Глава 53

Поела я вкусно и сытно, но выжать из себя хотя бы слово благодарности так и не смогла. Гнев, разочарование и досада булькали внутри, не утихая. Когда я молча отставила пустую бересту и тяжёлую чашу из обсидиана, Свейн поднялся и протянул мне руку.

— Пойдём. Я покажу тебе горячие источники. Девам обычно нравится там плескаться.

В недоумении уставилась на протянутую ладонь. Нравится плескаться? Он не в себе? Думает меня купанием подкупить? С губ так и рвались колючие слова. Но... потом я подумала про Бьёрна. Если… нет, когда мы встретимся с ним, мне хотелось бы быть для него привлекательной. А не дурно пахнущей замарашкой с колтунами на голове.

К тому же, мне требовалось выйти из этого каменного мешка, чтобы увидеть масштаб моей тюрьмы, поискать лазейки, понять, где я.

— Там уже купаются другие девы из замка, — добавил Свейн, и это окончательно меня убедило.

Я отчаянно хотела увидеться с другими девушками — такими же пленницами, как я. Для того, чтобы уверить друг друга — наши мужчины найдут нас. Обязательно, и по-другому просто быть не может!

Так что...

— Хорошо, — кивнула, поднимаясь со шкур.

Свейн просиял:

— В моих пещерах много красивых мест. Они заставят тебя забыть о ледяных стенах замка.

— Я ничего не хочу забывать, — отрезала со злостью. — Наоборот. Буду помнить каждый миг, проведённый с Бьёрном. Каждое слово. Каждый поцелуй. Каждое его прикосновение, — приложила руку к груди, — живёт у меня вот здесь. Навсегда.

Когда увидела, как искривилось лицо Свейна, я испытала ни с чем не сравнимое удовольствие. Он решил мучить меня, оторвав от дорогого мне мужчины, — ну так пусть ловит сдачу!

Но стоило нам выйти наружу, эмоции поутихли под напором впечатлений. Я невольно зажмурилась, когда мы оказались в огромном сводчатом пролёте, залитом мягким золотистым светом.

Потолок терялся в вышине, и оттуда, подобно гроздьям диковинного винограда, свисали светящиеся сферы — пульсирующие живые кристаллы, заменявшие факелы.

Впрочем, сильнее меня поразило другое. Здесь не просто было тепло — здесь пахло весной. Мы прошли по навесному мосту над бездной, из которой поднимался влажный пар, и я увидела сады.

Глубоко под землёй, в огромном природном колодце, была выстроена система световодов. Начищенные до блеска пластины, закреплённые на выступах, ловили солнце на поверхности, и каскадом передавали лучи вниз. В этом ярком столпе света колосились злаки и цвели незнакомые мне кустарники. Настоящий оазис, согретый подземным дыханием гор.

— Красиво, — выдохнула прежде, чем успела прикусить язык.

— Да, — тихо сказал Свейн, идя чуть позади. — Аругар даровал нам самое красивое место Севера.

— Для меня самое красивое место Севера — это любое место рядом с Бьёрном.

Драгарх прошил меня мрачным взглядом. Его губы сжались в узкую линию, а на скулах заиграли желваки — верный признак того, что он с трудом сдерживает гнев и досаду.

Я лишь повыше вскинула подбородок.

Думал, я растаю от этих видов? Зря надеялся!

Вскоре шум воды стал громче. Мы вышли к огромному залу с естественными купелями. Горячие источники стекали по гладким камням, образуя дымящиеся водоёмы.

Ожидала увидеть слезы, услышать подавленные голоса или унылое молчание, но ничего этого не было. Девы плескались в горячей воде, смеясь и перекликаясь. На камнях лежали стопки мягких полотенец и новые платья. За ними присматривала пожилая женщина с добрым лицом, но взгляд мой зацепился за Лиану — молодую служанку из замка Бьёрна.

Она сидела на краю бассейна, завёрнутая в кусок ткани, а рослый красноволосый драгарх в одних кожаных штанах осторожно распутывал её мокрые волосы, что-то шепча ей на ухо. Лиана не выглядела испуганной. Она… алела и улыбалась.

Я застыла на месте, уставившись на их явный флирт.

Неужели тепло пещер и ласковое слово значат для неё больше, чем преданность дому? Как она могла — предать память о своём избраннике так быстро? Да, у Лианы не было пары, но был драгарх, который ей нравился — это ему она готовила амулет на празднике…

И другие не лучше…

Растерянно наблюдала за их фигурами. Лишь единицы выглядели мрачными, недовольными, а в основном пленницы смеялись и беззаботно шутили…

До меня доносились обрывки их разговоров, и я вдруг поняла, откуда у них такое настроение. Красные отличались от снежных драгархов не только цветом волос. Если воины Бьёрна напоминали скалы — надёжные, но холодные и молчаливые, то эти мужчины были пылкие, открытые, не стесняющиеся своего восхищения. Тем и взяли своих пленниц…

Я с горечью скривила губы.

Предательницы!

— Иди к ним, — Свейн слегка подтолкнул меня в спину. — Я буду ждать снаружи.

Иронично фыркнула, осознав, в чём была задумка красного. Он хотел показать мне других дев и надеялся, что я последую их примеру. Ну-ну...

Ступила на влажный камень. Ноги скользнули, и я опустила взгляд вниз, чтобы не упасть. Среди обычной серой гальки что-то блеснуло.

Осколок показался мне знакомым. Стоило мне взять его в руку, я замерла от потрясения. У меня под ногами валялся... мертвий, за который снежные драгархи готовы были душу отдать!

Мой дар поисковика, до сих пор тихо дремавший, вдруг отозвался резким, болезненным толчком в ладонях. Я подняла тяжёлый кусок.

— Уважаемая, — я обратилась к караулившей нас женщине. — Что это? Откуда здесь этот металл?

Она мельком взглянула на мою находку и равнодушно пожала плечами.

— А-а, мертвий? Бесполезный мусор. Тут его полно под ногами, в нижних ярусах. Красным драконам он без надобности, он не куётся, только инструменты тупит.

Бесполезный мусор?.. Мы с Бьёрном неделями искали залежи мертвия! И ничего не нашли, а тут… он валяется под ногами? О, Великий Аругар, неужели это то, что я думаю?!

Сжала осколок в кулаке и закрыла глаза, настраиваясь на его магическую волну, и вдруг...

Меня не просто ударило, а снесло ментальным потоком. Сигнал был такой мощи, что заложило уши. Здесь были залежи таких масштабов, что мне и не снилось.

Чистейший, первородный мертвий, за которым Бьёрн и его воины охотились годами, рискуя жизнями в ледяных пустошах.

Я пошла на зов, забыв обо всём на свете. Ноги сами несли меня вглубь зала, к неприметному, заваленному камнями пролому в дальней стене.

Опустившись на колени у узкого лаза, я принялась лихорадочно разгребать мусор. Пальцы скребли сухую крошку, нанос песка, пока не упёрлись в шершавый валун. Шипя от натуги, я отодвинула его в сторону — и из открывшейся щели пахнуло густым металлическим ароматом.

В слабом луче света стена вспыхнула. Весь свод уходящей вглубь шахты был буквально выстлан мертвием. Металл мерцал глубокими радужными разводами. Я толкнула плечом остатки завала и вползла внутрь: здесь, под слоем пыли, скрывались жилы чистейшего, первородного металла, уходящие глубоко в гору.

— Не может быть… — прошептала я, прижимаясь пылающей щекой к радужному срезу.