Глава 27

Ужин начался. Слуги засуетились, разнося блюда. Воздух наполнился ароматами дичи, пряностей и дорогого вина, но я не чувствовала ни запаха, ни вкуса. Каждый кусок вставал в горле комом. Я сидела с идеально прямой спиной, мои руки лежали на коленях, сжатые в кулаки, чтобы скрыть дрожь.

Первые несколько минут прошли в тягостном молчании, нарушаемом лишь звоном приборов. Первой не выдержала Илдис.

— Лорд Каэлан, надеюсь, ваше путешествие с Севера было не слишком утомительным? — спросила она сладким, заискивающим тоном, который она использовала только с теми, кого боялась или от кого зависела.

Каэлан медленно перевел на нее свой ледяной взгляд, заставив ее непроизвольно смолкнуть.

— Полет в драконьем обличие редко бывает утомительным, княгиня, — ответил он, и его голос, низкий и вибрирующий, прокатился по столу, заставляя вибрировать хрусталь. — Он прочищает мысли. Позволяет увидеть картину целиком, без лишних деталей.

Его слова висели в воздухе, тяжелые и многозначительные. Его фраза о «прочищении мыслей» и «видении картины целиком» повисла в воздухе откровенной угрозой, обращенной ко всем присутствующим, но в первую очередь — ко мне. Он давал понять, что ситуация у озера была не досадным недоразумением, а частью некой «картины», которую он уже разглядел и вынес ей свой вердикт.

Первым, как ни странно, нарушил тишину Лука. Видимо, чувствуя поддержку в лице могущественного лорда и, не в силах более сдерживать злорадство, он с притворной невинностью обратился к Аларику:

— Ваше высочество, а правда, что при дворе теперь в моде охота на грифонов? Говорят, это куда опаснее и азартнее, чем наши скромные забавы. Наверное, требуется особая смелость, чтобы выслеживать такую дичь.

Вопрос был умышленно двусмысленным. «Выслеживать дичь» можно было трактовать и как охоту на мифических зверей, и как преследование чужой невесты. Лука бросал крючок, надеясь, что Каэлан клюнет.

Аларик, казалось, не заметил подвоха. Он отпил вина, прежде чем ответить, его движения были спокойны и уверенны.

— Охота — это всегда искусство, — парировал он, легко обезвредив ловушку. — Будь то грифон в горах или олень в лесу. Главное — знать повадки своей цели и не нарушать законы чести. Опрометчивый выстрел может ранить не того зверя и обернуться бедой для самого охотника.

Его ответ был элегантным предупреждением. Он намекал, что Луке не стоит лезть не в свое дело, и напоминал всем о своем статусе и праве устанавливать правила. Лука скис и углубился в тарелку.

Но напряжение не спало. Его лишь перевела на новый уровень Илдис. Она повернулась ко мне с сахарной улыбкой, в которой не было ни капли тепла.

— Дорогая Мелисса, ты сегодня так тиха. Неужто все еще не оправилась после своего… падения? Или, быть может, тебя смущает присутствие твоего жениха? — Она сделала театральную паузу, давая словам просочиться в сознание Каэлана. — Хотя, что тут смущаться? Вскоре вам предстоит стать единым целым. Лорд Каэлан, вы только посмотрите, как она похорошела за последние недели. Прямо расцвела. Наверное, предвкушение свадьбы и внимание со стороны… таких выдающихся личностей, — ее взгляд скользнул в сторону Аларика, — пошло ей на пользу.

Это была мастерски выполненная атака. Она одновременно напоминала Каэлану о «внимании» Аларика, намекала на мою легкомысленность и представляла меня товаром, который нужно оценить. Я чувствовала, как по моим плечам ползет ледяной взгляд моего жениха. Он снова смотрел на меня. Молча. И это молчание было оглушительным.

Я отложила вилку. Пальцы чуть дрожали, но я вцепилась взглядом в Илдис, не позволяя себе посмотреть ни на Каэлана, ни на Аларика.

— Благодарю за заботу, матушка, — сказала я, и мой голос прозвучал холодно и четко. — Действительно, свежий воздух, прогулки и интересные беседы творят чудеса. Они помогают прояснить разум и понять, что действительно важно. А что — лишь мишура и пустая шелуха. Я как раз недавно перечитывала трактаты по истории Севера. Удивительно, насколько суровые условия воспитывают в людях силу духа и ясность мысли. В отличие от душной атмосферы, где царят сплетни и интриги.

Я не стала отрицать «внимание» и не оправдывалась. Вместо этого я перевела разговор в философское русло, намекнув на свое стремление понять мир будущего мужа и противопоставив «силу духа» Севера «духоте» интриг, за которые отвечала она, Илдис. Это была рискованная игра, но я видела, как в глазах отца мелькнуло одобрение. Он ценил тактические ходы.

И вот заговорил он. Лорд Каэлан. Его голос, низкий и безразличный, разрезал воздух, как лезвие.

— Интерес к истории — похвально, — произнес он, обращаясь ко мне, но глядя при этом на Аларика. — Однако книга — лишь пыльный свиток. Она не передаст хруста льда под ногами и не научит выживать в пургу, когда дыхание замерзает в легких. Теория мертва без практики.

Его слова были обрамлены ледяной сталью. Он давал понять, что мои «книжные» познания, возможно, почерпнутые из бесед с принцем, ничего не стоят в реальном мире его владений. Мире, где царил он один.

Аларик улыбнулся, но его улыбка не достигла глаз. Он парировал с легкостью, выдававшей годы придворных баталий.

— Согласен, лорд Каэлан. Суровость — лучший учитель. Но и у мудрости, рожденной в тишине библиотек, есть своя сила. Она позволяет избежать ненужных ошибок, предвидеть последствия. Иногда один вовремя прочитанный манускрипт может спасти от гибели целое войско, избавив от необходимости проверять все на собственной шкуре. — Он повернулся ко мне, и его взгляд стал теплее. — Княжна проявляет редкую для ее возраста прозорливость, сочетая любовь к знаниям с… внезапно открывшейся твердостью характера. Это ценно в любых землях.

Он снова вступил в бой. Защищал меня. Хвалил. И каждый его комплимент был гвоздем в крышку моего гроба.

Я видела, как скулы моего жениха напряглись. Его пальцы с такой силой сжали ручку ножа, что костяшки побелели. Атмосфера в зале накалилась до предела. Даже слуги замерли, затаив дыхание, чувствуя, что любое неверное движение, любое слово может стать искрой.

Черт, да когда же этот адский ужин закончится?