Глава 28

Я чувствовала, как взгляд Каэлана, холодный и неумолимый медленно скользит с Аларика на меня. В его глазах не было ни ярости, ни ревности. Там была лишь абсолютная, безраздельная уверенность в своей власти.

Отец, князь Арриго, наконец нарушил паузу, и его голос прозвучал неестественно громко, пытаясь вернуть ужину видимость нормальности.

— Вино из южных долин, лорд Каэлан, — произнес он, кивком приказывая слуге наполнить бокал гостя. — Надеюсь, оно придется вам по вкусу. После суровых северных вин его сладость может показаться непривычной, но оно славно утоляет жажду в летний зной.

Каэлан медленно повернул голову в сторону отца. Его движения были плавными, лишенными суеты, и от этого казались еще более угрожающими. Он взял бокал, но не поднес его к губам, а лишь вращал его в пальцах, наблюдая, как алым рубином играет жидкость в свете канделябров.

— Вино, как и люди, имеет свой характер, — произнес он, и его низкий, вибрирующий голос заставил замолчать последний шепот в зале. — Южное — сладкое, податливое и быстро опьяняет. Однако весьма быстро портится, превращаясь в уксус. Северное вино… оно суровое, терпкое. Его вкус не каждому по нраву. Но если ты научился его ценить, оно согревает душу даже в самую лютую стужу. И оно не портится. С годами становится только крепче.

Его слова висели в воздухе, наполненные скрытым смыслом. Он говорил не о вине. Он говорил о верности, о силе духа, о тех, кто способен выдержать тяжесть его мира. И его взгляд, тяжелый и оценивающий, снова вернулся ко мне. Это был безмолвный вопрос. Выдержу ли я? Или я – как это южное вино, сладкая, но пустая и недолговечная?

— Вкусы, конечно, у всех разные, — кивнул князь, — однако не стоит недооценивать южное вино. Поверьте, оно может удивить своим приятным вкусов. Кстати, Лорд Каэлан, поскольку вы решили задержаться на несколько дней, возможно, вам будет интересно осмотреть наши владения. Лесные угодья, новые мельницы на реке... — Он сделал небольшую паузу, его взгляд скользнул по моему лицу, и я поняла, что ничего хорошего меня дальше не ждет. — Я уверен, Мелисса с удовольствием составит вам компанию и все покажет. Она знает эти земли с детства.

Все внутри у меня сжалось в тугой, болезненный комок. Удовольствие? Он говорил об удовольствии, подписывая мне приговор на несколько часов уединения с этим человеком? Это была ловушка, мастерски расставленная моим «отцом». С одной стороны, он демонстрировал Каэлану свою лояльность и мою «полезность», с другой — бросал меня на передовую, предоставляя нам возможность «пообщаться» без лишних свидетелей. Он проверял и его, и меня. И у меня не было выхода.

Каэлан медленно повернул голову в сторону отца. Его взгляд был оценивающим.

— Что же, княжна? Испытаете «удовольствие» от роли гида? — спросил этот… гад, явно издеваясь надо мной.  В его глазах читался холодный интерес, смешанный с вызовом.

Все взгляды снова устремились на меня. Отступать было нельзя.

Я подняла подбородок, встречая его ледяной взгляд. Внутри все дрожало, но голос, к моему удивлению, прозвучал ровно и спокойно.

— Конечно, лорд Каэлан. Для меня будет честью показать вам наши земли, — я сделала легкий, почти незаметный акцент на последнем слове, давая понять, что это все еще не его владения. — Я постараюсь быть полезным гидом.

Уголок его губ дрогнул. Он уловил мой скрытый вызов.

— Прекрасно, — кивнул он.  

Каэлан отпил глоток воды, демонстративно игнорируя дорогое вино, и этим жестом словно поставил точку в разговоре. Ужин продолжился, но проходил в гнетущей, формальной атмосфере. Лорд Севера больше не обращал на меня прямого внимания, но я чувствовала его взгляд на себе, тяжелый и изучающий, будто он уже сейчас составлял план завтрашнего испытания.

Когда наконец было объявлено о завершении трапезы, и все начали расходиться, ко мне подошел Аларик. Его лицо было серьезным.

— Вы уверены в своем решении, княжна? — тихо спросил он. — Провести несколько часов наедине с ним... Это весьма смело.

— У меня не было выбора, ваше высочество, — так же тихо ответила я, глядя на удаляющуюся спину Каэлана. — Иногда единственный способ выиграть — это принять правила игры, даже если они навязаны противником.

— Его правила всегда ведут к проигрышу для тех, кто слабее, — предупредил он, и в его глазах читалась искренняя тревога.

— Возможно, — согласилась я. — Но чтобы изменить правила, нужно сначала доказать, что ты достоин быть за игровым столом.