Глава 49

— Я считаю, что Лука получил давно назревший урок, — сказал князь неожиданно резко. — Он слаб, тщеславен и глуп. Его мать… Илдис… взрастила в нем эти качества, думая, что так легче будет им управлять. Она ошиблась. Она вырастила проблему. А проблемы в нашем доме сейчас — непозволительная роскошь.

Я замерла, пораженная. Он никогда не говорил о Луке и Илдис с такой откровенностью.

— Но, — продолжил он, и его голос снова стал ровным, — одно дело — дать урок наследнику. И совсем другое — позволить постороннему человеку, пусть и будущему родственнику, вершить суд в моих стенах и пугать моего сына до полусмерти. Это удар по моему авторитету, Мелисса. И лорд Каэлан прекрасно это понимал.

Я смотрела на него, на этого могучего, усталого человека, чьи решения определяли мою судьбу, и внезапно поняла, что вижу его впервые. Не как литературного персонажа, не как условного «злодея-отца», а как живого человека, загнанного в угол собственными долгами, амбициями и страхами.

— Вы боитесь его, — сказала я негромко, не как обвинение, а как констатацию. — Лорда Каэлана. Вы боитесь его как силу, которую призвали, но не можете контролировать.

Князь Арриго не стал отрицать. Его пальцы, сложенные домиком, слегка постучали друг о друга.

— Страх — не самое точное слово, — произнёс князь, глядя куда-то мимо меня. — Это… осторожность. Уважение к буре, которую нельзя остановить, но можно попытаться направить в нужное русло. 

— Направить бурю, — повторила я его слова тихо, больше для себя. Потом подняла на него взгляд. В моих глазах уже не было ни страха дочери, ни вызова невесты. Был только холодный анализ равного игрока. — Вы попытались сделать это, отдав ему меня и земли. Вы думали, это будет цена за стабильность и деньги. Но буря, отец, обладает собственной волей. Она не желает быть направляемой. Она хочет поглотить всё.

Он нахмурился, но не прервал. Его взгляд стал пристальнее, острее.

— Иногда приходится принимать непростые решения, чтобы сохранить положение семьи.

— Столь скоропалительное объявление о нашей с лордом Каэланом помолвке, тоже ваше непростое решение во благо семьи? Или на этом настоял все-таки сам мистер де’Морвен?

Отец откинулся в кресле. В его глазах мелькнуло что-то усталое и по-звериному острое — признак загнанного в угол хищника, который видит единственный путь к спасению и готов перегрызть глотку любому, кто встанет на нём.

— Это было совместное решение, — произнес князь, и слова прозвучали как выверенный дипломатический ответ, лишённый всякого личного. — Основанное на общей выгоде и… текущих обстоятельствах. К тому же, какая разница месяцем позже или раньше мы это объявим? Свадьбе все-равно быть. Сейчас меня больше волнует несколько иной вопрос.

— И какой же?

— Я вижу, что лорд Каэлан заинтересован тобой. Это хороший признак, ведь то, как ты устроишься на севере, напрямую зависит от того, как к тебе относится лорд севера. Но вот твое отношение к нему… Ты как будто не рада этой свадьбе?

— А я должна быть рада? — спросила я, и мой голос прозвучал тихо, но каждое слово было отточено, как лезвие.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. Портреты предков на стенах казались безмолвными судьями. Князь Арриго медленно опустил руки на стол, его ладони легли на полированное дерево тяжело и уверенно.

— Должна? — наконец произнес он, и его голос был тихим, почти задумчивым. Он отодвинул от себя стопку бумаг и медленно встал, подойдя к высокому узкому окну. — «Должна» — слово для слуг и солдат, Мелисса. Для тех, чья воля подчинена чужой. Ты — княжна. Твоя обязанность — понимать. Принимать. И действовать в рамках того, что дано. Радость, страх, желание — это роскошь, которую мы не всегда можем себе позволить.

Он повернулся ко мне, спиной к свету, и его лицо оказалось в тени. Но я видела жесткую линию его сжатых губ.

— Ты спрашиваешь, должна ли ты быть рада? Нет. Ты должна быть умной. Ты должна выжить. И обеспечить выживание нашего рода. В этом мире, — он резким жестом обвел рукой кабинет, будто включая в него все свои владения, королевство и весь жестокий, несправедливый порядок вещей, — нет места для глупых девичьих грёз. Есть место для силы. Для союзов. Для земли и золота, которые эту силу дают. Лорд Каэлан — сила. Приграничные земли и его деньги — наше спасение. Ты — скрепляющее звено. Скрепляющее звено не обязано любить цемент, которым его приклеили. Оно обязано держать.

Его слова были безжалостны, циничны и оттого невероятно, до тошноты, правдивы. Они обнажали самую суть его натуры и мира, в котором я оказалась.

— Скажи, дочь, ты противишься своей судьбе из-за принца? Думаешь, что у вас с ним возможно будущее?