомнила ему, а сама подумала о разводе.
Да, их тут не было. А если как исключение? Опять же, за заслуги? Что-то вроде: такая корова нужна самому? Но мне надо доказать свою полезность короне! И хорошенько подумать над тем, что я могу дать этому миру и людям, в нем живущим.
Вообще-то, у меня рука не дрогнет мужу несчастный случай подстроить, если меня поставят в такую ситуацию, когда иного выбора не станет. Сына отнять не позволю!
Наш тет-а-тет прервал разъяренный хриплый крик, и тут же раздался стук в дверь.
– Простите, Ваша светлость, но у нас не получается успокоить Его светлость… – голос Интены звучал устало. – Он есть хочет…
– Корми сына, – приказал Радан и гордо удалился.
– Неси мою деточку, – ласково сказала я няньке, которая умудрилась склониться перед герцогом, держа на руках плачущего Илюшку.
И как только муженек скрылся с горизонта, рванула ко мне.
– Простите, Ваша милость, но Его светлость никак не желал успокаиваться!
– С характером, – улыбнулась я, – весь в меня.